Милый младший
Шелковая петля контроля
Ники Хэммик был опасно проницательным, когда дело касалось чужих слабостей, но совершенно слепым к границам дозволенного. В последние недели его одержимость гардеробом Аарона перешла все разумные пределы. Он приносил пакеты из торговых центров с таким видом, будто совершил величайшее открытие в мире моды, и каждый раз это были вещи, которые Эндрю хотелось либо немедленно сжечь, либо сорвать с брата зубами.
Тонкие, почти прозрачные лонгсливы из мягкого трикотажа, которые облепляли узкие плечи и подчеркивали неестественно тонкую талию Аарона. Кофты с рукавами настолько длинными, что они закрывали ладони до кончиков пальцев, оставляя видимыми только кончики подстриженных ногтей, когда Аарон смущенно подтягивал ткань. И, что хуже всего, короткие спортивные шорты, открывающие вид на бледные, стройные ноги, которые Эндрю мечтал видеть обернутыми вокруг своих бедер.
– Ники, это слишком, – пробормотал Аарон, стоя перед зеркалом в новой кофте цвета пыльной розы. Ткань была настолько эластичной, что каждое его движение обрисовывало рельеф лопаток. – Я похож на чертову модель из каталога для подростков.
– Ой, да брось! – Ники всплеснул руками, сияя от восторга. – Ты выглядишь потрясающе! У тебя такая фигура, Аарон, грех ее прятать под мешковатыми худи Кевина. Эрик бы сказал, что ты выглядишь как... ну, очень эстетично.
Эндрю сидел на подоконнике, вертя в руках нож. Его взгляд был прикован к тому, как край лонгслива приподнялся, когда Аарон поднял руки, чтобы поправить кудри. Полоска бледной кожи на животе, едва заметная дорожка светлых волосков, уходящая под пояс джинсов. Внизу живота у Эндрю туго скрутился узел, горячий и требовательный.
– Уйди, Ники, – голос Эндрю был сухим, как наждачная бумага.
– Ухожу, ухожу! Наслаждайтесь своим... чем вы там занимаетесь, – Ники подмигнул и скрылся за дверью, прежде чем нож Эндрю успел бы полететь в его сторону.
Аарон остался стоять у зеркала, неловко одергивая края кофты. Он выглядел таким невинным, таким неосведомленным о том, какой эффект производит на человека, сидящего в паре метров от него. Для Аарона это была просто одежда. Для Эндрю это была пытка.
– Тебе... тебе правда кажется, что это слишком? – Аарон обернулся к брату, его медовые глаза были полны неуверенности. В такие моменты он казался младше своих девятнадцати, беззащитнее.
Эндрю спрыгнул с подоконника. Его шаги были бесшумными. Он подошел к Аарону вплотную, чувствуя, как от того исходит тепло.
– Тебе идет, – произнес Эндрю, и это была самая честная ложь в его жизни.
Он протянул руку, касаясь ткани на талии Аарона. Пальцы ощутили мягкость материала и твердость мышц под ним. Аарон вздрогнул, но не отстранился. Его дыхание сбилось, и Эндрю видел, как под тонкой тканью забилась жилка на шее.
– Эндрю? – голос брата дрогнул.
– Ты выглядишь как добыча, Аарон, – прошептал Эндрю, сжимая ткань на его боку чуть сильнее, чем следовало. – Глупая, маленькая добыча, которая сама лезет в пасть.
Аарон вспыхнул. Густой румянец залил его щеки, кончики ушей, шею. Он выглядел так чертовски мило, что Эндрю захотелось раздавить его, поглотить, сделать так, чтобы этот румянец никогда не исчезал.
– Ты ненормальный, – Аарон резко оттолкнул его руку и вылетел из комнаты, едва не врезавшись в косяк.
Эндрю остался стоять в тишине, глядя на свои пальцы. Внутри него бушевал шторм, который требовал выхода. Он знал, куда идти.
***
Нил Джостен был идеальным громоотводом. Он не задавал вопросов, он принимал всё, что Эндрю давал ему, и он был достаточно быстрым, чтобы не сломаться под напором этой темной энергии.
В ту ночь в спальне Лисов было темно и душно. Эндрю прижал Нила к стене, его руки действовали грубо, почти механически. Он впивался в губы Нила, но не чувствовал их вкуса. Его пальцы сжимали плечи Нила, но разум рисовал другую картину.
– Да или нет, Эндрю? – прохрипел Нил, задыхаясь.
– Да, – бросил Эндрю, срывая с Нила футболку.
Но когда он закрывал глаза, под его ладонями была не жесткая, покрытая шрамами кожа Нила. Он представлял ту самую мягкую розовую ткань. Он представлял, как кудрявые светлые волосы рассыпаются по подушке, а не рыжие вихри Нила. Он представлял, как Аарон — его милый, язвительный, недоступный Аарон — стонет под ним, теряя свою спесь и превращаясь в чистую, концентрированную потребность.
Каждый толчок, каждое движение были посвящены не тому, кто был рядом. Эндрю трахал Нила, но владел он Аароном. В своем воображении он сжимал ту самую тонкую талию, которую сегодня так заботливо подчеркнул Ники. Он представлял, как Аарон трет глаза после сна, как он краснеет от похвалы, и как этот румянец распространяется по всему его телу, когда Эндрю берет его.
Когда всё закончилось, Эндрю отстранился, тяжело дыша. Нил лежал на кровати, пытаясь восстановить дыхание, его глаза были затуманены, но в них читалось понимание. Нил не был дураком. Он знал, что Эндрю здесь не полностью.
– Ты снова где-то далеко, – тихо сказал Нил, глядя в потолок.
Эндрю ничего не ответил. Он натянул одежду и вышел на балкон, закуривая сигарету. Ночной воздух Колумбии был прохладным, но он не мог остудить пожар в его крови.
***
На следующее утро Аарон сидел на кухне, сонно помешивая кофе. На нем были те самые короткие шорты, которые подарил Ники, и безразмерная футболка, которая постоянно сползала с одного плеча, обнажая ключицу. Он тер глаза кулаками, выглядя до невозможного трогательно.
Ники, уже бодрый и шумный, крутился рядом, что-то рассказывая про Эрика.
– ...и он сказал, что я должен привезти тебя в Штутгарт! Представляешь, Аарон, немецкие клубы, музыка, ты в своих новых нарядах...
Аарон что-то невнятно буркнул, едва не уронив ложку.
Эндрю вошел на кухню, его взгляд мгновенно зафиксировался на обнаженном плече брата. В памяти всплыли образы прошлой ночи, смешанные с реальностью. Он подошел к столу и сел напротив Аарона.
– Ты не поедешь в Германию, – холодно произнес Эндрю.
Аарон поднял голову, щурясь без очков. Его медовые глаза были мутными от сна.
– Почему это? Если я захочу, я поеду. Ты мне не мамочка, Эндрю.
– Ты не поедешь, потому что ты слишком глуп, чтобы понять, какой опасности себя подвергаешь, выходя из дома в таком виде, – Эндрю кивнул на его плечо.
Аарон машинально поправил футболку, его щеки снова начали розоветь.
– Это просто одежда! Ники говорит, что это модно. Что с тобой не так? Ты ведешь себя так, будто я... я не знаю, выставил себя на аукцион.
– Именно так ты и выглядишь, – Эндрю подался вперед, понижая голос так, чтобы Ники, увлеченный телефоном, их не слышал. – Ты выглядишь так, будто просишь, чтобы тебя взяли. Прямо здесь, на этом столе.
Аарон замер, его рот приоткрылся от шока. Он смотрел на Эндрю, и в его глазах медленно рождалось осознание. Он был наивен, да, но он не был идиотом. Он видел ту темную, первобытную жажду в глазах брата, которую тот больше не считал нужным скрывать.
– Ты... ты больной, – прошептал Аарон, его голос дрожал. – Мы братья.
– Мы отражения, – поправил его Эндрю, не сводя взгляда с его губ. – И я единственный, кто имеет право смотреть на это отражение.
Он встал, оставив Аарона в оцепенении. Проходя мимо Ники, Эндрю бросил:
– Еще одна такая шмотка, Ники, и я отрежу тебе пальцы.
Ники побледнел, нервно хихикнув, но, встретившись с глазами Эндрю, понял, что это не шутка.
Эндрю вышел из кухни, чувствуя, как внутри него растет удовлетворение. Аарон теперь знал. Он мог отрицать это, мог злиться, мог называть это безумием, но семя было посеяно. Теперь, каждый раз, когда Аарон будет надевать эти вещи, он будет чувствовать на себе взгляд Эндрю. Он будет знать, о чем думает его брат, когда смотрит на его талию, на его ноги, на его краснеющее лицо.
И это знание станет той самой шелковой петлей, которая рано или поздно затянется на его шее, притягивая его к единственному человеку, которому он по-настоящему принадлежал.
Эндрю Миньярд умел ждать. Он будет наблюдать, как Аарон просыпается, как он учится, как он мило злится. Он будет собирать эти моменты, как драгоценные камни, пока их не станет достаточно, чтобы построить клетку, из которой Аарон никогда не захочет выходить.
Потому что в этой клетке был только Эндрю. И всё, что принадлежало Аарону, теперь имело только одного владельца.