← Назад к обзору

Месть или Честь?

Голос крови и шёпот стали

Замок встретил их гнетущей тишиной. Даже портреты на стенах, обычно шумные и любопытные, казались погружёнными в тревожный сон. Витя шёл по каменным коридорам, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тупой болью в висках. Адреналин, поддерживавший его во время дуэли с Тёмным Лордом, медленно испарялся, оставляя после себя лишь свинцовую усталость и горький привкус несправедливости.

Они поднялись в башню Гриффиндора. В гостиной всё ещё тлели угли в камине, отбрасывая багровые блики на стены. Витя подошёл к окну и уставился в темноту, за которой скрывался Запретный лес.

– Мы не можем просто так это оставить, – нарушил молчание Дима. Он мерил комнату шагами, нервно взъерошивая свои тёмные волосы. – Петтигрю снова ускользнул. Он видел нас, Витя. Он расскажет Реддлу всё, что успел заметить.

– Он и так знает достаточно, – глухо отозвался Витя, не оборачиваясь. – Волендеморт не дурак. Он понял, что я больше не тот мальчишка, который бросается на амбразуру с одним «Экспеллиармусом». Но Дима прав в одном: время работает против нас.

Амалия присела к столу, машинально поправляя стопку пергаментов. Её бледное лицо в свете камина казалось почти прозрачным.

– Нам нужно систематизировать то, что мы знаем о крестражах, – произнесла она своим обычным деловым тоном, хотя пальцы её слегка дрожали. – Если Тёмный Лорд разделил душу на семь частей, то дневник и кольцо — это только начало. Витя, ты говорил, что чувствуешь связь?

Витя коснулся шрама.

– Это не просто связь, Амалия. Это как помехи на радио. Когда он близко или когда он в ярости, я слышу его мысли, словно свои собственные. Сегодня, в Хогсмиде, я почувствовал не только его гнев. Я почувствовал его страх. Он боится, что я найду остальные части.

– Значит, мы на верном пути, – Настя подошла к нему со спины и мягко положила голову ему на плечо. – Но ты не должен нести это один. Ты обещал.

– Я знаю, – Витя накрыл её руку своей. – Но месть... она всё ещё здесь, Насть. Внутри. Когда я видел, как эта крыса превращается и убегает, я едва сдержался, чтобы не выпустить «Сектумсемпру». Это заклинание... оно словно само просится на кончик палочки, когда я думаю о родителях.

– Ты сам его придумал? – спросил Дима, остановившись. В его голосе смешались страх и восхищение. – То, которое ты использовал против Пожирателей?

– Почти, – Витя наконец обернулся. Его карие глаза за стёклами очков опасно блеснули. – Я дорабатываю формулы, которые нашёл в старых книгах библиотеки Блэков. Но это опасно. Грань между защитой и тёмной магией тоньше, чем кажется.

– Именно поэтому тебе нужны мы, – Амалия подняла на него свои чёрные глаза. – Чтобы ты не перешёл эту грань. Зависть — плохое чувство, Витя, и я признаю, что всегда завидовала твоей силе. Но сейчас я боюсь её. Если ты сломаешься, магический мир рухнет вслед за тобой.

Витя горько усмехнулся.

– Староста школы и надежда министерства... Если бы они знали, какие мысли порой бродят в моей голове.

***

Следующие несколько недель превратились в изматывающий марафон. Днём они притворялись обычными студентами: Витя проводил тренировки по квиддичу, гоняя команду до седьмого пота, Дима мастерски отражал мячи, а Настя забивала голы, заставляя трибуны взрываться восторгом. Но по ночам они собирались в Выручай-комнате, которая теперь выглядела как штаб-квартира заговорщиков.

Стены были увешаны картами, схемами и списками возможных артефактов, которые Реддл мог превратить в крестражи.

– Чаша Хельги Хаффлпафф, – Амалия подчеркнула строчку в древнем фолианте. – Это логично. Он одержим наследием основателей. У нас есть меч Гриффиндора, у него был дневник Слизерина. Должно быть что-то от Когтеврана и Хаффлпафф.

– Но где искать? – Дима в изнеможении откинулся на спинку стула. – Британия огромна. Он мог спрятать их в Албании, в пещерах у моря или в самом Министерстве.

Витя сидел в углу, вертя в руках снитч. Он не слушал их. Его внимание было приковано к странному ощущению в груди — тянущему, холодному чувству, которое усиливалось с каждым днём.

– Он что-то ищет, – внезапно произнёс Витя. Друзья замолчали и посмотрели на него. – Волендеморт. Он не просто сидит в своём поместье. Он ищет способ укрепить свою связь с крестражами. Или создать новый.

– После того как ты уничтожил дневник и кольцо? – Настя нахмурилась. – Разве это возможно?

– С ним возможно всё, – Витя встал. – Мне нужно попасть в кабинет Дамблдора. Там есть записи о его юности. О Томе Реддле, который ещё не стал монстром.

– Директор в Лондоне, на заседании Визенгамота, – напомнила Амалия. – Это нарушение школьных правил, Витя. Ты — староста школы!

– Амалия, правила сейчас — это последнее, что меня волнует, – Витя достал палочку. – Дима, ты со мной. Настя, Амалия — оставайтесь здесь и следите за картой мародеров. Если Филч или Снейп появятся в коридоре, дайте знак.

– Опять Снейп, – проворчал Дима, поднимаясь. – Этот человек словно чует, когда мы замышляем что-то интересное.

***

Путь к кабинету директора был коротким, но напряжённым. Витя использовал невербальные дезиллюминационные чары, и они с Димой скользили по теням, словно два призрака.

– Горгулья, – прошептал Витя, когда они достигли винтовой лестницы. – Пароль... «Лимонный шербет»? Нет, Дамблдор сменил его. «Леденцы на палочке»?

Каменная статуя оставалась неподвижной.

– Попробуй что-нибудь про квиддич, – предложил Дима. – Он же знает, как ты помешан.

– «Золотой снитч», – попробовал Витя. Тишина. – «Молния»?

Внезапно Витя замер. Его шрам пронзила острая боль.

– «Бессмертие», – выдохнул он, чувствуя, как слово само слетело с губ на змеином языке.

Горгулья медленно отъехала в сторону. Дима посмотрел на друга с опаской.

– Ты сказал это на парселтанге, Витя.

– Я знаю, – коротко ответил тот. – Пошли.

В кабинете пахло травами и старой бумагой. Фоукс, феникс Дамблдора, дремал на своей жердочке, лишь на мгновение открыв один глаз, чтобы признать гостя.

Витя сразу направился к шкафу с воспоминаниями. Омут памяти мерцал в центре комнаты, маня своей серебристой поверхностью.

– Что именно мы ищем? – Дима с любопытством оглядывал магические приборы.

– Его слабость, – Витя перебирал флаконы. – Дамблдор показывал мне некоторые воспоминания, но я уверен, что здесь есть ещё. Что-то, что Питер Петтигрю мог знать. Помнишь, как он жил у вас? Он ведь наверняка подслушивал разговоры Сириуса и твоего отца.

– Он был крысой, Витя. Буквально и фигурально.

Витя остановился на флаконе без этикетки. Внутри колыхалась густая, почти чёрная субстанция. Это не было похоже на обычное воспоминание.

– Посмотри, – Витя поднёс флакон к свету. – Это похоже на... проклятие.

– Не трогай это! – крикнул Дима, но было поздно.

Витя вылил содержимое в Омут памяти и склонился над ним. Его затянуло мгновенно.

Он оказался в холодном, заброшенном доме. На полу, скорчившись, сидел Питер Петтигрю. Он плакал, умоляя о пощаде. Перед ним стоял Волендеморт, но не тот змееподобный монстр, а почти человек — бледный, красивый и бесконечно жестокий.

– Ты принёс мне их адреса, Питер, – голос Реддла звучал как шелест шёлка. – Василий и Елена Пхакины. Они верили тебе.

– Пожалуйста, мой Лорд... я... я не хотел... – всхлипывал Петтигрю.

– Твоё «хотел» не имеет значения. Ты — инструмент. Но помни: если ты предашь меня так же, как предал их, твоя смерть будет долгой. Я вложил часть своей воли в твою серебряную руку, которую ты получишь, когда придёт время. Она защитит тебя, но она же и станет твоим палачом.

Витя почувствовал, как мир вокруг него зашатался. Он вынырнул из Омута, тяжело дыша и хватаясь за край чаши.

– Витя! Что ты видел? – Дима подхватил его под локоть.

– Рука... – прошептал Витя. – Серебряная рука Петтигрю. Это не просто подарок Волендеморта. Это ловушка. Если Питер хоть на секунду проявит слабость или сострадание ко мне... рука убьёт его.

– Значит, он в заложниках у собственной преданности, – Дима нахмурился. – Но это значит, что мы не можем его просто убить. Если он умрёт от нашей руки, мы не узнаем, где скрываются остальные.

– Нет, – Витя выпрямился, и его взгляд стал холодным. – Это значит, что я должен заставить его сомневаться. Я должен использовать его трусость против него самого.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял профессор Снейп. Его чёрная мантия развевалась, словно крылья огромной летучей мыши, а лицо было бледнее обычного.

– Мистер Пхакин. Мистер Самодаев, – его голос был тихим, но в нём слышалась угроза. – Я полагаю, вы решили, что правила школы больше не распространяются на таких выдающихся личностей?

Витя не отвел взгляда. Он чувствовал, как внутри него закипает тот самый гнев, который он пытался подавить.

– Профессор, мы просто...

– Избавьте меня от вашей лжи, – Снейп подошёл ближе, его глаза впились в шрам Вити. – Вы копаетесь в вещах, которые вам не по зубам. Вы думаете, что месть принесёт вам покой? Вы такой же высокомерный, как и ваш отец.

– Не смейте говорить о моём отце! – крикнул Витя. Воздух в кабинете наэлектризовался, мелкие приборы на полках начали дрожать.

– Витя, не надо, – Дима попытался схватить его за руку, но Витя стряхнул его.

– Вы ненавидите меня, потому что я напоминаю вам о том, кем вы никогда не могли стать, – Витя сделал шаг к Снейпу. – Вы служили ему. Вы были одним из них. Расскажите мне, профессор, вы тоже знали, что Петтигрю предаст моих родителей? Вы стояли рядом, когда он подписывал им смертный приговор?

Лицо Снейпа на мгновение исказилось от боли, которую он тут же скрыл за маской безразличия.

– Вы ничего не знаете, Пхакин. Ваша ярость ослепляет вас. Тёмный Лорд ждёт именно этого. Он хочет, чтобы вы стали таким же, как он — одержимым властью и местью. И судя по тому, как вы сейчас используете свою магию, вы уже на полпути к этому.

– Я никогда не стану таким, как он, – отчеканил Витя. – Потому что у меня есть то, чего у него никогда не было. Друзья. И память о людях, которые любили меня по-настоящему.

Снейп долго молчал, глядя на него. Затем он медленно отошёл в сторону, освобождая путь к двери.

– Пятьдесят очков с Гриффиндора. Каждому. А теперь убирайтесь, пока я не передумал и не вызвал директора через каминную сеть. И Пхакин...

Витя остановился в дверях.

– Тот, кто ищет мести, должен вырыть две могилы. Помните об этом, когда в следующий раз встретите Петтигрю.

***

Вернувшись в гостиную, Витя застал Настю и Амалию за изучением карты. Настя сразу увидела состояние Вити и бросилась к нему.

– Что случилось? Вы встретили Снейпа?

– Да, – Витя устало опустился в кресло. – Но это не важно. Я видел воспоминание. Я знаю, как победить Петтигрю, не пачкая руки.

Он рассказал им о серебряной руке и о том, что Волендеморт контролирует своего слугу через страх.

– Это жестоко, – прошептала Настя. – Даже для Тёмного Лорда.

– Это его стиль, – Амалия задумчиво постучала пером по подбородку. – Но Витя, если ты используешь это... если ты заставишь руку убить Питера, разве это не будет местью?

– Это будет правосудием, – отрезал Витя.

– Нет, Витя, – Настя села на пол перед его креслом и взяла его руки в свои. – Это будет манипуляцией. Ты хочешь победить его честно. Ты хочешь уничтожить крестражи и закончить войну. Если ты опустишься до игр Реддла, ты проиграешь самому себе.

Витя посмотрел на неё. В её голубых глазах было столько веры в него, что ему стало стыдно за свои мысли. Он вспомнил дуэль в Хогсмиде, вспышку света и то, как он выбрал спасение друзей вместо погони за крысой.

– Ты права, – он вздохнул, чувствуя, как напряжение в плечах отпускает. – Я не буду этого делать. Мы найдём Петтигрю и передадим его правосудию. Настоящему правосудию. Сириус должен быть оправдан официально.

Дима, который до этого молча стоял у камина, вдруг улыбнулся.

– Вот это мой лучший друг. А то я уже начал думать, не пора ли мне записываться в Пожиратели Смерти, чтобы ты меня не приложил каким-нибудь своим новым заклятием.

Все рассмеялись, и этот смех разрядил обстановку. Даже Амалия позволила себе слабую улыбку.

– У нас есть план, – сказал Витя, вставая. – Завтра мы начнём искать информацию о Чаше Хаффлпафф. Я уверен, она в банке Гринготтс. Это самое защищённое место после Хогвартса.

– Ограбить Гринготтс? – Дима присвистнул. – Витя, ты точно гриффиндорец до мозга костей.

– Мы сделаем это вместе, – Витя обнял Настю и протянул руку Диме и Амалии. – Все четверо.

Они стояли в кругу, и в этот момент в гостиной Гриффиндора вспыхнул свет. Не от камина и не от ламп. Это была магия их единства — древняя, светлая и непобедимая.

Витя Пхакин, Мальчик, Который Выжил, теперь знал наверняка: месть — это яд, но любовь и верность — это противоядие. И пока они вместе, у Тёмного Лорда нет ни единого шанса.

Где-то далеко, в тёмном поместье, Питер Петтигрю вздрогнул от внезапного холода, коснувшегося его серебряной руки. А Волендеморт почувствовал резкий укол боли в груди. Он не понимал, что происходит, но глубоко внутри него зародилось предчувствие конца.

Конец близок. И этот конец напишет не он, а тот, кого он когда-то посчитал слабаком из-за его способности чувствовать.

Витя подошёл к окну. Рассвет медленно окрашивал небо в розовые тона. Завтра будет новый день, новые трудности и новые сражения. Но сегодня он впервые за три года спал спокойно, зная, что его путь освещён не пламенем ненависти, а светом настоящей дружбы.

– Мы победим, – прошептал он, глядя на восходящее солнце. – Обещаю вам, мама и папа. Мы победим.