← Назад к обзору

Месть мына за мать

Эхо забытых клятв

Прошел год с того дня, когда мир Охотников содрогнулся под ударами молний Сон Алекса. Год, за который Сеул успел привыкнуть к новым заголовкам, а старые герои окончательно превратились в призраков. Сон Джинву так и не вышел из тени. Его отсутствие в мире людей стало константой — мир свыкся с мыслью, что величайший монарх теперь лишь миф, скрывающийся в складках пространства. Ча Хэ Ин, не выдержав общественного давления и ледяного молчания собственного сына, уехала из страны. Говорили, что она сменила имя и живет где-то в тихой провинции Франции, пытаясь забыть, как её «идеальная жизнь» рассыпалась в прах.

Для Алекса этот год стал временем тишины и созидания. Он больше не кричал о своей боли. Его ярость переплавилась в холодную, дисциплинированную силу. Он взял на себя роль, которую должен был исполнять отец — стал наставником для Сухо. И, вопреки всем ожиданиям, они действительно стали братьями. Сухо оказался на удивление стойким. Он не сломался под тяжестью правды, а, напротив, отбросил всё наносное, оставив лишь железную волю и искреннее желание искупить ошибки родителей.

Был теплый весенний вечер. Сеул утопал в розовом мареве цветущей вишни, но Алекс, проходя через центральный парк, вдыхал совсем другой аромат. Ветер доносил до него запах персиков из небольшого фруктового сада неподалеку. Этот запах больше не вызывал у него слез, только спокойную, светлую грусть.

Алекс сильно изменился. Его рост достиг ста девяноста пяти сантиметров, плечи раздались, а татуировки на шее и руках стали казаться частью его кожи, а не просто рисунками. Он шел не спеша, погруженный в свои мысли о завтрашней годовщине, когда кто-то на полном ходу врезался в него.

Удар был чувствительным даже для Охотника его уровня. Алекс едва пошатнулся, но незнакомец, налетевший на него, отлетел на пару шагов и едва удержался на ногах, выронив из рук кожаную папку с документами.

– Черт, простите! Я совершенно не смотрел, куда лечу, – раздался приятный, чуть хрипловатый голос.

Алекс нахмурился, готовясь отпустить какую-нибудь колкость, но слова застряли у него в горле. Перед ним стоял молодой человек лет двадцати трех. Он был ниже Алекса — около ста восьмидесяти сантиметров, — но обладал той редкой статью, которая сразу бросалась в глаза. Черные волосы были уложены в элегантном беспорядке, а серые глаза, глубокие и острые, казались подведенными темной подводкой, что придавало его лицу почти демоническую красоту.

В голове Алекса мгновенно всплыли файлы, которые он изучал долгими ночами. Это лицо было ему знакомо.

– Чон Ли Вон? – произнес Алекс, и его голос прозвучал тише обычного.

Парень, собиравший бумаги с асфальта, замер. Он медленно поднял взгляд, и в его глазах промелькнула искра узнавания, смешанная с профессиональным любопытством.

– О, – Ли Вон выпрямился, отряхивая папку. – Сон Алекс. Гроза Ассоциации и разрушитель легенд. Не думал, что встречу вас в таком прозаичном месте, как парк.

– Вы адвокат, – Алекс сузил глаза, в которых на мгновение блеснула голубая искра. – Тот самый, который полгода назад выиграл дело против семьи Вице-президента Ассоциации. Вы специализируетесь на «неудобных» делах.

– Приятно, что вы следите за моей карьерой, – Ли Вон улыбнулся, и эта улыбка была одновременно обезоруживающей и опасной. – Хотя, признаться, ваше дело год назад было куда громче любого моего процесса. Вы сделали то, что не под силу ни одному юристу — вы заставили мир увидеть правду без суда и следствия.

Алекс молчал, изучая собеседника. Ли Вон не выглядел напуганным. Большинство людей при виде Алекса старались либо отойти подальше, либо начать заискивать. Но этот адвокат стоял спокойно, в его позе чувствовалась уверенность человека, который привык иметь дело с монстрами, пусть и в человеческом обличье.

– Что вам нужно в этом районе? – спросил Алекс. – Здесь живут либо пенсионеры, либо те, кто хочет, чтобы их забыли.

– Я шел к вашему дедушке, – спокойно ответил Ли Вон, поправляя воротник своего дорогого пальто. – У него есть некоторые документы, которые могли бы помочь в одном... скажем так, историческом расследовании. Но раз уж я встретил вас, может, мы присядем? Кофе здесь ужасный, но компания обещает быть интересной.

Алекс хотел отказаться. Его ждал Сухо — они договаривались пойти в зал на вечернюю тренировку. Но что-то в Чон Ли Воне, в его спокойной силе и этих странных, «грозовых» глазах, заставило его передумать.

– У вас есть десять минут, – бросил Алекс, направляясь к ближайшей скамье.

Они сели. Воздух между ними казался плотным, наэлектризованным. Ли Вон положил папку на колени и внимательно посмотрел на Алекса.

– Вы ведь знаете, что ваш отец не просто ушел в тень, – начал адвокат без предисловий. – Ассоциация пытается замять дело о его исчезновении, квалифицируя это как «добровольную отставку по личным причинам». Но юридически его статус подвешен. Его имущество, активы гильдии «Адзин» — всё это сейчас находится в серой зоне.

– Мне плевать на его деньги, – отрезал Алекс. – Мы с Сухо живем в доме деда и не нуждаемся в подачках Теневого Монарха.

– Речь не о деньгах, Алекс, – Ли Вон понизил голос. – Речь о наследии. Ваша мать, Сон Юми... Вы ведь знаете, что официально она так и не была признана женой главы гильдии в реестрах Ассоциации? По документам она значилась как «гражданское лицо, связанное с Охотником». Это позволило Джинву и Хэ Ин так легко заключить их брак.

Кулаки Алекса сжались. Голубая молния с треском пробежала по его предплечью, заставив воздух вокруг скамьи задрожать.

– Я знаю это. Поэтому я и сделал то видео публичным. Чтобы никакие бумажки не могли скрыть факт её существования.

– Вы поступили эмоционально, – Ли Вон кивнул. – И это сработало. Но сейчас я предлагаю вам нечто иное. Я хочу добиться полной юридической реабилитации имени вашей матери. Я хочу, чтобы её признали единственной законной супругой Сон Джинву на момент его активной деятельности. Это аннулирует все права Ча Хэ Ин на любые титулы, связанные с его именем, даже задним числом.

Алекс удивленно посмотрел на адвоката.

– Зачем вам это? Это дело не принесет вам больших денег, только кучу проблем с Ассоциацией и фанатами «золотой пары».

Ли Вон на мгновение отвел взгляд, и в его серых глазах промелькнула тень, удивительно похожая на ту, что Алекс видел в зеркале.

– У каждого свои счеты с «героями», Алекс, – тихо произнес он. – Моя семья тоже пострадала от самоуправства великих Охотников, которые решили, что они выше закона. Я не обладаю вашим даром призывать молнии, но я умею превращать законы в оружие. И я хочу помочь вам довести начатое до конца.

Алекс долго всматривался в лицо Ли Вона. Он искал признаки лжи или корысти, но видел лишь решимость.

– Почему вы подошли ко мне именно сейчас? Год прошел.

– Потому что сейчас пыль осела, – Ли Вон слегка улыбнулся. – И потому что завтра годовщина. Я подумал, что это будет лучшим подарком для памяти Юми.

В этот момент за спиной Алекса послышались быстрые шаги.

– Брат! Ты почему задерживаешься? Мы уже... – Сухо осекся, увидев незнакомца рядом с Алексом.

Младший брат за год тоже изменился. Он стал выше, его движения обрели четкость охотника. В его глазах больше не было того затравленного выражения, которое преследовало его в первые месяцы после скандала.

– Сухо, познакомься, – Алекс кивнул в сторону адвоката. – Это Чон Ли Вон. Человек, который хочет окончательно стереть твою мать из истории нашей семьи.

Сухо замер, переводя взгляд с Алекса на Ли Вона. Адвокат встал и вежливо поклонился.

– Не совсем так, господин Сон Сухо. Я хочу восстановить справедливость. А справедливость — дама суровая.

Сухо подошел ближе, его взгляд стал серьезным.

– Я слышал о вас. Вы тот, кто не боится Ассоциации.

– Бояться — это слишком скучно, – парировал Ли Вон. – Куда интереснее заставлять бояться их.

Алекс встал, возвышаясь над обоими. Он чувствовал, как в его груди снова начинает разгораться огонь, но на этот раз это не было пламя ненависти. Это была искра новой надежды.

– Допустим, я согласен помочь вам с документами деда, – сказал Алекс, глядя Ли Вону прямо в глаза. – Но если я почувствую, что вы ведете свою игру за нашей спиной...

– Тогда вы превратите меня в пепел, – Ли Вон закончил фразу за него. – Я в курсе рисков. Но поверьте, Алекс, у нас с вами куда больше общего, чем вы думаете. Мы оба — дети разрушенных миров.

Адвокат протянул Алексу визитку — простую, черную, с золотым тиснением.

– Завтра после кладбища. Приходите в мой офис. Сухо тоже приглашен. Нам нужно обсудить детали.

Ли Вон кивнул обоим братьям и, развернувшись, легкой походкой направился прочь по аллее парка. Его фигура быстро растворилась в сумерках, оставив после себя легкий аромат дорогого табака и ощущение надвигающейся бури.

– Ты ему веришь? – спросил Сухо, глядя вслед адвокату.

Алекс повертел в пальцах визитку. Между его кожей и картоном проскочила крошечная голубая искра.

– Я верю его глазам, Сухо. В них столько же яда, сколько было в моих год назад. Он не остановится.

– Значит, мы снова идем на войну? – Сухо вздохнул, но в его голосе не было страха.

– Нет, – Алекс посмотрел на небо, где загорались первые звезды. – В этот раз мы идем восстанавливать то, что было растоптано. Мы возвращаем маме её законное место. А Джинву... если он когда-нибудь решит вернуться, пусть знает: его мир юридически больше не принадлежит той, с кем он его делил.

Братья пошли к выходу из парка. Вечерний ветер усиливался, предвещая грозу, но они не спешили. Им больше не нужно было бежать.

На следующее утро Сеул проснулся от раскатов грома, хотя метеорологи обещали ясный день. На кладбище, у могилы Сон Юми, стояли двое. Алекс положил на холодный камень свежие персики, а Сухо — букет белых лилий. Они молчали, отдавая дань уважения женщине, чья смерть стала началом их новой жизни.

В нескольких метрах от них, у входа на кладбище, стоял черный автомобиль. Чон Ли Вон, прислонившись к дверце, наблюдал за братьями. Он знал, что этот процесс будет самым сложным в его жизни. Но он также знал, что правда, подкрепленная силой молний и теней, способна свергнуть даже богов.

– С днем рождения, мама, – прошептал Алекс, и в этот момент молния ударила где-то совсем рядом, осветив небо ослепительно-голубым светом.

Он чувствовал, что где-то там, в бесконечной пустоте теней, его отец смотрит на них. И в этом взгляде больше не было власти. Только осознание того, что его сыновья переросли его. Они создали свою правду, и эта правда была крепче любого теневого войска.

Год боли закончился. Начиналось время правосудия. И Чон Ли Вон был тем самым инструментом, который должен был завершить то, что Алекс начал своим криком ярости. Прошлое наконец-то начало обретать свои истинные очертания, и в этом новом мире для лжи Теневого Монарха больше не оставалось места.