← Назад к обзору

метод

Лихорадка в тени хищника

Свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, разрезая спальню Никиты на полосы серого и угольно-черного. В этой комнате воздух казался густым, тяжелым, пропитанным запахом пота, секса и чего-то едва уловимого, тревожного — запаха близкой беды.

Настя лежала неподвижно, прислушиваясь к гулкому стуку собственного сердца. Оно все еще колотилось где-то в горле. Ей казалось, что после того, что произошло, мир должен был измениться безвозвратно, но стены остались прежними, а тишина — еще более давящей. Она чувствовала тепло его тела, ощущала тяжесть его руки на плече, но эта близость не приносила покоя. Напротив, каждый вдох Никиты отдавался в ее сознании как предупреждающий рык.

Она осторожно повернула голову, глядя на его профиль. В темноте он казался высеченным из камня. Жесткая линия челюсти, глубокая складка между бровями даже во сне. Он не выглядел как человек, обретший умиротворение. Скорее, как хищник, который временно насытился, но в любую секунду готов вонзить клыки в того, кто по неосторожности оказался слишком близко.

– Почему ты не спишь? – Его голос, хриплый и низкий, разрезал тишину так внезапно, что Настя вздрогнула.

– Думала, ты уснул, – прошептала она, сильнее прижимаясь к его плечу, пытаясь найти в нем ту опору, которой он никогда не обещал быть.

– В моем мире сон — это роскошь, которую я не всегда могу себе позволить, – Никита открыл глаза и уставился в потолок. – И тебе не стоит привыкать. Завтра утром ты вернешься в свою правильную жизнь, Настя. Забудешь этот адрес, забудешь этот вечер.

– Ты же знаешь, что я не смогу, – она приподнялась на локте, глядя ему прямо в глаза. – Ты сам сказал, что я теперь в деле. Что я под твоим присмотром.

Никита резко сел на кровати, сбрасывая ее руку. Его движения были рваными, полными подавленной агрессии. Он дотянулся до пачки сигарет на прикроватной тумбочке и чиркнул зажигалкой. Вспышка на мгновение осветила его лицо — на нем застыла гримаса отвращения. К самому себе или к ней?

– «Присмотр» — это не трахаться в грязной квартире, Настя, – он выпустил густую струю дыма. – Ты совершила ошибку. Самую большую в своей жизни. Ты впустила в себя то, что должно сидеть за решеткой или лежать в могиле.

– Я видела, как ты на меня смотрел, – голос Насти задрожал, но она не отвела взгляда. – В тебе есть свет, Никита. Меглин не взял бы тебя к себе, если бы ты был просто зверем.

Никита хрипло расхохотался. Это был неприятный, лающий звук, от которого по спине пробежал холодок.

– Меглин собирает коллекцию уродцев, девочка. Мы — его цепные псы. Мы понимаем мразь, потому что сами из того же теста. Ты для нас — инородное тело. Как заноза в пальце. И либо ты сама выйдешь, либо организм тебя отторгнет. С кровью и гноем.

Он повернулся к ней, и в его глазах Настя увидела пугающую пустоту.

– Одевайся. Я вызову тебе такси.

– Сейчас три часа ночи! – возмутилась она, натягивая одеяло до подбородка. – Ты обещал маме, что я буду в безопасности.

– Смерть — это тоже своего рода безопасность, – бросил он, туша сигарету прямо о край тумбочки. – Вставай. Я не хочу видеть тебя здесь, когда проснусь.

В это время в штабе Эльдар сидел перед погасшим монитором, обхватив голову руками. Черный экран отражал его собственное лицо — осунувшееся, с лихорадочным блеском в глазах. Слова Анны продолжали звучать в его голове, как заезженная пластинка. «Он ее ест. По кусочкам».

Он знал, что должен действовать. Его любовь к Насте была не просто чувством, это была одержимость исследователя, который нашел совершенный образец и теперь видел, как его уничтожают варварским способом. Он видел в ней чистоту, которой был лишен сам, и эта чистота была его единственным якорем в мире цифрового хаоса и крови.

– Ты всё еще здесь, – Анна бесшумно подошла сзади, ее шаги по линолеуму были едва слышны.

Она сменила кружку с чаем на стакан с какой-то прозрачной жидкостью. От нее пахло спиртом и аптечными травами.

– Я не могу уйти, – Эльдар не поднял головы. – Я вижу их, даже когда закрываю глаза. Я вижу, как он касается ее... этими руками. Руками, которые душили людей.

– Ты преувеличиваешь его демонизм, – Анна присела на край стола, глядя на мигающие датчики серверов. – Никита — примитив. Он действует инстинктами. Ему захотелось свежего мяса — он его взял. Но он быстро пресыщается. Проблема в ней. Она влюбилась в образ, который сама же и выдумала.

– Мы должны ее забрать, – Эльдар резко выпрямился, его глаза горели фанатичным огнем. – Я могу подделать отчеты. Могу сказать Меглину, что Никита срывается. Что он опасен для объекта.

– Меглин не дурак, Эльдар, – Анна пригубила из стакана, ее взгляд стал мечтательным. – Он знает Никиту. И он знает тебя. Твоя ревность видна за версту, как дешевая реклама в браузере. Если ты начнешь копать под Зверя, ты просто подставишься сам.

– Тогда что? – Сталкер вскочил и начал мерить комнату шагами. – Просто смотреть, как он ее ломает?

– Нет, – Анна медленно улыбнулась, и эта улыбка была холоднее любого программного кода. – Мы сместим акценты. Никита боится только одного — возвращения в клетку. Если он почувствует, что девчонка становится для него угрозой, он сам от нее избавится.

– Как она может быть угрозой? – Эльдар остановился. – Она же боготворит его!

– Именно. Она станет слишком навязчивой. Слишком «правильной». Она начнет лезть в его прошлое, задавать вопросы, сочувствовать... Для такого, как он, сочувствие — это яд. Оно заставляет вспоминать то, что он закопал глубоко внутри. Мы просто поможем ей задать правильные вопросы.

Анна подошла к Эльдару и положила руку ему на плечо. Ее пальцы были ледяными.

– У тебя есть доступ к архивам? Тем, что Меглин держит под замком? Не оцифрованные дела, а личные дневники жертв Никиты?

Эльдар сглотнул. Он знал, о чем она говорит. Закрытый сектор сервера, защищенный тройным шифрованием, где хранились материалы, которые не пошли в суд.

– Я могу их вскрыть, – тихо ответил он. – Но Меглин заметит взлом.

– Сделай так, чтобы это выглядело как утечка извне. Или как будто Настя сама наткнулась на это, пока была у него. Она же «правильная» девочка, она любопытна.

– Зачем тебе это, Анна? – Эльдар посмотрел ей в глаза, пытаясь найти там хоть каплю человечности. – Ты же любишь его.

– Именно поэтому, – она отвернулась к окну, за которым начинал брезжить серый рассвет. – Я хочу, чтобы он остался один. Чтобы он понял: никто, кроме такой же искалеченной души, как я, не сможет его принять. Я хочу видеть, как разрушается его иллюзия нормальности.

В квартире Никиты Настя стояла в прихожей, застегивая пальто. Ее пальцы все еще дрожали, а в душе росла горькая обида. Он даже не вышел проводить ее до двери — остался на кухне, гремя посудой.

– Я ухожу, – крикнула она, надеясь на какую-то реакцию.

Никита появился в дверном проеме. В руках он держал стакан воды. Его взгляд был равнодушным, почти стеклянным.

– Такси ждет внизу. Белая «Шкода», – он сделал глоток. – И Настя...

Она замерла, в ее глазах вспыхнула слабая надежда.

– Да?

– Не приходи сюда больше без вызова Меглина. Здесь нет ничего, что тебе нужно.

Настя выбежала из квартиры, не чувствуя ног. Холодный утренний воздух ударил в лицо, выбивая слезы. Она села в машину, назвав адрес матери, и прижалась лбом к холодному стеклу. В ее сумке завибрировал телефон.

Сообщение от неизвестного номера. Без текста, только ссылка.

Она нахмурилась и кликнула по ней. Телефон загрузил страницу — закрытый архив с заголовком «Объект: Зверь. Дополнительные материалы». Первым файлом шла аудиозапись.

Настя надела наушники и нажала «play».

– «Он не просто бил меня...» – раздался тонкий, дрожащий женский голос. – «Он хотел, чтобы я видела в нем Бога. Он говорил, что моя боль — это высшая форма признания его силы...»

Настя почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она знала, чье это дело. Она знала, кто это говорит. Это была одна из тех, кому не повезло встретить Никиту десять лет назад.

– «...он целовал мои слезы и смеялся. Он говорил, что когда-нибудь найдет ту, которая полюбит его за это...»

Настя выключила запись и отбросила телефон на сиденье. Ее трясло. В голове всплыли недавние поцелуи Никиты, его жадные руки, его слова о том, что он зверь. Она думала, что это метафора. Она думала, что сможет его «исцелить».

А в это время в штабе Эльдар смотрел на экран, где отображался статус доставки сообщения.

– Она открыла его, – коротко бросил он.

Анна, стоявшая у него за спиной, удовлетворенно кивнула.

– Хорошо. Теперь семена сомнения посеяны. Осталось полить их реальностью.

– Ты понимаешь, что мы ее уничтожаем? – Эльдар обернулся, в его голосе прорезалась запоздалая жалость. – Ее мир рушится прямо сейчас.

– Мир должен рухнуть, чтобы построить на его обломках что-то жизнеспособное, – Анна поправила воротник своего медицинского халата. – Она должна понять, что в отряде Меглина нет места для невинности. Здесь либо ты хищник, либо ты жертва. Третьего не дано.

– А если она пойдет к Меглину? – спросил Эльдар. – Если расскажет об утечке?

– Меглин сейчас занят новым делом в пригороде. Ему не до душевных терзаний стажерки. К тому же... – Анна сделала паузу, ее глаза недобро блеснули. – У меня есть план, как занять Никиту так, чтобы у него не было времени оправдываться.

Она подошла к столу Эльдара и вывела на главный экран карту города.

– Сталкер, пробей-ка мне недавние случаи исчезновения молодых девушек в районе, где живет Никита. Только те, что еще не попали в официальную сводку.

– Зачем? – Эльдар начал быстро печатать.

– Нам нужен повод для внеплановой проверки. Если в его районе появится «подражатель», Никита будет первым под подозрением у самой Насти. Она ведь теперь знает его «почерк», не так ли?

Эльдар на мгновение замер, его пальцы зависли над клавиатурой.

– Ты хочешь подставить его?

– Я хочу проверить его на прочность, – Анна наклонилась к самому его уху. – И тебя тоже. Ты ведь хочешь быть ее героем, Эльдар? Хочешь спасти ее от монстра? Вот тебе шанс. Стань тем, кто раскроет ей глаза до конца.

Эльдар посмотрел на карту, где красными точками начали загораться места последних происшествий. В его голове уже выстраивался алгоритм. Он понимал, что вступает на опасную территорию, но желание обладать Настей, желание вырвать ее из рук Никиты было сильнее страха перед Меглиным.

– Я нашел троих, – произнес он глухо. – Все подходящего типажа. Блондинки, студентки.

– Отлично, – Анна выпрямилась. – Начинай игру. А я позабочусь о том, чтобы Настя «случайно» оказалась на месте следующего преступления вместе с нашим Зверем.

Утро взошло над городом серым и неприветливым. Настя стояла у окна в своей комнате, глядя на просыпающуюся улицу. В ее голове все еще звучал голос из записи. Она чувствовала себя грязной, обманутой и... странно возбужденной. Ужас, который внушал ей Никита, теперь смешивался с болезненным любопытством.

Она вдруг поняла то, что Анна знала уже давно: зло притягательно. И теперь, когда завеса «правильности» была сорвана, Настя уже не знала, хочет ли она бежать от этого чудовища или хочет спуститься в его логово еще глубже, чтобы увидеть самое дно его черной души.

Она взяла телефон и набрала номер Эльдара.

– Привет, – ее голос был безжизненным. – Ты можешь помочь мне найти информацию об одном старом деле?

На другом конце провода Эльдар едва заметно улыбнулся, глядя на Анну.

– Конечно, Настя. Я найду для тебя всё, что захочешь. Мы же друзья, верно?

– Да... друзья, – эхом отозвалась она.

Игра началась. И в этой игре у каждого была своя роль, но только Меглин, наблюдавший за всем этим через скрытые камеры штаба из своего кабинета, знал, что финал будет кровавым для всех участников. Он прихлебывал из фляжки, глядя на мониторы, и его губы тронула едва заметная, горькая усмешка.

– Детишки играют в бога, – пробормотал он себе под нос. – Забывая, что Бог здесь я. И я решаю, кто из них доживет до рассвета.

Он нажал кнопку селектора.

– Никита, зайди ко мне. Есть работа. И возьми с собой Вишневскую. Пора проверить ее в полевых условиях.

Ловушка захлопнулась. Теперь пути назад не было ни для кого. Зверь, Ангел, Сталкер и Правильная девочка — все они стали частями одного механизма, который Меглин запустил, чтобы выследить очередную мразь, не подозревая, что самые страшные монстры уже находятся внутри его собственной команды.