← Назад к обзору

Ми амор

Анатомия клетки и право на свободу

Прошло две недели с той ночи, когда стены академии права окрасились в багровые тона чужой крови. Для внешнего мира ничего не изменилось: студенты всё так же спешили на лекции, профессора занудно бубнили о прецедентном праве, а кофе в автоматах оставался таким же горьким. Но для Тэхена и Чимина мир сузился до размеров позолоченной клетки, прутья которой были выкованы из негласного надзора и удушающей заботы.

Тэхен сидел в просторной столовой особняка Чона, бездумно ковыряя вилкой салат. Особняк находился за городом, скрытый от лишних глаз вековыми соснами и высокими заборами с колючей проволокой под напряжением. Чонгук настоял на переезде «ради безопасности», и Тэхен, видя дрожащие руки Чимина после нападения, не смог сказать «нет».

– Тэ, ты слышишь? – Чимин, сидевший напротив, выглядел гораздо лучше, чем в ту страшную ночь, но в его глазах всё еще плескалась тревога. – Хосок-хён сказал, что сегодня нас отвезут в академию на экзамен. Но только при условии, что мы будем в наушниках с включенной геолокацией.

– Это не забота, Чимини, это конвой, – Тэхен отложил вилку и взглянул на массивные дубовые двери, за которыми слышались тяжелые шаги.

Двери распахнулись, и в комнату вошли они — два альфы, чье присутствие мгновенно вытеснило весь кислород. Чонгук был в безупречном черном костюме, его взгляд, обычно ледяной, смягчался только при виде Тэхена, но сегодня в нем горело что-то иное. Темное. Первобытное. Следом шел Хосок, чья солнечная улыбка окончательно сменилась выражением жесткой сосредоточенности.

– Машина готова, – коротко бросил Чонгук, подходя к Тэхену со спины и кладя руки ему на плечи. Его пальцы собственнически сжались, сминая ткань тонкого джемпера. – Юнги и еще четверо бойцов будут в гражданском внутри здания. Вы не должны выходить из их поля зрения ни на секунду.

Тэхен почувствовал, как внутри закипает протест. Он резко развернулся в кресле, сбрасывая руки альфы.

– Мы договаривались, Чонгук. Обычная жизнь. Экзамен длится три часа, и я не собираюсь писать его под дулом пистолета, который торчит из-под пиджака твоего телохранителя.

– Мир не стал безопаснее за эти две недели, – голос Чонгука стал на октаву ниже, вибрируя угрозой. – Японцы затаились, но они не исчезли. Ты — моя самая большая слабость, Тэхен. И я не позволю никому использовать это против меня.

– Я не твоя слабость и не твоя собственность! – Тэхен вскочил, его глаза метали искры. – Я — личность. Если ты запер меня здесь, это не значит, что ты владеешь моим разумом. Мы договорились: учеба и работа. Я не буду сидеть в этой крепости, как трофейная омега.

В другом конце столовой Хосок навис над Чимином, который вжался в стул.

– Ландыш, ты ведь понимаешь, что это для твоего блага? – Хосок коснулся щеки омеги, его голос был обволакивающим, но в нем чувствовалась сталь. – В прошлый раз я чуть не опоздал. Если бы я потерял тебя... я бы вырезал всё это здание вместе с твоими профессорами.

Чимин сглотнул, глядя на Хосока с болезненным восхищением и страхом.

– Хён, я благодарен, но... мне страшно даже дышать, когда ты так смотришь. Будто я совершил преступление, просто выйдя на улицу.

– Твое преступление в том, что ты слишком красив и пахнешь так, что у меня срывает тормоза, – Хосок притянул его к себе за затылок, заставляя уткнуться носом в изгиб своей шеи, где вовсю бушевал аромат горького апельсина.

Тэхен, наблюдая за этой сценой, почувствовал, что пора переходить к решительным действиям. Он подошел к Чонгуку вплотную, игнорируя его подавляющую ауру.

– Послушай меня, Чон Чонгук. Мы заключим новый договор. Прямо здесь и сейчас.

Чонгук прищурился, заинтригованный дерзостью своего омеги. Ему нравилось, когда Тэхен выпускал когти. Это заставляло его волка внутри довольно урчать.

– Слушаю тебя, маленький юрист.

– Во-первых, – Тэхен начал загибать пальцы, – никакой охраны внутри аудитории. Только в коридоре. Во-вторых, мы с Чимином будем ходить в библиотеку дважды в неделю без вашего сопровождения внутри залов. В-третьих, если я узнаю, что ты проверяешь мои личные звонки, я перееду обратно в общежитие, и плевать мне на твою мафию.

Чонгук издал короткий, сухой смешок, который больше походил на рычание.

– Ты ставишь условия человеку, который может стереть твою школу с лица земли за один телефонный звонок?

– Я ставлю условия своему истинному, – Тэхен сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство альфы так дерзко, что Чонгук невольно затаил дыхание. – Ты хочешь, чтобы я был с тобой? Настоящий я, а не запуганная кукла? Тогда научись доверять. Не мне — себе. Ты боишься, что не сможешь меня защитить, и этот страх превращает тебя в тирана.

Чонгук молчал долго. Его челюсти были крепко сжаты, а кулаки побелели. Ревность и собственничество жгли его изнутри, как раскаленный свинец. Мысль о том, что Тэхен будет ходить по улицам, где на него может посмотреть кто-то другой, вызывала у него желание убивать.

– Ты не понимаешь, – наконец произнес Чонгук, его голос был едва слышным шепотом. – Когда я чувствую твой запах издалека, я хочу содрать кожу с любого, кто прошел мимо тебя слишком близко. Это не просто ревность. Это потребность знать, что ты дышишь, что ты в безопасности.

– Так защищай меня, – Тэхен мягко положил ладони на грудь альфы, чувствуя бешеное сердцебиение под дорогой тканью. – Но не души. Дай мне быть тем, в кого ты влюбился. Я не смогу стать юристом, если буду бояться собственной тени.

Хосок, наблюдавший за ними, тяжело вздохнул и ослабил хватку на плечах Чимина.

– Босс, он прав. Мы ведем себя как параноики. Юнги справится с охраной периметра. Пусть мальчики сдадут свои экзамены.

Чонгук посмотрел на Хосока, затем снова на Тэхена. В его глазах отражалась внутренняя борьба. Зверь требовал запереть добычу в пещере, но человек понимал, что так он потеряет душу этой самой добычи.

– Хорошо, – Чонгук накрыл ладони Тэхена своими. – Но только на время экзаменов. И если Намджун зафиксирует хоть малейшую подозрительную активность в радиусе километра — вы возвращаетесь домой немедленно.

– Договорились, – Тэхен облегченно выдохнул и, поддавшись импульсу, приподнялся на носочках, мимолетно коснувшись губами щеки Чонгука.

Альфа замер, пораженный этой неожиданной лаской. Его глаза потемнели, становясь почти черными от вспыхнувшего желания. Он мгновенно перехватил Тэхена за талию, прижимая к себе так сильно, что тот охнул.

– Не делай так, если не готов к последствиям, – прорычал Чонгук, впиваясь в его губы требовательным, собственническим поцелуем.

Этот поцелуй не был нежным. В нем был вкус власти, горького шоколада и обещания, что он никогда не отпустит. Тэхен ответил, чувствуя, как подгибаются колени. Его внутренний омега ликовал, признавая силу своего альфы, но разум продолжал твердить о границах.

***

Академия встретила их привычным шумом. Юнги, одетый в простую черную толстовку, неприметно следовал за ними на расстоянии десяти метров. Тэхен чувствовал его присутствие, но игнорировал его, стараясь сосредоточиться на предстоящем тесте.

Чимин шел рядом, постоянно поправляя воротник куртки. Хосок подарил ему кулон с микрочипом, и омега постоянно ощущал его тяжесть на груди.

– Тэ, ты думаешь, они действительно дадут нам жить нормально? – прошептал Чимин, когда они зашли в аудиторию.

– Мы заставим их, – ответил Тэхен, доставая ручку. – Они хищники, Чимини. Им нужно постоянно напоминать, что мы не их жертвы, а их партнеры. Это долгий процесс, как дрессировка дикого зверя.

Экзамен прошел как в тумане. Тэхен быстро щелкал вопросы по гражданскому кодексу, его мозг работал как идеально отлаженная машина. Психология помогала ему видеть подвохи в формулировках, которые другие студенты пропускали.

Когда они вышли из аудитории через три часа, Тэхен почувствовал себя опустошенным, но довольным.

– Сдал? – раздался знакомый голос.

Тэхен поднял голову. У окна стоял Чонгук. Без охраны, один. Он выглядел непривычно в простой кожаной куртке и джинсах — видимо, пытался «слиться с толпой», хотя его аура власти всё равно заставляла прохожих студентов невольно обходить его по широкой дуге.

– Ты что здесь делаешь? – Тэхен улыбнулся, не в силах скрыть радости.

– Решил, что мое физическое присутствие будет лучшим стимулом для твоего успеха, – Чонгук подошел к нему, и на этот раз его жест был более сдержанным — он просто взял Тэхена за руку, переплетая их пальцы. – Пойдем. Я обещал тебе ужин. Настоящий. В ресторане, где нет моих бойцов за каждым столиком.

– А Юнги? – Тэхен кивнул в сторону коридора.

– Юнги ест лапшу в машине, – усмехнулся Чонгук. – Сегодня только ты и я.

В это время Чимин стоял у выхода, ожидая Тэхена, когда перед ним возник Хосок. Он держал в руках два шлема.

– Прокатимся, ландыш? – глаза Хосока сияли азартом. – Я знаю одно место на холме, откуда виден весь Сеул. Там пахнет только ветром и апельсинами.

Чимин робко улыбнулся и взял шлем.

– Только не очень быстро, хён. Я всё еще боюсь скорости.

– С тобой я буду самым осторожным водителем в мире, – пообещал Хосок, и в его голосе было столько искренности, что Чимин впервые почувствовал себя не добычей, а кем-то бесконечно ценным.

***

Ужин в небольшом ресторанчике на окраине города прошел на удивление спокойно. Чонгук действительно старался. Он не проверял телефон, не отдавал приказов и даже пытался поддерживать разговор о тонкостях конституционного права, хотя было видно, что ему это дается с трудом.

– Ты действительно хочешь быть адвокатом? – спросил Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхен увлеченно рассказывает о своем плане стажировки.

– Да. Я хочу защищать тех, у кого нет голоса. Тех, кого система перемалывает и выбрасывает.

– Ты понимаешь, что однажды тебе придется защищать кого-то от меня? – Чонгук посмотрел ему прямо в глаза, и в этом вопросе не было вызова, только горькое осознание реальности.

Тэхен замер с бокалом воды в руке. Он долго молчал, обдумывая ответ.

– Если это случится, я сделаю всё, чтобы закон восторжествовал, Чонгук. Но я также сделаю всё, чтобы тебе никогда не пришлось совершать то, за что тебя нужно будет судить.

Чонгук накрыл его руку своей.

– Ты слишком хорош для этого мира, Ким Тэхен.

– Нет, я просто верю, что даже в самом темном лесу может вырасти цветок, если за ним ухаживать, – Тэхен мягко улыбнулся. – Ты — мой темный лес. И я не собираюсь из него уходить. Но я буду прокладывать в нем тропинки.

Когда они вернулись в особняк, в гостиной их ждали Чимин и Хосок. Они сидели на диване, и Чимин, кажется, уснул, положив голову на плечо альфы. Хосок бережно придерживал его, глядя на огонь в камине.

Чонгук и Тэхен остановились в дверях.

– Мы разные, – тихо сказал Тэхен, прислонившись плечом к косяку. – Ты — мафия, я — закон. Хосок — огонь, Чимин — вода. Но истинность не выбирает удобные пути. Она выбирает те, что ведут к целостности.

Чонгук обнял его со спины, вдыхая аромат вишни, который теперь ассоциировался у него с домом.

– Я всё еще хочу запереть тебя в сейфе, – прошептал он ему в затылок. – Ревность никуда не делась. Когда я вижу, как на тебя смотрят другие альфы в академии, я хочу вырвать им глаза.

– Но ты этого не сделаешь, – Тэхен повернул голову, касаясь носом его щеки.

– Не сделаю. Потому что твой гнев пугает меня больше, чем интерпол.

Тэхен тихо рассмеялся. Это была хрупкая победа, но она была началом чего-то великого. Они учились жить вместе, балансируя на грани между свободой и безопасностью, между законом и хаосом.

В ту ночь Тэхену не снились кошмары. Ему снился город, в котором он шел по улице, крепко держа Чонгука за руку. И в этом сне не было ни охранников, ни оружия, ни страха. Был только запах горького шоколада и лесной вишни — аромат двух душ, которые наконец-то нашли свое место в этом огромном, несовершенном мире.

Они приняли своих альф такими, какие они есть — жестокими, властными, собственниками до мозга костей. Но альфы приняли условия своих омег. И в этом зеркальном лабиринте чувств каждый из них нашел свой выход.

– Завтра у нас лекция по международному праву, – сонно пробормотал Тэхен, когда они уже лежали в огромной кровати, и Чонгук привычно прижимал его к себе, словно величайшее сокровище.

– Я знаю, – ответил Чонгук, закрывая глаза. – Юнги уже забронировал место на парковке. Спи, мой маленький юрист. Твой закон сегодня под моей защитой.

И в этой фразе было больше любви, чем в любой клятве. Ведь истинная преданность — это не когда ты меняешь человека, а когда ты меняешься ради него, оставаясь верным себе. Охота закончилась. Началась жизнь.