← Назад к обзору

Милый младший

Клеймо на чужой территории

На следующее утро мир не перевернулся, но воздух в «Райском уголке» стал густым, как патока. Эндрю уехал на сеанс к Бетси Добис, оставив Лисов на растерзание Кевину Дэю. Тренировка была изнурительной, пропитанной запахом пота и вечным криком Кевина о том, что они недостаточно быстры, недостаточно точны, недостаточно живы.

Аарон чувствовал себя разбитым. Каждое движение отзывалось тянущей болью внизу живота, напоминая о событиях прошлой ночи. Взгляд Эндрю, его руки, его шепот — всё это жгло изнутри, оставляя на душе несмываемый след. Аарон старался не смотреть на брата перед его отъездом, но чувствовал, как тот буквально сканирует его, проверяя сохранность своей «собственности».

Когда тренировка закончилась и Лисы, переругиваясь, потянулись к выходу, Кевин задержал Аарона кивком головы.

– Аарон, задержись. Твои подачи сегодня были отвратительными. Нужно разобрать записи, – бросил Дэй, не оборачиваясь.

Аарон подавил вздох. Спорить с Кевином, когда тот входил в режим «экси-монстра», было бесполезно. Он дождался, пока за Нилом и остальными захлопнется дверь стадиона, и поплелся за Кевином в сторону подсобки, где хранился инвентарь и находился монитор для разбора тактики.

Едва дверь подсобки закрылась, атмосфера изменилась. Кевин не потянулся к ноутбуку. Он обернулся, и в его глазах не было привычного фанатизма игрока. Там была холодная, расчетливая ярость.

– Ты думаешь, я не заметил? – Кевин сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

– О чем ты, Дэй? – Аарон попытался отступить, но уперся спиной в стеллаж с мячами.

– Твоя шея. Твоя походка. Ты весь пропах Эндрю, – Кевин оскалился. – Ты думаешь, что если он тебя «пометил», то ты стал неприкосновенным? Ты — слабое звено, Аарон. Ты отвлекаешь его. Ты делаешь его уязвимым.

– Пошел ты, – прошипел Аарон, пытаясь оттолкнуть Кевина, но тот был сильнее и выше.

Кевин резко перехватил его руки, вжимая их в стеллаж. Его лицо было в сантиметре от лица Аарона.

– Эндрю считает, что он владеет тобой. Но Эндрю сейчас нет. А мне нужно, чтобы ты знал свое место. Чтобы ты перестал быть для него центром вселенной.

Кевин действовал быстро и грубо. Он не был Эндрю — в его движениях не было той болезненной одержимости, только желание подавить. Он рванул футболку Аарона вниз, обнажая плечи, покрытые свежими засосами. Увидев их, Кевин лишь сильнее разозлился. Он зажал рот Аарона своей ладонью, заглушая протестующий крик.

– Тише, – прошептал Кевин, толкая пальцы в рот Аарона, заставляя его давиться и задыхаться. – Соси. Живо.

Аарон дергался, его глаза слезились от унижения и подступающей тошноты. Он пытался укусить эти пальцы, но Кевин сжал его челюсти так сильно, что искры посыпались из глаз. Это было не похоже на ночь с Эндрю. Там была страсть, здесь — только кара.

Через мгновение Кевин заменил пальцы своим членом. Он толкался грубо, методично, игнорируя то, как Аарон хрипел и пытался отвернуться. Пятнадцать минут превратились в вечность. Кевин использовал его рот как неодушевленный предмет, вымещая свою злость на Эндрю, на их странную связь, на всё, что выходило за рамки его идеального плана победы.

Когда Кевин кончил, он заставил Аарона проглотить всё до последней капли, удерживая его за волосы.

– Вот так, – Кевин тяжело дышал, его лицо было искажено гримасой торжества. – Теперь ты знаешь, что твоя защита — это иллюзия.

Он развернул Аарона спиной к себе, нагибая его над низким столом с оборудованием. Подхватив Аарона под бедра, Кевин уже готовился войти, когда звук открываемой двери стадиона эхом разнесся по тихим коридорам.

Резкий, отчетливый звук шагов. Ритмичный стук подошв, который Аарон узнал бы из тысячи.

Дверь подсобки не просто открылась — она влетела внутрь, ударившись о ограничитель с оглушительным грохотом. На пороге стоял Эндрю.

Его лицо было маской из белого мрамора, но глаза... янтарные глаза горели таким адским пламенем, что воздух в комнате, казалось, воспламенился. Он не сказал ни слова. Он просто смотрел на полураздетого Аарона, прижатого к столу, и на Кевина, чьи руки всё еще сжимали бедра его брата.

– Эндрю, я... – Кевин начал отстраняться, его голос дрогнул. Весь его гонор испарился в ту же секунду, как он встретился взглядом с Миньярдом.

Эндрю сократил расстояние между ними в два прыжка. Он не стал доставать ножи — это было бы слишком быстро. Он ударил Кевина в челюсть с такой силой, что тот отлетел к противоположной стене, снося стойку с клюшками.

– Вон, – голос Эндрю был тихим, вибрирующим от запредельной ярости. Это был голос смерти.

– Эндрю, послушай, он отвлекает тебя от игры, я просто хотел...

Эндрю наступил Кевину на грудь, вдавливая его в пол. В его руке всё же блеснуло лезвие, прижатое к горлу Дэя.

– Если ты еще раз... – Эндрю сделал паузу, и кончик ножа проколол кожу Кевина, пуская тонкую струйку крови. – Если ты хотя бы посмотришь в его сторону без моего разрешения, я вырежу тебе язык и заставлю его съесть. Ты думал, что можешь трогать то, что принадлежит мне?

Кевин замер, не смея дышать. Он видел, что Эндрю сейчас не шутит. Он видел конец своей карьеры и жизни в этих безумных глазах.

– Убирайся, пока я не передумал, – Эндрю убрал ногу.

Кевин, спотыкаясь и лихорадочно натягивая одежду, выскочил из подсобки, не оглядываясь.

В комнате повисла мертвая тишина. Аарон всё еще стоял у стола, дрожащими руками пытаясь поправить разорванную одежду. Его лицо было бледным, на губах запеклась кровь, а в глазах плескался первобытный ужас.

Эндрю медленно обернулся к нему. Его ярость не исчезла, она просто трансформировалась, сфокусировавшись на одной точке.

– Подойди сюда, – скомандовал Эндрю.

Аарон не шелохнулся. Он чувствовал себя грязным, использованным, сломанным.

– Я сказал — подойди.

Аарон сделал несколько неуверенных шагов. Эндрю схватил его за подбородок, заставляя поднять голову. Он внимательно изучил следы на лице брата, покрасневшую кожу на шее, следы чужих пальцев. Его пальцы коснулись губ Аарона, стирая остатки чужого семени.

– Ты позволил ему, – это было не вопрос, а обвинение.

– Он... он застал меня врасплох, Эндрю, – прошептал Аарон, и слезы всё-таки брызнули из его глаз. – Я пытался...

– Ты — моя собственность, Аарон, – Эндрю притянул его к себе, вжимая в свое тело. Его руки дрожали от напряжения. – Только моя. Никто не имеет права прикасаться к тебе. Никто не имеет права видеть тебя таким.

Эндрю сорвал с себя куртку и набросил ее на плечи брата, скрывая следы позора. Он обхватил лицо Аарона ладонями, заставляя смотреть на себя.

– Я сожгу этот корт, если понадобится, – произнес Эндрю, и в его голосе послышались нотки безумной нежности. – Я вырву глаза каждому, кто видел тебя сегодня.

– Эндрю, мне страшно, – признался Аарон, вцепляясь в рукава его куртки.

– Хорошо, – Эндрю прижался своим лбом к его лбу. – Страх поможет тебе запомнить. Ты никогда больше не останешься один. Ты никогда не уйдешь от меня дальше, чем на расстояние вытянутой руки.

Эндрю подхватил Аарона на руки, как маленького ребенка. Тот не сопротивлялся, пряча лицо на груди брата. Эндрю нес его через пустой стадион, и каждый его шаг был клятвой.

Он отвез Аарона обратно в Колумбию. Там, в ванной, он сам раздевал его, смывая следы Кевина горячей водой, почти до красноты растирая кожу мочалкой, словно пытаясь содрать саму память о чужих прикосновениях. Аарон стоял неподвижно, позволяя брату делать с собой всё, что угодно.

Когда они легли в постель, Эндрю накрыл их обоих тяжелым одеялом, запирая в коконе своей одержимости.

– Ты спишь? – тихо спросил Аарон через час.

– Нет.

– Ты убьешь его?

Эндрю помолчал, перебирая светлые кудри на подушке.

– Нет. Он слишком полезен для команды. Но он больше не человек, Аарон. Он — инструмент. А инструменты не трогают чужие сокровища.

Аарон закрыл глаза, чувствуя, как рука Эндрю по-хозяйски ложится на его талию, притягивая еще ближе.

– Я ненавижу, когда ты так говоришь, – пробормотал Аарон, засыпая.

– Ложь, – в последний раз за эту ночь отозвался Эндрю.

Он смотрел в темноту, слушая дыхание брата. Сегодняшний инцидент изменил всё. Теперь он не просто коллекционировал моменты. Теперь он строил крепость. И Аарон был единственным узником, которому было позволено жить в самом сердце этой цитадели безумия. Эндрю Миньярд больше не позволит тени упасть на его отражение.

Потому что то, что принадлежит Эндрю, остается с ним навсегда. До последнего вздоха. До последней капли крови.