← Назад к обзору

МГА

Лавандовый рассвет и чернильные пятна

– Каями, если ты ещё раз попытаешься «стратегически» провалиться сквозь пол, чтобы не делать разминку, Айзава-сенсей превратит твою жизнь в бесконечный сон наяву. И поверь, это будет не тот сон, который тебе понравится.

Хитоши Шинсо стоял, прислонившись к кирпичной стене тренировочного полигона «Гамма», и лениво наматывал на кулак свои искусственные связки. За год его плечи стали шире, взгляд — острее, а в движениях появилась та самая хищная уверенность, которая раньше была присуща только лучшим ученикам геройского курса. Теперь он был одним из них. Ученик класса 2-А, законный обладатель геройской лицензии и человек, чьё присутствие на поле боя заставляло противников в панике затыкать уши.

– Ой, да ладно тебе, Хитоши-кун! – Каями материализовалась прямо из его собственной тени, обхватив парня со спины и положив подбородок ему на плечо. – Я просто проверяла твою бдительность. Ты стал таким серьёзным с тех пор, как официально перевёлся к нам. Где тот парень, который краснел от слова «баклажан»?

– Он сменил имидж, – Хитоши слегка повернул голову, и его губы коснулись кончика её носа. – И вообще, я теперь должен подавать пример. Как-никак, я единственный, кто может заставить Бакуго замолчать одним вопросом.

Каями рассмеялась, и этот звук, как всегда, подействовал на Шинсо лучше любого успокоительного. Её волосы теперь были чуть длиннее, а синие кончики стали ярче, словно впитывая энергию её окрепшей причуды. Разноцветные глаза — оранжевый и зелёный — смотрели на мир с той же неисчерпаемой радостью, хотя после событий прошлого года в них появилась глубина, свойственная тем, кто уже видел истинную опасность.

– Знаешь, я до сих пор иногда просыпаюсь и не верю, что ты сидишь за партой прямо позади меня, – прошептала она, крепче прижимаясь к его тренировочной куртке. – Весь первый курс я только об этом и мечтала.

– Я тоже, Каями, – он накрыл её ладони своими. – Хотя слушать, как Каминари и Мина обсуждают нас на переменах, — это отдельное испытание для психики.

– Эй, голубки! – раздался звонкий голос Мины Ашидо откуда-то сверху. Она свисала с металлической балки, удерживаясь с помощью кислоты. – Тренировка через две минуты! Если Айзава увидит эти нежности, он заставит вас спарринговаться друг с другом до самого ужина!

Каями нехотя отстранилась, её тень на полу обиженно вильнула хвостом.

– Идём, герой, – подмигнула она. – Покажи им, чему тебя научил «дядя Стёрка».

Тренировка второго курса была на порядок сложнее прежних. Теперь это не были просто спарринги; это были сложные симуляции городских боев. Хитоши и Каями часто ставили в одну команду. Их причуды дополняли друг друга пугающе эффективно: Каями создавала зоны абсолютной тьмы, в которых Хитоши мог незаметно перемещаться и использовать свой голос, дезориентируя врага.

– Цель на северо-западе, – голос Каями прозвучал в наушнике Хитоши. – Это Монома. Он опять пытается скопировать причуду Шото. Я создам коридор, хватай его.

– Понял, – коротко ответил Шинсо.

Он рванулся вперед, чувствуя, как под ногами расстилается чернильно-черная тропа — причуда Каями поглощала свет, делая его передвижение абсолютно бесшумным. Когда Монома обернулся, привлеченный странным шорохом, он увидел лишь два горящих глаза — оранжевый и зеленый, мелькнувшие во тьме.

– Что за чертовщина... – начал было он.

– Ты действительно думаешь, что это тебе поможет? – спросил Хитоши, выходя из тени прямо за его спиной.

– Я... – Монома замер, его сознание мгновенно подернулось дымкой контроля.

– Сдавайся и иди к точке сбора, – приказал Шинсо.

Когда тренировка завершилась и Айзава-сенсей, пробормотав что-то о «приемлемом уровне прогресса», отпустил их, Каями и Хитоши плелись к раздевалкам, уставшие, но довольные.

– Мы сегодня сработали идеально, – Каями подпрыгнула, пытаясь поймать ртом снежинку — зима в этом году пришла рано. – Ты видел лицо Кан-сенсея из 1-Б? Он выглядел так, будто у него лимон во рту застрял.

– Он просто не любит проигрывать, – Хитоши вытер пот со лба. – Слушай, Каями... У нас сегодня свободный вечер. Бабушка прислала посылку?

Девушка просияла.

– Да! И там не просто пирожные. Там тот самый ежевичный чай, который ты так любил в прошлом году. И... она связала Тени новый свитер.

Хитоши непроизвольно улыбнулся, представляя своего черного кота в вязаной одежке. Тень вырос в крупного, статного кота, который по-прежнему считал Шинсо своей личной собственностью и подушкой, но к Каями относился с особым почтением, часто засыпая у неё на коленях, когда они вместе делали домашнее задание.

Вечер в общежитии 2-А был на удивление тихим. Большинство ребят ушли в город, а Бакуго с Киришимой заперлись в спортзале. В общей гостиной горел приглушенный свет, а на низком столике дымились две кружки с ароматным чаем.

Каями сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, на котором расположился Хитоши. Тень, облаченный в крошечный фиолетовый свитер с оранжевой полоской, свернулся клубком между ними, оглушительно мурча.

– Знаешь, – тихо начала Каями, помешивая чай ложечкой. – Иногда мне кажется, что я всё ещё та испуганная девочка из Шикетсу, которая боялась, что её причуда слишком «злодейская» для героя.

Хитоши отложил книгу и запустил пальцы в её волосы, мягко массируя кожу головы.

– Мы оба через это прошли, – сказал он. – Только у тебя была тень, а у меня — голос. Люди боятся того, чего не понимают, Каями. Но посмотри на себя сейчас. Ты — свет этого класса. Даже когда ты используешь тьму.

– Это потому, что у меня есть ты, – она повернулась и положила голову ему на колени, глядя снизу вверх. – Ты мой якорь, Хитоши-кун. Когда я растворяюсь в тенях слишком глубоко, я всегда ищу твой голос. Он возвращает меня назад.

Хитоши замер, его сердце пропустило удар. Он редко говорил о своих чувствах так открыто, предпочитая действия словам, но сейчас, в полумраке гостиной, под мерное мурчание кота, всё казалось правильным.

– Я никогда не перестану звать тебя, – произнес он, и в его голосе было столько силы и нежности, что Каями почувствовала, как по коже пробежали мурашки. – Даже если ты уйдешь на самую глубину. Я вытащу тебя своими лентами, своим голосом или просто руками.

Он наклонился и поцеловал её — долго, медленно, со вкусом ежевики и домашнего уюта. Каями ответила на поцелуй, чувствуя, как её причуда непроизвольно активируется от избытка чувств: тени в комнате начали мягко пульсировать, создавая вокруг них защитный кокон.

– Ой, опять я, – прошептала она, отстранившись и глядя на танцующие тени. – Они всегда выдают меня, когда я слишком счастлива.

– Пусть выдают, – Хитоши улыбнулся, притягивая её ближе. – Мне нравится видеть, как ты светишься изнутри.

В этот момент дверь общежития с грохотом распахнулась, и в помещение ввалились Каминари, Серо и Мина, нагруженные пакетами из супермаркета.

– Мы вернулись! И мы купили столько чипсов, что хватит на всю Лигу Злодеев! – проорал Денки, но тут же замер, увидев идиллическую картину на диване. – Оу... мы помешали?

– Каминари, ты — разрушитель моментов, – вздохнула Мина, впрочем, тут же расплываясь в хитрой улыбке. – Каями-тян, какой милый кулон! Это тот самый, что Хитоши подарил тебе на первом курсе?

Каями коснулась серебряного полумесяца на своей шее.

– Да. Я никогда его не снимаю.

– Ладно, раз уж вы здесь, – Хитоши поднялся, потягиваясь, – ставьте чайник. У нас есть пирожные от бабушки Каями. Но если Бакуго узнает, что мы съели всё без него, я за вашу безопасность не отвечаю.

Вечер превратился в веселое и шумное посиделки. Ребята обсуждали будущую стажировку, новые костюмы и то, как Айзава-сенсей умудряется спать стоя. Каями сидела рядом с Хитоши, чувствуя его тепло, и думала о том, как много изменилось за этот год.

Когда-то она была одиноким ребенком, чьими единственными друзьями были тени на стене. Теперь у неё была семья — шумная, странная, героическая семья. И был человек, который понимал её без слов, чья душа была соткана из того же материала, что и её собственная.

Позже, когда все разошлись по комнатам, Хитоши проводил Каями до её двери.

– Спокойной ночи, Каями, – он задержал её руку в своей.

– Спокойной ночи, мой герой, – она приподнялась на цыпочках и быстро поцеловала его в щеку. – Не забудь покормить Тень, а то он опять съест твои шнурки от кроссовок.

– Уже съел, – вздохнул Шинсо. – Пришлось покупать новые.

Каями закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, прижимая ладони к пылающим щекам. Она посмотрела на свою тень, которая сейчас выглядела как маленькое сердечко на полу.

– Мы дома, – прошептала она.

В своей комнате Хитоши Шинсо подошел к окну. Академия Юэй спала под покровом снега, тихая и величественная. Он посмотрел на свои руки — руки будущего героя, который когда-то боялся собственного голоса. Теперь этот голос принадлежал не только ему. Он принадлежал девушке с разноцветными глазами, которая научила его, что даже самая густая тень — это лишь отражение света.

Он достал телефон и отправил короткое сообщение: «Спасибо, что нашла меня в том коридоре год назад».

Ответ пришел мгновенно: «Я просто шла на запах баклажанов. Люблю тебя, Хитоши».

Шинсо усмехнулся, укладываясь в кровать. Тень, кот, уже занял половину подушки, недовольно щурясь на свет экрана.

– Да знаю я, знаю, – пробормотал Хитоши, выключая лампу. – Она невозможная. Но она наша.

В темноте комнаты два глаза кота сверкнули зеленым, а тень парня на стене на мгновение приняла очертания девушки с синими кончиками волос, прежде чем окончательно раствориться в ночи. Это был покой, который они заслужили. Это была любовь, которая стала их самой сильной причудой.

Прошло много времени с того дня, как Каями перевелась в Юэй. Многое изменилось: костюмы стали прочнее, враги — опаснее, а мечты — осязаемее. Но одно оставалось неизменным: каждый раз, когда солнце садилось за горизонт, оранжевый свет встречался с фиолетовыми тенями, и в этом слиянии рождалось нечто прекрасное.

– Знаешь, Тень, – прошептал Хитоши уже в полусне, – кажется, я действительно самый счастливый баклажан в этом мире.

Кот лишь согласно мурлыкнул, утыкаясь холодным носом в его плечо. За окном падал снег, укрывая академию белым одеялом, а в сердцах двух героев второго курса горел огонь, который не могла погасить никакая тьма. Ведь когда тень и свет работают вместе, они создают мир, в котором возможно всё. Даже самая невероятная сказка, начавшаяся с одного случайного взгляда в школьном коридоре.