← Назад к обзору

МГА

Мурчание в сумерках и лимонный покой

Субботнее утро в общежитии класса 1-А обычно напоминало растревоженный муравейник, но сегодня атмосфера была особенной. Каями Кагаминэ проснулась задолго до рассвета, ведомая предвкушением, которое заставляло её тень на стене нетерпеливо приплясывать. Сегодня был тот самый день, когда Хитоши Шинсо, по её личному приглашению, должен был прийти в гости в их «святая святых».

Каями крутилась перед зеркалом, пытаясь совладать с синими кончиками своих волос. Её разноцветные глаза — оранжевый и зеленый — лихорадочно блестели. Она выбрала уютный оранжевый свитер оверсайз, который делал её похожей на яркий мандарин, и черные шорты.

– Так, Каями, вдох-выдох, – шептала она своему отражению. – Это просто суббота. Просто чай. Просто Хитоши. О боже, Хитоши в нашей гостиной!

Она выбежала в общую зону, где Сато уже вовсю колдовал над духовкой, а Мина и Урарака развешивали какие-то самодельные гирлянды.

– Каями-тян, ты как раз вовремя! – Мина подмигнула ей, едва не свалившись с дивана. – Мы решили устроить «День гостеприимства», чтобы твой Баклажанчик не чувствовал себя неловко среди нашего сумасшедшего дома.

– Он не Баклажанчик! – Каями вспыхнула, хотя её тень в этот момент приняла форму овоща с хвостиком, предательски выдавая мысли хозяйки. – То есть... только я могу его так называть. И вообще, вы обещали вести себя прилично! Каччан, это касается тебя в первую очередь!

Бакуго, сидевший в углу и с яростью чистивший яблоко, только фыркнул.

– Плевать я хотел на вашего зомби-парня. Пусть только не встает у меня на пути к холодильнику.

Ровно в одиннадцать утра в дверь общежития постучали. Каями, которая последние десять минут провела, прилипнув к дверному глазку, распахнула дверь так быстро, что Хитоши, стоявший на пороге, непроизвольно отшатнулся.

Он был в своей обычной манере: черная толстовка, глубокие тени под глазами и... небольшая сумка-переноска в руках.

– Привет, – произнес он своим низким голосом, и Каями почувствовала, как её колени превращаются в желе. – Я... принес Тень. Бабушка сказала, что ему нужно социализироваться.

– Хитоши-кун! Заходи скорее! – Каями схватила его за руку и втащила внутрь. – Ой, Тень! Малыш, ты тоже здесь!

Из переноски высунулась любопытная черная мордочка с белым пятнышком на носу. Котенок издал требовательное «мяу» и тут же был окружен восторженными девушками класса 1-А.

– Какой милашка! – запищала Урарака, протягивая руку к котенку. – Шинсо-кун, он такой же серьезный, как ты!

Хитоши неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя на себе взгляды двадцати человек. В общежитии общего потока всегда было тихо, почти стерильно, а здесь воздух был пропитан запахом выпечки, шумом и какой-то бешеной энергией.

– Проходи, Шинсо, не стой в дверях, – Иида возник перед ним, совершая свои фирменные рубящие движения руками. – Как староста класса, я приветствую представителя общего потока в нашей обители! Пожалуйста, ознакомься с правилами посещения, они висят на доске объявлений!

– Иида-кун, не пугай его, – Каями мягко оттеснила старосту. – Пойдем, Хитоши, я покажу тебе наше любимое место.

Она повела его к большому дивану у окна. Тень, выпущенный из переноски, мгновенно освоился и начал охоту за невидимым хвостом Хагакуре, что выглядело со стороны крайне комично: черный котенок прыгал на пустое место и внезапно подлетал в воздух, когда Тору подхватывала его.

– У вас здесь... оживленно, – заметил Хитоши, присаживаясь на край дивана.

– Это мягко сказано, – Каями присела рядом, коснувшись своим плечом его плеча. – Но они все очень хорошие. Правда.

– Эй, Шинсо! – Каминари плюхнулся в кресло напротив. – Слышал, ты на тренировках теперь используешь новые ленты? Покажешь потом? Или, может, сыграем в приставку? Я обещаю не бить тебя током, если буду проигрывать.

Хитоши посмотрел на Денки, затем на Каями. Его обычная настороженность медленно таяла.

– Можно и в приставку, – ответил он, и на его губах появилась едва заметная улыбка.

Через час гостиная превратилась в зону мирного хаоса. Сато вынес поднос с лимонными кексами, приготовленными по рецепту бабушки Каями, и даже Бакуго соизволил подойти поближе, привлеченный запахом.

– Слишком много сахара, – проворчал Каччан, но кекс взял. – Эй, фиолетовый, если ты собрался на геройский курс, тебе нужно больше тренироваться, а не по гостям шастать.

– Я тренируюсь, Бакуго, – спокойно ответил Хитоши, отправляя кусочек кекса в рот. – Просто иногда нужно менять обстановку, чтобы мозг не закипел.

– Пф-ф, оправдания слабаков! – Бакуго развернулся и ушел, но все заметили, что он не стал взрывать ничего по пути, что было добрым знаком.

Каями наблюдала за Хитоши, и её сердце наполнялось гордостью. Он держался достойно, не закрывался, хотя было видно, что такое количество людей его утомляет. Она видела, как он осторожно гладит Тень, который заснул у него на коленях, и как его глаза теплеют, когда он слушает очередную нелепую историю от Киришимы.

– Тебе не слишком шумно? – тихо спросила она, наклонившись к его уху.

– Немного, – признался он, повернув к ней голову. – Но это приятный шум. В нем... много жизни. Теперь я понимаю, почему ты всегда такая энергичная.

Каями почувствовала, как её причуда отозвалась на его слова. Тень под диваном начала медленно вытягиваться, сплетаясь с тенью Хитоши в сложный узор из сердец и кошачьих ушек. Она быстро топнула ногой, заставляя тень угомониться.

– Слушай, – Хитоши понизил голос. – Я принес кое-что еще. Кроме кота.

Он залез в карман толстовки и достал небольшую коробочку, перевязанную синей лентой.

– Это тебе. Бабушка помогла выбрать, но... в общем, это от меня.

Каями затаила дыхание. Она осторожно взяла коробочку и развязала ленту. Внутри лежал изящный серебряный кулон в форме полумесяца, одна половина которого была инкрустирована маленьким оранжевым камнем, а другая — зеленым.

– О боже, Хитоши... – прошептала она, и её глаза наполнились слезами. – Это же... это цвета моих глаз.

– Я подумал, что это будет напоминать тебе о том, что даже в самой глубокой тени есть свет, – он отвел взгляд, его уши заметно покраснели. – И что я всегда рядом, даже если мы в разных корпусах.

Каями не выдержала и, забыв о том, что в гостиной находится еще восемнадцать человек, крепко обняла его. Хитоши замер на секунду, а затем осторожно обнял её в ответ, зарываясь носом в её волосы, пахнущие лимоном и дождем.

– О-о-о-о! – раздался дружный вздох со стороны кухни, где Мина и Урарака вели «наблюдение» из-за барной стойки.

– Я же говорила, что он романтик! – прошептала Мина, вытирая воображаемую слезу.

– Тихо вы, спугнете! – шикнул на них Тодороки, который, кажется, тоже увлекся просмотром этой живой дорамы.

Хитоши и Каями отстранились друг от друга, оба пунцовые, но счастливые. Кот Тень, разбуженный их движениями, сладко зевнул и потянулся, вонзив когти в джинсы Шинсо.

– Ай, – поморщился тот, но котенка не сбросил.

– Давай я помогу тебе надеть кулон? – предложила Каями, забирая подарок.

Она повернулась спиной, приподнимая свои черные волосы. Хитоши дрожащими пальцами застегнул замочек на её шее. Прохладный металл коснулся кожи, и Каями почувствовала, как по телу пробежала приятная дрожь.

– Тебе очень идет, – сказал он, когда она снова повернулась к нему.

Остаток дня прошел в уютной, почти семейной атмосфере. Они играли в настольные игры (в которых Момо предсказуемо побеждала всех), смотрели старые комедии и просто болтали. Хитоши даже втянулся в дискуссию с Деку о стратегиях использования причуд, и Изуку исписал три страницы в своем блокноте, восторженно бормоча что-то о «потенциале контроля сознания в городских условиях».

Когда солнце начало садиться, окрашивая гостиную в глубокие фиолетовые тона, Хитоши начал собираться.

– Мне пора, – сказал он, упаковывая сонного Тень в переноску. – Завтра ранняя тренировка с Айзавой.

– Я провожу тебя, – вызвалась Каями.

Они вышли на крыльцо общежития. Воздух был свежим и прохладным, пахло вечерней росой и покоем.

– Спасибо за приглашение, Каями, – Хитоши поставил переноску на пол и посмотрел на неё. – Я... я не думал, что мне может быть так комфортно в большой компании.

– Это потому, что ты часть нас, Хитоши-кун, – она взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его. – Неважно, на каком ты курсе. Ты герой. И ты мой друг. И... больше, чем друг.

Хитоши улыбнулся — на этот раз открыто и искренне. Он притянул её к себе и мягко коснулся своими губами её губ. Это был их первый настоящий поцелуй — легкий, со вкусом лимонных кексов и обещанием чего-то прекрасного впереди.

Когда они отстранились, Каями чувствовала себя так, будто она вот-вот растворится в воздухе от счастья, но не из-за причуды, а просто так.

– До понедельника? – спросил он, подбирая переноску.

– До понедельника, – ответила она, провожая его взглядом.

Хитоши шел по аллее академии, и его тень на асфальте казалась необычно длинной и уверенной. Он знал, что впереди еще много трудностей, что перевод на геройский курс потребует всех его сил, но теперь у него был тыл. У него был свет, который ждал его в конце каждого дня.

Каями вернулась в общежитие, где её тут же атаковали подруги.

– Ну?! Как это было?! Рассказывай всё! – Мина буквально прыгала вокруг неё.

– Это было... правильно, – просто ответила Каями, касаясь кулона на шее.

Она подошла к окну и посмотрела вслед уходящему Хитоши. Её тень на стекле мягко помахала ему рукой, хотя он уже не мог этого видеть.

Этой ночью Каями снились фиолетовые облака и оранжевое солнце. Она знала, что её перевод в Юэй был самым правильным решением в жизни. Ведь именно здесь, среди хаоса и сражений, она нашла свою тихую гавань. Своего Баклажанчика. Своего героя.

А в другом общежитии Хитоши Шинсо засыпал, чувствуя на своей подушке тепло маленького черного котенка. В его голове больше не было шума чужих голосов и сомнений. Там была только мелодия смеха Каями и уверенность в том, что завтрашний день будет еще ярче вчерашнего.

Потому что тени — это не всегда тьма. Иногда это просто способ подчеркнуть красоту света. И Хитоши, и Каями наконец-то это поняли.

– Спокойной ночи, Тень, – прошептал Хитоши, закрывая глаза.

Котенок мяукнул в ответ, и в этой тишине академии Юэй зародилась новая легенда о двух героях, чьи силы были сотканы из мрака, но чьи сердца светились ярче любых звезд.

Каями еще долго сидела у окна, глядя на луну. Её разноцветные глаза отражали мир, который стал для неё бесконечно дорогим. Она знала, что в Шикетсу её учили побеждать. В Юэй её научили любить. И если бы ей пришлось выбирать снова, она бы не раздумывая прошла этот путь еще тысячу раз.

– Мы справимся со всем, правда? – спросила она у своей тени.

Тень утвердительно кивнула и свернулась калачиком у её ног, точь-в-точь как маленький черный кот.

Выходные подходили к концу, но впереди была целая жизнь, полная тренировок, экзаменов и, самое главное, лимонных пирожных, разделенных на двоих под сенью старого дуба. И никакая Лига Злодеев, никакие испытания не могли разрушить ту связь, которая возникла между оранжевым солнцем и фиолетовой тенью.

Потому что в мире героев самое сильное оружие — это не причуда, а рука, которая держит твою, когда тебе страшно. И Каями Кагаминэ была счастлива, что её руку держит именно Хитоши Шинсо.