Меж двух огней
Абсолютная капитуляция
Воздух в кабинете окончательно потерял всякую связь с реальностью.
Дыхание Алекса сбилось в рваный, лихорадочный ритм, когда губы Годжо наконец неохотно оторвались от его рта, оставив на припухшей нижней губе влажный след и тонкую полоску пульсирующей боли. Сатору отстранился всего на пару сантиметров, и его ослепительные лазурные глаза жадно ощупывали порозовевшее лицо парня.
Сзади к нему по-прежнему монолитной скалой прижимался Джинву. Одной рукой кореец все так же намертво фиксировал запястья блондина, а второй медленно, с тягучим собственническим нажимом оглаживал его ребра, заставляя Алекса судорожно выгибаться и втягивать живот.
В коридоре снова раздался глухой механический зуммер — система отсчитывала последние минуты блокировки.
– Слышите?.. – хрипло выдохнул Алекс, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Скоро дверь откроется. Нас увидят. Отпустите меня, пока…
– Пока что, солнышко? – весело перебил его Годжо, и в этой насмешке не было ни капли тепла — лишь чистый, концентрированный азарт охотника, загнавшего лучшую добычу в угол. – Думаешь, меня волнует, кто там топчется под дверью?
Сатору перевел взгляд поверх золотистой растрепанной макушки Алекса и посмотрел прямо в лицо Сон Джинву.
Они встретились взглядами. Бесконечная слепящая лазурь столкнулась с тяжелым, бездонным грозовым свинцом. Два величайших охотника своего поколения, два абсолютных монстра, способных в одиночку стирать с лица земли целые армии, замерли, безмолвно ведя диалог, недоступный никому другому.
Они оба посмотрели в сторону огромного панорамного окна, за которым простирался вечерний Сеул, полыхающий неоновыми огнями, затем — на металлическую дверь с мерцающим индикатором времени.
Им не нужно было говорить вслух, чтобы понять друг друга. Делить? Уступать? Ни один из них не был способен склонить голову перед равным. Если бы они схлестнулись насмерть за право обладания блондином, половина континента обратилась бы в пепел. Но существовал другой путь — куда более порочный, темный и пьянящий. Путь, в котором ни один из них не проигрывал, а добыча получала обоих сразу, без остатка.
В глазах Годжо вспыхнула шальная, опасная искра согласия. Джинву едва заметно, почти неуловимо кивнул, и его серые глаза потемнели до абсолютной черноты.
– Двадцать минут — это слишком мало, – негромко, но с убийственной уверенностью произнес Годжо. Его длинные пальцы скользнули к воротнику рубашки Алекса. – Я не собираюсь отпускать тебя, конфетка, пока не насыщусь до последней капли. И я очень сомневаюсь, что наш корейский друг захочет прервать банкет на самом интересном месте.
– Согласен, – коротко и веско отозвался Джинву.
Теневой монарх наконец отпустил запястья Алекса, но не для того, чтобы дать свободу. Он сделал шаг назад и вскинул руку.
– *Врата ночи*, – глухо скомандовал Джинву.
Из паркета под ногами мгновенно вырвалась густая, первобытная тьма. Она не просто расползлась по полу — она взметнулась вверх, словно живое черное стекло, запечатывая бронированную дверь, панорамные окна, вентиляционные шахты и стены. Барьер был сложнейшим, сотканным из чистой маны правителя мертвых и пространственного искривления. Механический таймер на двери с сухим треском закоротило, цифры погасли, а внешний мир перестал существовать вовсе. Ни звук, ни свет, ни один сенсор ранга S теперь не могли проникнуть внутрь этого кокона.
Они оказались в абсолютной изоляции.
– Что вы… что вы творите?! – в панике вскрикнул Алекс, чувствуя, как электрические разряды панически запульсировали по его предплечьям.
Его рост составлял внушительные сто восемьдесят пять сантиметров — высокий, великолепно сложенный атлет с широкими плечами и узким тазом, который привык доминировать на поле боя, сметая чудовищ разрядами молний невероятной мощности. Но прямо сейчас, зажатый между двумя гигантами под метр девяносто два и метр девяносто, он ощутил себя пугающе хрупким.
Разница всего в несколько сантиметров роста и тонны чистой, подавляющей ауры превратила его в глазах этих двоих в нечто бесконечно желанное и беззащитное.
– Мы берем то, что принадлежит нам по праву, – ответил Джинву, и его голос вибрировал первобытной силой.
Не давая блондину опомниться, Годжо схватился обеими руками за ворот его дизайнерской шелковой рубашки. Раздался резкий, сухой треск рвущейся ткани — мелкие перламутровые пуговицы веером брызнули во все стороны, со звоном ударяясь о паркет.
– Сатору! Черт тебя дери!.. – Алекс попытался ударить мага ладонью в грудь, высвобождая ослепительный заряд лазурной молнии.
Электрический удар был способен расщепить бетон, но магия яростно разбилась о тончайшую, невидимую пленку Бесконечности, осыпавшись безвредным дождем искр. Годжо даже не моргнул. Перехватив бунтующие руки парня, он рывком стащил остатки рубашки с его плеч, обнажая безупречный торс.
В ту же секунду сзади подошел Джинву. Его сильные, безжалостные пальцы легли на ремень брюк Алекса. Металлическая пряжка щелкнула, кожаный ремень был выдернут одним плавным движением и отброшен в сторону.
– Не дергайся, – низко пророкотал Теневой монарх прямо в горящее ухо парня, пока его ладони без церемоний стаскивали с него брюки вместе с бельем. – Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее распаляешь нас. Ты ведь чувствуешь это?
Через несколько секунд Алекс остался совершенно обнаженным.
Он стоял посреди темного кабинета, тяжело дыша, и его фарфоровая кожа казалась почти светящейся во мраке, оттененная лишь золотыми бликами волос. Подтянутый живот с четкими кубиками пресса судорожно вздымался, линия бедер была идеальной, как у античной статуи, а по напряженным мышцам все еще пробегали мелкие, беспомощные голубоватые искры.
Сейчас он выглядел точь-в-точь как испуганный, дикий зайчик, пойманный в кольцо двумя огромными, матерыми волками, которые даже не скрывали своего голода.
Запах, исходивший от его разгоряченного тела, стал невыносимо концентрированным: терпкий, волнующий табак, сладкая нега спелого персика и острая нота озона кружили хищникам головы, срывая последние остатки цивилизованного самоконтроля.
– Невероятно… – протянул Годжо, и в его синих глазах расширились зрачки, почти скрыв радужку. – Джинву, посмотри на него. Это же настоящее произведение искусства. Чистый грех.
– Я вижу, – глухо отозвался монарх. Его взгляд грозовых туч скользнул от тонких ключиц Алекса вниз, к изгибу талии, задерживаясь на бедрах. В серой глубине глаз Джинву полыхнул откровенный, яростный огонь.
Алекс попытался прикрыть пах руками, отступая на шаг назад, но его спина снова встретила лишь холодную полированную поверхность стола.
– Пожалуйста… – выдохнул он, и это слово вырвалось помимо воли, смесью ярости, унижения и накатывающего сладкого дурмана, от которого подкашивались колени. – Вы не можете… вдвоем… это безумие.
– Мы можем все, что захотим, сладкий, – с хищной, многообещающей ухмылкой произнес Годжо.
Сатору взялся за края своей темной форменной куртки. Одно резкое движение — и ткань полетела на пол. Следом за ней отправилась черная водолазка, обнажая широкую, рельефную грудь, мощные плечи и безупречную мускулатуру японского сильнейшего. Годжо двигался с кошачьей грацией, не сводя с блондина раздевающего, гипнотического взгляда «Шести глаз».
Джинву не отставал. Теневой монарх стянул с рук черные кожаные перчатки, бросив их на стол рядом с бедром Алекса, а затем расстегнул свой темный плащ. Под ним скрывалось массивное, закаленное сотнями смертельных битв тело: широчайшая спина, перекатывающиеся стальные канаты мышц, пересеченные тонкими серебристыми следами давних шрамов, которые лишь подчеркивали его темную, сокрушительную маскулинность.
Оба титана избавлялись от одежды методично, уверенно, ни на мгновение не выпуская Алекса из поля зрения. Они словно совершали древний ритуал, готовясь разорвать и одновременно вознести на вершину блаженства свою общую жертву.
Комната наполнилась тяжелым, густым запахом мужского возбуждения, маны и грозы.
– Ты так отчаянно искришь, Алекс, – Годжо шагнул вплотную, уже расстегивая ремень на своих брюках. Белоснежные волосы рассыпались по лбу, придавая ему сходство с падшим божеством. – Но твоя молния нас не отпугнет. Она лишь делает тебя еще горячее.
– Я хочу почувствовать, как эта гроза бьет изнутри, – добавил Джинву, подходя к столу сбоку и нависая над обнаженным парнем всей своей колоссальной массой.
Алекс сглотнул ком в горле, чувствуя, как предательски и сладко тянет в паху от одного только вида двух обнаженных по пояс сильнейших существ этого мира. Они были совершенны. Непобедимы. И оба жаждали его с такой всепоглощающей страстью, что сопротивляться этому напору казалось святотатством.
– Кто… кто из вас?.. – с трудом шевеля непослушными, пухлыми губами, выдавил Алекс.
Годжо тихо, гортанно рассмеялся, обхватив ладонью его бедро и с силой разводя ноги блондина в стороны, вклиниваясь между ними.
– Глупый вопрос, конфетка, – прошептал Сатору, наклоняясь к его лицу так близко, что их дыхание смешалось. – Мы оба. Одновременно.
Сзади тяжелая, горячая ладонь Джинву легла на затылок Алекса, заставляя его запрокинуть голову назад и подставить шею. Пальцы монарха переплелись с золотистыми прядями, а его низкий голос прозвучал прямо над ухом, не оставляя сомнений в том, что пощады ждать не стоит:
– Ты принадлежишь теням так же, как и бесконечности. Прими это, Алекс. И кричи так громко, как сможешь. Нас никто не услышит.