← Назад к обзору

Милый младший

Искупление в розовом и чёрном

Две недели Эндрю балансировал на грани. Каждое утро начиналось с инвентаризации: как Аарон щурится от солнца, как его пальцы путаются в непослушных кудрях, как он, не глядя, тянется к кружке с кофе. Эндрю впитывал эти кадры, подшивая их в папку «Собственность», но с каждым днём сдерживать рычащее внутри него чудовище становилось всё труднее.

Ники, окрылённый своим мнимым успехом в роли стилиста, решил, что общежитие Лисов превратилось в скучную обитель знаний, и устроил «вечер сближения». Алкоголь лился рекой, музыка била по вискам, а воздух в комнате пропитался запахом дешёвого пива и пота.

– Правда или действие, Аарон? – Ники сиял, его карие глаза опасно искрились. Он уже изрядно выпил, и тормоза окончательно отказали.

Аарон, сидевший на диване и пытавшийся казаться как можно меньше, раздражённо фыркнул. Он ненавидел эти игры, но Кевин и Мэтт уже втянулись, а Нил просто наблюдал со стороны, как ленивый кот.

– Действие, – бросил Аарон, надеясь, что его заставят просто выпить лишнюю стопку или сходить за пиццей.

Ники издал звук, похожий на победный клич индейца, и выскочил из комнаты. Вернулся он через минуту, держа в руках пакет, перевязанный лентой.

– О, мой дорогой кузен, ты сам напросился! – Ники вытряхнул содержимое на стол.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Эндрю, который замер в углу с ножом в руке, механически подрезая край яблока. На столе лежало нечто, что нельзя было назвать одеждой в привычном понимании Лисов. Нежно-розовый укороченный лонгслив с рукавами, которые должны были свисать ниже пальцев, крошечная чёрная плиссированная юбка, белые чулки с кружевной резинкой и – апогей безумия – ободок с пушистыми кошачьими ушами и хвост на булавке.

– Ты свихнулся, Ники, – Аарон побледнел, его медовые глаза расширились от ужаса. – Я это не надену.

– Уговор есть уговор! – закричал Ники, поддерживаемый смехом подвыпившего Мэтта и недоуменным взглядом Кевина. – Весь вечер, Аарон! Ты обещал!

Эндрю почувствовал, как внутри него что-то с хрустом сломалось. Его предупреждение две недели назад было проигнорировано. Его границы были растоптаны этим розовым недоразумением. Но хуже всего было то, что часть его – тёмная, властная, больная часть – отчаянно хотела увидеть Аарона в этом.

– Иди, – голос Эндрю прорезал шум, как бритва.

Аарон вскинул голову, глядя на брата с немым вопросом и предательством в глазах.

– Эндрю? Ты серьёзно?

– Иди и надень это, Аарон, – повторил Эндрю, не сводя взгляда с брата. – Ты ведь любишь правила. Выполни действие.

Аарон, сжав челюсти так, что на скулах заиграли желваки, схватил охапку ткани и скрылся в ванной. Минуты ожидания тянулись вечностью. Когда дверь наконец открылась, в комнате стало так тихо, что было слышно жужжание холодильника.

Аарон выглядел... сокрушительно. Юбка едва прикрывала бёдра, оставляя на виду стройные ноги в белых чулках, которые перетягивали нежную кожу, создавая соблазнительный валик. Розовый лонгслив открывал полоску живота, а длинные рукава делали его руки хрупкими, почти детскими. Кошачьи ушки нелепо и мило смотрелись в его светлых кудрях. Он стоял, обхватив себя руками, густо краснея – от корней волос до самых ключиц.

– Боже, Аарон... – выдохнул Ники. – Ты выглядишь чертовски...

Договорить он не успел. Эндрю оказался рядом с братом в одно мгновение. Его рука железной хваткой сомкнулась на локте Аарона, врезаясь в мягкую ткань лонгслива.

– Игрой окончена, – отрезал Эндрю, обращаясь к притихшей толпе. Его взгляд обещал медленную и мучительную смерть любому, кто посмеет поднять глаза на Аарона ещё раз.

– Эй, мы же только начали! – попытался возразить Мэтт, но тут же заткнулся под ледяным взором Миньярда.

– Мы уезжаем, – бросил Эндрю Нилу, который единственный сохранял спокойствие, понимая, что сейчас произойдёт взрыв.

– Куда? Эндрю, отпусти, мне больно! – Аарон пытался вырваться, но Эндрю тащил его к выходу, не обращая внимания на сопротивление.

– В машину. Живо.

На парковке было прохладно, но Аарон горел от стыда и ярости. Эндрю практически зашвырнул его на пассажирское сиденье Мазерати, захлопнув дверь с такой силой, что машина качнулась.

– Ты совсем спятил? – закричал Аарон, когда Эндрю сел за руль и резко рванул с места. – Ты видел, во что я одет? Ты сам заставил меня это надеть перед всеми!

– Я заставил тебя это надеть, чтобы ты понял, насколько ты жалок в своем непослушании, – Эндрю гнал машину по ночному шоссе в сторону Колумбии. Его руки на руле были напряжены так, что костяшки побелели. – Я предупреждал тебя, Аарон. Я говорил, что ты выглядишь как добыча.

– Это просто дурацкая игра! – Аарон дернул за подол юбки, пытаясь прикрыться, но она была слишком короткой. – Почему мы едем в Колумбию? Завтра тренировка!

– Забудь о тренировке. Забудь о Лисах. Забудь о Ники, – Эндрю бросил на него короткий, хищный взгляд. – Сегодня ты будешь вспоминать только мои слова.

Дом в Колумбии встретил их тишиной и запахом пыли. Эндрю не дал Аарону даже опомниться, затаскивая его внутрь и запирая дверь на все замки. Здесь, вдали от посторонних глаз, в полумраке гостиной, вид Аарона стал окончательно невыносимым.

– Сними это, – приказал Эндрю, останавливаясь в центре комнаты.

– Что? – Аарон замер, прижимаясь спиной к стене.

– Ушки. Сними этот нелепый ободок.

Аарон дрожащими пальцами сорвал с головы уши и бросил их на пол. Его лицо пылало, медовые глаза были полны слез, которые он отчаянно пытался скрыть за язвительностью.

– Доволен? Теперь я могу переодеться в нормальную одежду?

– Нет, – Эндрю подошел ближе, вторгаясь в личное пространство брата. – Остальное останется на тебе. Пока я не разрешу обратное.

– Ты не имеешь права...

– Я имею все права, – перебил его Эндрю, прижимая ладонь к стене рядом с головой Аарона. – Ты — мое отражение. Моя собственность. Ты думал, что можешь выставлять это тело на всеобщее обозрение? Ты думал, что я позволю кому-то другому смотреть на то, как ты краснеешь?

Эндрю протянул другую руку и коснулся края розового лонгслива на животе Аарона. Его пальцы скользнули по бледной коже, вызывая у брата судорожный вздох.

– Ты такой милый, Аарон, – прошептал Эндрю, и в его голосе не было нежности, только опасная, концентрированная одержимость. – Когда ты злишься, когда ты пытаешься казаться сильным, будучи таким хрупким. Ты ведь знаешь, что я видел, как ты смотришь на меня?

– Я не... я не смотрю на тебя так, – голос Аарона сорвался на шепот.

– Лжец. Ты ищешь моего одобрения в каждом жесте. Ты боишься меня и хочешь меня одновременно. И сегодня ты получишь то, чего так долго ждал.

Эндрю схватил Аарона за талию, притягивая его к себе. Юбка задралась еще выше, и Эндрю почувствовал тепло кожи брата сквозь тонкую ткань чулок. Аарон всхлипнул, упираясь ладонями в грудь Эндрю, но его сопротивление было вялым, почти формальным.

– Да или нет, Аарон? – Эндрю заглянул ему прямо в глаза, ища там правду.

Аарон дрожал всем телом. Он смотрел на Эндрю — на этого монстра, который был его защитником, его проклятием и его единственным смыслом. Он видел в янтарных глазах отражение своей собственной нужды, своей спрятанной глубоко внутри тяги к этому разрушительному обладанию.

– Да, – выдохнул Аарон, закрывая глаза. – Черт тебя дери, Эндрю, да.

Эндрю не стал ждать. Он подхватил брата под бедра, заставляя его обхватить свою талию ногами. Аарон вскрикнул, вцепляясь в плечи Эндрю, его длинные рукава запутались за шеей брата.

В спальне Эндрю бросил его на кровать, нависая сверху. Розовый цвет лонгслива на фоне темного покрывала выглядел вызывающе, почти вульгарно, и это подстегивало Эндрю еще сильнее. Он сорвал с себя футболку, демонстрируя накаченное тело, покрытое шрамами, которые Аарон знал наизусть.

– Посмотри на меня, – скомандовал Эндрю.

Аарон открыл глаза, его дыхание было частым и прерывистым. Он видел над собой человека, который был его лицом, но чья душа была выкована из стали и боли.

– Ты мой, – Эндрю склонился к его уху, прикусывая мочку. – Никаких Ники. Никаких Лисов. Никаких чужих взглядов. Только я.

Его руки скользнули под юбку, нащупывая кружевные резинки чулок. Аарон выгнулся навстречу, его пальцы впились в мышцы на руках Эндрю. В этот момент не было ни морали, ни родства, ни прошлого. Была только эта комната, этот запах мяты и сигарет, и это невыносимое, долгожданное слияние двух половин одного целого.

Эндрю целовал его — грубо, собственнически, забирая каждый вздох, каждый стон. Он коллекционировал реакцию Аарона: как тот закусывает губу, как его глаза закатываются от наслаждения, как он жалобно зовет его по имени. Каждое движение Эндрю было наполнено желанием не просто получить удовольствие, а оставить клеймо. Завладеть этим телом так, чтобы Аарон больше никогда не смог чувствовать себя собой без Эндрю.

– Пожалуйста, – прошептал Аарон, когда Эндрю на мгновение отстранился, чтобы избавиться от остатков этой нелепой, возбуждающей одежды.

– Пожалуйста, что? – Эндрю смотрел на него сверху вниз, наслаждаясь видом брата: растрепанный, в одних только белых чулках, с пылающей кожей и затуманенным взглядом.

– Возьми меня. Весь... я весь твой.

Эндрю усмехнулся — редко, по-настоящему страшно.

– Ты всегда был моим, Аарон. Ты просто был слишком глуп, чтобы признать это.

Когда он наконец вошел в него, мир для обоих перестал существовать. Была только боль, переходящая в ослепляющее наслаждение, и ритм, который выбивал из головы все мысли. Эндрю сжимал тонкую талию брата, оставляя на ней красные следы от пальцев — свои метки, которые не скроет ни один тональный крем.

Аарон стонал, запрокинув голову, его кудри разметались по подушке. Он был тем самым «милым» братом, которого Эндрю так долго хранил в памяти, но теперь эта милота была осквернена, превращена в нечто темное и прекрасное. Он был сломлен и собран заново руками Эндрю.

Когда наступила разрядка, она была подобна взрыву. Эндрю рухнул на брата, прижимая его к себе, слушая, как бешено стучат их сердца в унисон.

Тишина, наступившая после, была тяжелой, но уже не тягостной. Аарон лежал, уткнувшись носом в плечо Эндрю, его дыхание постепенно выравнивалось.

– Я ненавижу тебя, – тихо сказал Аарон, но в его голосе не было яда.

– Знаю, – Эндрю перебирал его светлые кудри, чувствуя, как внутри наконец-то воцарился покой. – Но теперь ты знаешь, что будет, если ты еще раз наденешь что-то подобное для кого-то, кроме меня.

Аарон чуть слышно хмыкнул, прижимаясь ближе.

– Ты ненормальный, Эндрю.

– Мы оба ненормальные, Аарон. В этом и смысл.

Эндрю закрыл глаза, запоминая этот момент — самый ценный в его коллекции. Аарон в его постели, Аарон в его руках, Аарон, принадлежащий ему без остатка. И в этом доме в Колумбии, под покровом ночи, отражения наконец-то слились в одно целое, оставляя весь остальной мир за порогом.

Утром Аарон снова будет язвить, снова будет прятать глаза за очками, а Эндрю снова будет холодным и бесстрастным. Но под кожей у обоих будет гореть знание о том, что произошло. И розовый лонгслив, брошенный на пол, навсегда останется символом того дня, когда Эндрю Миньярд перестал просто наблюдать и наконец-то взял то, что всегда считал своим.