Месть мына за мать
Эхо разбитого величия
Тьма всегда была моей союзницей. Она была моей силой, моим домом, моим королевством. Но сейчас, сидя в глубине бесконечной пустоты своих теней, я понимал, что эта тьма — единственное, что у меня осталось. Прошел месяц с того дня, когда мой старший сын, мой Алекс, вырвал правду из архивов прошлого и швырнул её в лицо миру.
Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, победивший правителей и монархов, оказался бессилен перед взглядом собственного ребенка.
– Господин... – голос Иггриса прозвучал в моей голове тихо, почти сочувственно. – Вы не выходили в мир людей уже тридцать дней.
– Там нет места для меня, Иггрис, – я горько усмехнулся, глядя на свои руки.
Этими руками я душил монстров. Этими же руками я когда-то обнимал Юми, обещая ей, что мы будем вместе навсегда. Я помню её смех. Помню, как она морщила нос, когда я приносил домой запах подземелий, и как она неизменно протягивала мне тарелку с нарезанными персиками. Она была моим светом. А я... я позволил этому свету погаснуть в одиночестве на холодном асфальте.
Я закрыл глаза, и перед мысленным взором возникло лицо Ча Хэ Ин. Точнее, то, что от него осталось. Последний раз, когда я видел её перед своим уходом в тень, она была похожа на призрак. «Золотая девочка» сломалась. Общество, которое еще вчера боготворило её, теперь рвало её на части. Судебные иски от жен других охотников, бесконечные проверки Ассоциации, презрение соседей. Она была раздавлена. Но хуже всего для неё было не это. Хуже всего было осознание того, что её сын, Сухо, отвернулся от неё.
Я чувствовал связь со своими сыновьями через кровь и магию. И эта связь приносила мне странную, болезненную радость.
Алекс и Сухо. Мои мальчики. Те, кто должен был ненавидеть друг друга до конца дней.
Я сосредоточился, позволяя своему восприятию скользнуть в мир, к дому моего отца. Там, на заднем дворе, я увидел их.
Алекс стоял, скрестив руки на груди. Его черная футболка была мокрой от пота, а голубые глаза сверкали, как два электрических разряда. Сухо, тяжело дыша, стоял напротив него. Младший выглядел измотанным, его одежда была в пыли, но в глазах горело упрямство, которое он явно унаследовал от меня.
– Слишком медленно, Сухо! – голос Алекса хлестнул, как кнут. – Если ты будешь полагаться только на свои тени, ты сдохнешь в первом же серьезном разломе. Тени могут подвести. Твоё тело — никогда.
– Я стараюсь... – выдохнул Сухо, вытирая пот со лба.
– Стараются слабаки. Ты должен стать сталью. Снова! – Алекс сделал резкое движение, и вокруг его кулака заплясали голубые молнии.
Сухо вскинул руки, призывая клочья темной энергии, пытаясь заблокировать удар. Столкновение молнии и тени вызвало небольшую волну, которая сорвала листья с ближайших кустов. Сухо отлетел назад, но удержался на ногах.
– Уже лучше, – Алекс подошел к нему и, к моему удивлению, протянул руку, помогая брату выпрямиться. – Но ты всё еще жалеешь себя. Думаешь о том, что скажет мама? Или о том, где шляется наш «героический» папаша?
Сухо опустил голову, тяжело дыша.
– Я больше не думаю о них так, как раньше, Алекс. Я просто хочу... хочу быть достойным фамилии Сон. Той фамилии, которую носила твоя мама.
Алекс замер. Его лицо на мгновение смягчилось, и он тяжело положил руку на плечо младшего брата.
– Ты уже достойнее его, малец. Хотя бы потому, что не бежишь от правды. Пошли в дом, дед приготовил обед. И если ты снова не доешь овощи, я заставлю тебя тренироваться до полуночи.
– Эй! – Сухо слабо улыбнулся, и они вместе направились к дверям.
Я смотрел на них и чувствовал, как в груди что-то сжимается. Мой старший сын, которого я бросил на произвол судьбы, сейчас делал мою работу. Он воспитывал Сухо. Он давал ему ту опору, которую я не смог дать. Алекс не просто устроил нам ад — он строил на пепелище этого ада новый мир для своего брата.
Я переместился к дому, где жила Хэ Ин. Я не хотел заходить, я просто наблюдал из тени угла гостиной.
Она сидела в кресле, глядя в одну точку. Телефон на столе разрывался от звонков, но она не обращала на него внимания. На полу валялись газеты с кричащими заголовками: «Падение богини», «Тайная жизнь Теневого Монарха».
– Джинву... – прошептала она в пустоту, и в её голосе было столько отчаяния, что мне стало тошно. – Где ты? Почему ты оставил меня одну разгребать это?
Я не ответил. Я не мог. Каждое её слово напоминало мне о Юми. Юми тоже была одна. Она была одна, когда узнала о моей измене. Она была одна, когда бежала по коридорам гильдии. Она была одна, когда жизнь уходила из её тела.
Хэ Ин получила то, что заслужила. И я — тоже. Моё одиночество в тени было справедливым приговором.
– Господин, – снова подал голос Бериу, возникнув за моей спиной в мире теней. – Почему вы не вернетесь и не наведете порядок? Один ваш приказ — и пресса замолчит. Одно ваше слово — и страх заставит их забыть об этом видео.
Я обернулся к своему верному муравью-королю.
– Сила может заставить людей молчать, Бериу. Но она не может заставить их уважать. И она не может стереть правду из памяти моих сыновей.
Я снова посмотрел на Алекса через завесу миров. Он сидел за столом с дедом и Сухо. Они смеялись над какой-то шуткой Иль Хвана. Алекс выглядел... спокойным. Впервые за семнадцать лет его глаза не метали гром и молнии просто так. Он нашел свою миссию.
А я нашел свою истину.
Я был величайшим охотником в истории. Я спас миллиарды жизней. Но я провалил самый главный квест в своей жизни — квест на право называться Человеком.
– Иггрис, Бериу, – позвал я своих маршалов.
Они склонились в глубоком поклоне.
– Мы уходим глубже, – сказал я, чувствуя, как теневая энергия окутывает меня плотным коконом. – Я не вернусь в мир людей, пока Сухо не станет достаточно сильным, чтобы защитить себя и брата без моей помощи.
– А госпожа Ча? – спросил Иггрис.
– Госпожа Ча должна научиться жить с тем, что она создала, – отрезал я. – Как и я.
Я в последний раз взглянул на Алекса. Он вдруг замер, словно почувствовал мой взгляд. Его небесно-голубые глаза на мгновение сузились, он посмотрел прямо в ту точку пространства, где я скрывался. Он не видел меня, но он знал, что я там.
Алекс медленно поднял руку и показал средний палец пустоте. А потом едва заметно, одними губами, произнес:
– Убирайся. Нам ты больше не нужен.
Я улыбнулся. Горько, но с гордостью. Он действительно был моим сыном. Сильным, беспощадным и честным.
– Прощай, Алекс, – прошептал я, растворяясь в абсолютной черноте. – Береги брата. И прости, если сможешь... хотя я знаю, что ты этого не сделаешь.
Тьма сомкнулась, поглощая Теневого Монарха. Мир снаружи продолжал бурлить, переваривая скандал века, но в маленьком доме Сон Иль Хвана наконец-то воцарился мир. Хрупкий, построенный на костях и боли, но настоящий.
А на кладбище, у могилы Сон Юми, ветер шелестел листвой персиковых деревьев, которые Алекс посадил там месяц назад. Плоды еще не созрели, но аромат уже витал в воздухе — сладкий, сочный аромат дома, который когда-то был разрушен, но теперь обретал новую форму в руках двух братьев, решивших стать лучше своего отца.
Прошел месяц. Месяц, который изменил всё. И пока я блуждал в пустоте, мои сыновья учились ходить по земле, не боясь собственной тени. Это была их победа. Моё самое сокрушительное и самое заслуженное поражение.