← Назад к обзору

Минги, студент третьего курса, учится вместе с Хонджуном, Сонхва, Юнхо, Ёсаном, Саном, Чонхо и Уёном. Сана, первокурсница на курсе лингвистики, уже пять недель встречается с Минги.

Облако из сахарной ваты и стальной щит

Вечер после занятий в университете всегда казался Сане чем-то особенным, но сегодня воздух был пропитан не только привычным запахом кофе и старых учебников, но и каким-то новым, волнующим чувством. Тайна, которую они с Минги хранили пять недель, рассыпалась в прах прямо посреди кафетерия. Но, вопреки её страхам, мир не рухнул. Напротив, стало легче дышать.

Минги поставил перед ней чашку горячего какао, на поверхности которого плавали белоснежные маршмэллоу. Сана обхватила теплый фарфор ладонями, чувствуя, как согреваются пальцы. Друзья Минги — те самые легендарные парни, о которых она столько слышала — теперь сидели напротив и рассматривали её с нескрываемым любопытством, но без тени враждебности.

– Так значит, лингвистика? – подал голос Ёсан, изящно подпирая подбородок ладонью. – Это объясняет, почему Минги внезапно начал интересоваться происхождением слов и правильным ударением. А мы-то думали, у него ранний кризис среднего возраста и тяга к самообразованию.

– Эй! – Минги шутливо толкнул друга в плечо, но тут же вернул руку на спинку стула Саны, словно обозначая свою территорию. – Никакой это не кризис. Просто Сана так интересно рассказывает о своих лекциях, что грех не послушать.

Сана почувствовала, как щеки снова заливает румянец, почти в тон её кофте.

– Он на самом деле очень внимательный слушатель, – тихо добавила она, робко улыбнувшись парням. – Хотя иногда мне кажется, что он просто засыпает с открытыми глазами, когда я начинаю говорить про старославянские корни.

– Это не сон, это глубокая медитация на твой голос, – парировал Уён, отчего за столом раздался дружный хохот. – Наш Минги тот еще романтик, когда хочет. Но мы всё равно в шоке. Пять недель! Хонджун-хён, ты представляешь? Мы жили бок о бок с партизаном.

Хонджун, лидер их компании, внимательно посмотрел на Сану, и его взгляд был теплым.

– Главное, что теперь мы знакомы. Сана, не обращай внимания на Тэхена. Он иногда ведет себя как павлин, которому прищемили хвост. Его страсть к «высокой моде» часто граничит с абсурдом.

– Я всё равно не понимаю, почему он был таким злым, – Сана отпила глоток какао, оставив на верхней губе полоску белой пенки. – Я ведь ему ничего не сделала.

Минги тут же потянулся к ней и аккуратно вытер пенку большим пальцем. Его жест был таким естественным и нежным, что Уён картинно схватился за сердце, а Сонхва мягко улыбнулся.

– Он просто завидует, малыш, – голос Минги снова стал низким и бархатистым. – Завидует, что у кого-то есть вкус и тот, кто дарит подарки от души, а не ради трендов. Завтра я с ним поговорю. Обещаю, он больше не посмотрит в твою сторону.

– Только без драк, Минги-я, – Сана испуганно схватила его за рукав черного худи. – Пожалуйста. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за моей кофты.

– Никаких драк, – Минги накрыл её ладонь своей. – Только конструктивный диалог. Я просто объясню ему, что розовый — это цвет уверенных в себе людей, а его мнение — это шум дождя за окном. Не более.

Вечер прошел на удивление уютно. Парни наперебой рассказывали смешные истории о походах Минги в спортзал и о том, как он однажды пытался приготовить кимчи по рецепту своей бабушки, едва не спалив кухню в общежитии. Сана смеялась, чувствуя, как обида на Тэхена окончательно улетучивается. Здесь, в окружении этих шумных и добрых парней, она чувствовала себя под надежной защитой.

Когда кафетерий начал пустеть, и охранник стал недвусмысленно позвякивать ключами, компания начала собираться.

– Ну что, «зефирка», – Уён подмигнул Сане, вставая из-за стола. – Добро пожаловать в нашу сумасшедшую семью. Надеюсь, у тебя крепкие нервы, потому что Минги — это только верхушка айсберга.

– У неё самые крепкие нервы в мире, раз она терпит меня уже больше месяца, – ухмыльнулся Минги, помогая Сане надеть её сумочку.

Они вышли на ночную улицу. Прохладный осенний ветер тут же попытался забраться под розовую вязку, и Сана непроизвольно поежилась. Минги среагировал мгновенно: он расстегнул свою широкую куртку и притянул девушку к себе, укрывая её полой плотной ткани.

– Холодно? – спросил он, заглядывая ей в лицо.

– Немного, – призналась она, прижимаясь к его теплому боку. – Но так намного лучше.

Они медленно пошли в сторону общежития лингвистов. Уличные фонари отбрасывали длинные тени на асфальт, а под ногами шуршали опавшие листья.

– Знаешь, – тихо начала Сана, глядя на их переплетенные тени. – Я сначала очень испугалась, когда они нас увидели. Думала, что ты разозлишься из-за того, что секрет раскрыт.

Минги остановился под старым кленом и развернул её к себе.

– Сана, послушай меня. Я скрывал это не потому, что стеснялся или боялся их реакции. Просто... когда я с тобой, я чувствую себя так, будто я в каком-то другом мире. Где нет зачетов, нет давления, нет шума. Я просто хотел подольше побыть в этом мире только с тобой. Но сегодня, когда я увидел, как ты расстроена... – он вздохнул, и его глаза блеснули в свете фонаря. – Я понял, что мне плевать на секреты. Если кто-то обижает тебя, я хочу, чтобы все знали: ты под моей защитой. И мне всё равно, что подумают другие.

Сана поднялась на цыпочки и легонько коснулась губами его щеки.

– Ты мой герой, Минги-я. Даже если ты просто защищаешь меня от дурацких комментариев про одежду.

– Я буду защищать тебя от чего угодно, – серьезно ответил он. – Даже от плохого настроения и невкусного кофе.

На следующее утро университет жил своей обычной жизнью. Сана шла на первую пару по фонетике, стараясь не думать о возможной встрече с Тэхеном. На ней снова была та самая розовая кофта — сегодня она надела её принципиально, дополнив образ милой заколкой-бантиком. Она решила, что не позволит чужому мнению диктовать ей, как выглядеть.

Возле входа в главный корпус она увидела знакомую группу парней. Минги стоял в центре, о чем-то спокойно разговаривая с... Тэхеном. Сана замерла, не решаясь подойти ближе. Тэхен выглядел непривычно бледным и постоянно кивал, в то время как Минги, возвышаясь над ним, держал руки в карманах и говорил что-то очень тихим, но, судя по всему, веским тоном.

Через минуту Тэхен быстро развернулся и почти бегом направился в сторону курилки, ни разу не оглянувшись. Минги проследил за ним взглядом и, заметив Сану, мгновенно преобразился. Его суровое лицо осветилось широкой, почти детской улыбкой.

– Доброе утро, принцесса! – крикнул он на весь двор, не заботясь о том, что на них оборачиваются десятки студентов.

Сана подбежала к нему, тяжело дыша.

– О чем вы говорили? Ты обещал не драться!

– А мы и не дрались, – Минги приобнял её за талию и поцеловал в лоб. – Я просто объяснил ему основы колористики. Сказал, что если он еще раз решит поработать модным критиком без лицензии, то его ждет очень долгая и нудная лекция о том, почему не стоит лезть не в свое дело. Кажется, он меня понял.

– Ты чудо, – выдохнула Сана, утыкаясь носом в его плечо.

– Я знаю, – скромно отозвался он. – Кстати, Юнхо и остальные зовут нас сегодня вечером в караоке. Сказали, что хотят официально отпраздновать твое вступление в нашу банду. Пойдешь?

Сана посмотрела на свою розовую кофту, потом на Минги, в чьих глазах она видела только искреннее восхищение и любовь.

– Пойду. Но только если мы споем дуэтом ту глупую песню про котят.

Минги притворно застонал, но в его глазах плясали искорки смеха.

– Ради тебя я готов даже на песню про котят. Но только один раз!

Они вместе вошли в здание университета, и Сана больше не прятала взгляд. Она знала, что её розовый цвет — это не просто одежда. Это цвет её счастья, которое было таким же ярким и теплым, как руки Минги, крепко сжимающие её ладонь. И теперь, когда их тайна стала общим достоянием, это счастье стало только больше, ведь теперь у неё был не только самый лучший парень, но и целых семь новых старших братьев, готовых встать за неё горой.

Проходя мимо зеркала в холле, Сана подмигнула своему отражению. Зефирина? Возможно. Но самая любимая и самая счастливая зефирина в этом университете. И никакие Тэхены этого не изменят.