← Назад к обзору

Минги, студент третьего курса, учится вместе с Хонджуном, Сонхва, Юнхо, Ёсаном, Саном, Чонхо и Уёном. Сана, первокурсница на курсе лингвистики, уже пять недель встречается с Минги.

Ритм караоке и сахарный шторм

Вечер в караоке-боксе начался с хаоса, который был абсолютно естественным для компании из восьми парней, знающих друг друга целую вечность. Стены небольшой комнаты, обитые звукоизоляционным поролоном и украшенные неоновыми лентами, буквально дрожали от смеха и первых аккордов какой-то драйвовой песни. Юнхо и Уён уже вовсю сражались за микрофон, пытаясь решить, кто из них будет петь вступительную партию, а Хонджун обреченно листал каталог песен, понимая, что сегодня серьезной музыки не предвидится.

Сана сидела в самом углу дивана, чувствуя себя так, словно попала в эпицентр торнадо. Но это был добрый торнадо. Минги сидел рядом, его длинная рука по-хозяйски покоилась на спинке дивана за её плечами, создавая своеобразный защитный кокон. Каждый раз, когда кто-то из парней слишком громко вскрикивал или начинал активно жестикулировать, Минги чуть плотнее прижимал её к себе, безмолвно спрашивая: «Ты в порядке?».

– Так, внимание всем! – Сонхва поднялся со своего места, постучав пластиковым стаканчиком по столу. – Поскольку сегодня наш первый официальный выход в свет с Саной, я предлагаю тост. За то, что наш Минги наконец-то нашел ту, кто может сделать его таким... – он замялся, подбирая слово, – розовым и пушистым.

– Эй, я всё еще грозный рэпер! – притворно возмутился Минги, но тут же потянулся к тарелке с фруктами и выбрал самый сочный кусочек клубники, чтобы отправить его прямо в рот Сане.

– Ага, конечно, – хмыкнул Чонхо, который в этот момент пытался разломить яблоко пополам голыми руками. – Мы видели, как ты сегодня утром «грозно» поправлял ей бантик перед входом. Тэхен, наверное, до сих пор икает от страха и осознания твоей суровости.

Сана проглотила клубнику и тихо засмеялась.

– На самом деле Минги очень серьезный, когда дело касается справедливости, – заступилась она за парня, нежно коснувшись его ладони.

– О-о-о, она его защищает! – заверещал Уён, наконец отвоевав микрофон. – Это так мило, что мне сейчас понадобится инсулин. Сана, ты ангел. Как ты вообще выносишь этого ворчливого великана?

– Он не ворчливый, – Сана серьезно посмотрела на Уёна, хотя в её глазах плясали смешинки. – Он просто... очень заботливый. Как большой медведь.

Минги в этот момент выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю от смущения, но при этом его лицо сияло от гордости. Друзья никогда не видели его таким открытым. Обычно Минги был душой компании, но свои глубокие чувства он прятал за шутками или агрессивной подачей на сцене. А с Саной он становился прозрачным, как родниковая вода.

– Ладно, хватит нежностей, – прервал их Юнхо, выхватывая второй микрофон. – Минги, ты обещал! Сана сказала, что вы споете ту песню про котят. Если мы этого не услышим, я буду считать этот вечер официально проваленным.

Минги замер. Он надеялся, что в общем шуме про это обещание забудут.

– Ребята, может, лучше что-нибудь из нашего репертуара? – предпринял он слабую попытку спастись. – У нас отличные новые биты...

– Нет! – хором ответили семеро парней.

Ёсан, который до этого молча жевал мандарин, вдруг оживился и быстро затыкал пальцем в экран терминала.

– Я уже нашел её. «Три маленьких котенка потеряли свои варежки». Минги, твой выход.

В комнате заиграла до ужаса приторная, детская мелодия. Сана радостно захлопала в ладоши и вскочила с дивана, увлекая Минги за собой. Он, тяжело вздохнув и бросив на друзей взгляд, обещающий скорую расправу, взял микрофон.

– Малыш, ты же понимаешь, что после этого моя репутация в университете уничтожена? – прошептал он ей на ухо.

– Зато ты будешь самым крутым котом в моей жизни, – ответила она, лучезарно улыбаясь.

Когда Минги начал читать детскую песенку своим глубоким, хриплым басом, пытаясь при этом попадать в ритм и делать милые движения руками, которые показывала ему Сана, комната взорвалась. Хонджун сполз на пол от смеха, Уён снимал всё происходящее на телефон, обещая сделать это заставкой на всех компьютерах в студии, а Сонхва просто прикрыл лицо руками, не в силах смотреть на это зрелище без слез.

Сана же пела своим тонким, чистым голоском, кружась вокруг Минги. В своей розовой кофте она действительно напоминала сказочного персонажа. В какой-то момент Минги так увлекся, что начал импровизировать, добавляя в детскую песенку элементы хип-хоп фристайла, что сделало выступление еще более абсурдным и великолепным.

– Мяу-мяу, мы потеряли варежки, йо! – выдал он в конце, сделав пафосный жест рукой.

Музыка стихла. Тишина длилась ровно секунду, после чего парни устроили такую овацию, какой не всегда удостаивались профессиональные артисты.

– Это... это было легендарно, – выдохнул Юнхо, вытирая слезы. – Минги, я никогда не забуду твой «мяу-мяу». Никогда.

Сана, раскрасневшаяся и счастливая, обняла Минги за шею.

– Ты был великолепен! Самый лучший рэп-кот.

Минги, всё еще тяжело дыша от смеси смеха и смущения, обхватил её за талию и приподнял над полом.

– Только для тебя, Сана. Только для тебя.

Когда страсти немного улеглись, и микрофон перешел к Чонхо, который решил поразить всех мощной балладой, Минги и Сана вернулись в свой угол. На столе уже стояли новые закуски и напитки.

– Тебе правда не было неловко? – спросила Сана, когда они устроились поудобнее. – Я видела, как Уён снимал. Завтра об этом может узнать весь факультет.

Минги взял её за руку, переплетая их пальцы. Его ладонь была горячей и надежной.

– Знаешь, Сана... Раньше я бы, наверное, сошел с ума от мысли, что кто-то увидит меня таким. Я всегда старался выглядеть крутым, сильным, неприступным. Но с тех пор, как ты появилась, я понял одну вещь.

Он замолчал на секунду, глядя, как неоновые огни отражаются в её глазах.

– Быть крутым — это не значит никогда не носить розовое или не петь детские песни. Быть крутым — это иметь смелость быть собой рядом с тем, кого любишь. И если мои друзья видят, что я готов валять дурака ради твоей улыбки, то пусть смотрят. Это значит, что я счастлив. А Тэхен... Тэхен просто несчастный человек, раз он видит только цвет одежды, а не то, как ты в ней сияешь.

Сана прижалась к его плечу, чувствуя, как внутри разливается тепло, гораздо более приятное, чем от какао.

– Я очень боялась, что твои друзья меня не примут, – призналась она. – Они такие талантливые, такие яркие. А я просто первокурсница-лингвистка, которая любит розовый цвет и милые заколки.

– Эй, посмотри на них, – Минги кивнул в сторону парней.

В этот момент Уён и Юнхо пытались танцевать танго под балладу Чонхо, а Ёсан серьезно обсуждал с Сонхва, какой сорт мандаринов лучше подходит для чистки на скорость.

– Они такие же придурки, как и я, – усмехнулся Минги. – И они уже тебя любят. Ты видела, как Хонджун на тебя смотрел? Он наш «папа», и если он улыбается, значит, ты прошла проверку. Ты стала частью чего-то большего, Сана. Теперь у тебя есть семь телохранителей, не считая меня.

– Я заметила, – улыбнулась она. – Чонхо сказал, что если мне когда-нибудь понадобится помощь с тяжелыми сумками или если кто-то снова скажет глупость про мой наряд, я могу просто написать в их общий чат.

– Он серьезно? – Минги приподнял бровь. – Они уже добавили тебя в чат?

– Пока нет, но Уён обещал сделать это завтра. Сказал, что им не хватает «женской мудрости и розовой эстетики».

Минги рассмеялся, откидывая голову назад.

– О боже, этот чат превратится в хаос. Но я рад. Правда рад.

Вечер продолжался. Было спето еще около двадцати песен, съедено три порции жареной курицы и рассказано бессчетное количество историй. Сана чувствовала себя так, будто знала этих парней всю жизнь. Она узнала, что Сонхва помешан на чистоте, что Ёсан может быть невероятно саркастичным, а Чонхо — самый сильный человек, которого она когда-либо встречала.

Когда пришло время уходить, и они вышли на прохладный ночной воздух, Минги снова привычно укрыл её своей курткой.

– Мы проводим вас! – вызвался Юнхо, но Минги отрицательно покачал головой.

– Нет, я сам. Хочу немного прогуляться с ней в тишине.

– Понимаем, понимаем, – Уён заговорщицки подмигнул. – Романтика, ночные прогулки, всё такое. Сана, до встречи! И помни: розовый — это твой цвет!

Парни ушли вперед, их голоса и смех еще долго разносились по пустой улице. Минги и Сана шли медленно, наслаждаясь моментом.

– Знаешь, о чем я думаю? – тихо спросила Сана, крепче прижимаясь к его руке.

– О чем?

– О том, что завтра в университете всё будет по-другому. Мы больше не секрет.

– Тебя это пугает? – Минги остановился и посмотрел на неё.

Сана покачала головой.

– Нет. Наоборот. Мне хочется, чтобы все видели, какой ты замечательный. Чтобы они знали: за этим суровым рэпером скрывается человек, который может петь про котят и покупать маршмэллоу просто потому, что у его девушки был плохой день.

Минги улыбнулся — той самой улыбкой, которая предназначалась только ей одной. Он наклонился и нежно поцеловал её. Поцелуй был долгим и мягким, со вкусом клубники и ночного воздуха.

– Я люблю тебя, мой маленький ребенок в розовом, – прошептал он, отстранившись.

– И я тебя люблю, мой большой медведь, – ответила она, пряча лицо у него на груди.

Они дошли до общежития, когда на небе уже вовсю сияли звезды. У входа Минги еще раз проверил, плотно ли застегнута её куртка.

– Завтра я зайду за тобой перед первой парой, – сказал он. – И надену ту яркую кепку, которую ты мне подарила. Пусть все видят, что мы отличная пара.

– Ту самую, с ушками? – Сана хихикнула.

– Именно её. Если уж позориться — так с музыкой, – подмигнул он.

Сана вошла в здание, чувствуя себя абсолютно счастливой. Она поднялась в свою комнату, подошла к зеркалу и посмотрела на свою розовую кофту. Тэхен был неправ. Дело было не в цвете. Дело было в том, кто его подарил и как она себя в нем чувствовала.

Она достала телефон и увидела уведомление: «Вас добавили в группу "Восемь и одна зефирка"». Первое сообщение было от Уёна: «Минги уже спит или всё еще тренирует "мяу-мяу" перед зеркалом?».

Сана засмеялась, быстро печатая ответ. Её жизнь в университете только что стала намного ярче, и она знала, что впереди их ждет еще много розовых рассветов и теплых вечеров. Но самое главное — у неё был Минги, её стальной щит и её самое нежное облако.

А на следующее утро весь университет действительно гудел. Но не от сплетен Тэхена, а от вида самого крутого рэпера третьего курса, который шел по коридору в кепке с ушками, крепко держа за руку первокурсницу в розовой кофте. И никто не посмел сказать ни слова, потому что счастье, которое излучала эта пара, было намного сильнее любых модных приговоров.

Тэхен, увидев их, лишь молча уткнулся в свой телефон, стараясь стать как можно незаметнее. Он понял: против такой брони из искренности и любви его ядовитые стрелы были бессильны. А Минги, проходя мимо, лишь слегка кивнул ему, и в этом жесте было столько спокойной силы, что любые вопросы отпадали сами собой.

– Идет? – шепотом спросил Минги у Саны, поправляя свою нелепую, но любимую кепку.

– Идеально, – ответила она, сияя. – Ты в ней самый красивый.

И это была чистая правда. Потому что красота — это не то, что на тебе надето, а то, как ты заставляешь чувствовать того, кто рядом с тобой. И в этом плане Сана и Минги были самыми красивыми людьми во всем университете.