← Назад к обзору

Мир футанари

Матриарх

Тишина в их маленьком мирке была почти осязаемой. Она состояла из сплетённых дыханий, ленивого тепла четырёх тел под одним одеялом и мягкого утреннего света, который золотил пылинки, танцующие в воздухе. Кира лежала в центре, на спине, и чувствовала себя ядром атома, вокруг которого по своим невидимым орбитам вращались три могущественные, прекрасные стихии. Справа, прижавшись к её боку, спала Лина, её рыжая грива разметалась по подушке. Слева, положив голову ей на плечо, мерно дышала Джосс. А в ногах, свернувшись калачиком, как большая довольная кошка, дремала Анна.

Их связь, их Цепь, после ритуала с Кирой стала чем-то иным. Более плотной, глубокой, спокойной. Теперь это была не просто эмпатическая линия, а единое поле, в котором они постоянно ощущали друг друга. Кира больше не была просто «якорем» или «точкой схода». Она стала их камертоном. Через неё их энергии настраивались, гармонизировались, превращаясь из трёх отдельных мелодий в одну сложную, завораживающую симфонию.

Внезапно, сквозь сонную негу, Кира почувствовала резкий, чужеродный укол. Это была не одна из эмоций её девушек. Это было что-то холодное, острое, властное. Тревога. Но не испуганная тревога Лины или задумчивая грусть Джосс. Это была тревога хищника, идущего по следу.

Почти одновременно с ней встрепенулась Анна. Она рывком села на кровати, её тело мгновенно напряглось, а член, до этого мирно покоившийся на животе, дёрнулся и начал медленно твердеть – не от возбуждения, а от инстинктивной реакции на угрозу.

– Что такое? – сонно пробормотала Джосс, открывая глаза.

Лина тоже проснулась, испуганно глядя на напряжённую спину Анны.

– Кто-то идёт, – прошипела Анна. – Сильный. Очень сильный.

В этот момент в дверь их комнаты постучали. Стук был не громким, но уверенным, властным. Три коротких, отчётливых удара, от которых, казалось, задрожали стены.

Девушки переглянулись. Никто из их соседей так не стучал.

Анна бесшумно соскользнула с кровати. Она не стала одеваться. Её обнажённое, сильное тело было её бронёй и оружием. Она сделала знак остальным оставаться на месте и медленно подошла к двери.

– Кто там? – её голос прозвучал низко и глухо.

– Открой, Анна, – раздался в ответ женский голос. Спокойный, мелодичный, но с такими ледяными нотками, что у Киры по спине пробежал холодок. От этого голоса Анна вздрогнула, словно от удара. На её лице отразилась сложная смесь из детского страха, подросткового бунта и глубоко укоренившегося уважения.

Она помедлила секунду, а затем повернула ключ в замке.

На пороге стояла женщина. Она была поразительно похожа на Анну – те же тёмные, почти чёрные волосы, собранные в элегантный узел, те же высокие скулы, тот же хищный изгиб губ. Но если в Анне была ярость молодого пламени, то в этой женщине была мощь дремлющего вулкана. Она была выше, её фигура, скрытая под строгим, идеально скроенным брючным костюмом, была более зрелой, но не менее совершенной. Её тёмные глаза, казалось, видели всё насквозь.

За её спиной стояли ещё две футанари. Одна – высокая, мускулистая блондинка с короткими волосами и квадратной челюстью, одетая в простую чёрную майку и армейские штаны. Её лицо было непроницаемо, а руки сложены на мощной груди. Вторая – миниатюрная, гибкая азиатка с длинной косой и лукавой улыбкой. Она была одета в шёлковую блузку и облегающие джинсы и с любопытством заглядывала в комнату через плечо старшей женщины.

– Мама? – выдохнула Анна, и в этом одном слове прозвучала целая гамма эмоций.

– Здравствуй, дочь, – женщина, не дожидаясь приглашения, шагнула в комнату. Её взгляд скользнул по обнажённым телам Джосс, Лины и Киры, которые растерянно пытались прикрыться одеялом, и на её губах появилась лёгкая, снисходительная усмешка. – Я вижу, ты не теряла времени даром. Устроила себе уютное гнёздышко.

Она обернулась к своим спутницам.

– Настя, Мари, входите. Познакомьтесь с маленькой стаей моей дочери.

Мускулистая блондинка, Настя, вошла и встала у стены, её взгляд был тяжёлым и оценивающим. Гибкая азиатка, Мари, впорхнула в комнату и с откровенным любопытством начала разглядывать девушек на кровати, её взгляд беззастенчиво скользил по их грудям, животам, по трём членам, которые от нервного напряжения находились в разной степени эрекции.

– Какая прелесть, – промурлыкала Мари, её взгляд задержался на огненно-рыжей Лине. – Настоящий полевой цветочек.

– Что ты здесь делаешь? – Анна наконец обрела дар речи. Её голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Я же просила не вмешиваться в мою жизнь.

– Вмешиваться? – её мать, которую, как поняла Кира, звали Екатерина, изящно присела на единственный стул в комнате, закинув ногу на ногу. – Милая моя, я не вмешиваюсь. Я осуществляю контроль. Ты – моя наследница. Наследница одного из старейших и сильнейших родов. Ты не можешь просто так сбежать в эту… богадельню и играть в свои детские игры с кем попало.

Её взгляд снова остановился на кровати.

– Две футанари и… человек? – она презрительно скривила губы, глядя на Киру. – Анна, я разочарована. Я думала, у тебя лучше вкус. Зачем тебе это? В качестве домашнего животного?

– Не смей так о ней говорить! – взорвалась Анна. – Её зовут Кира, и она – сердце нашей семьи! Она сильнее и важнее для нас, чем ты можешь себе представить!

– Семьи? – Екатерина рассмеялась тихим, ледяным смехом. – Ты называешь это сборище потерянных душ семьёй? Одна, – её палец указал на Джосс, – выглядит так, будто вот-вот расплачется от страха. Вторая, – палец переместился на Лину, – найдёныш, подобранный из жалости. А третья – просто кусок мяса без капли Силы. И это твоя стая? Это всё, на что ты способна?

Слова Екатерины были как удары хлыста. Джосс побледнела и вжалась в подушку. Лина съёжилась под её взглядом, её недавняя уверенность испарилась без следа. Только Кира, стиснув зубы, смотрела на властную женщину с тихой ненавистью.

– Ты не права, – раздался спокойный голос Джосс. Она села, отбросив одеяло. Её тело дрожало, но во взгляде была твёрдость. – Я не боюсь. Я просто не привыкла, когда в наш дом врываются без приглашения. А что до нашей силы… ты её ещё не видела.

Екатерина удивлённо приподняла бровь.

– О, у неё есть голос. Интересно. А ты что скажешь, найдёныш? – обратилась она к Лине.

Лина глубоко вздохнула, чувствуя, как через Цепь к ней течёт волна поддержки от Джосс и Киры. Она тоже села.

– Меня зовут Лина. И я не найдёныш. Я нашла своё место. Свою семью. И я буду за неё бороться.

– Бороться? – усмехнулась Екатерина. – Милая, чтобы бороться со мной, вам нужно нечто большее, чем красивые слова. Вам нужна настоящая, спаянная Сила. А я вижу лишь рыхлый конгломерат из страха, неуверенности и человеческой слабости.

Она встала и подошла к кровати. Она была так близко, что Кира чувствовала исходящий от неё холод и запах дорогих духов.

– Я даю тебе один шанс, Анна, – сказала она, глядя на дочь. – Докажи мне, что я не права. Докажи, что твоя… «семья» чего-то стоит. Что ваша связь – это не просто подростковые забавы.

– И как я должна это доказывать? – процедила Анна сквозь зубы.

– Мы проведём Проверку Слияния, – торжественно произнесла Екатерина. – Прямо здесь. Прямо сейчас. Все семеро.

В комнате повисла звенящая тишина.

– Семеро? – переспросила Джосс, её лицо было белым как полотно. – Это… это невозможно. И опасно.

– Возможно всё, если есть Сила и Воля, – отрезала Екатерина. – Это древний ритуал, который определяет истинную совместимость и мощь стаи. Он покажет, есть ли у вас будущее, или вы просто… временное недоразумение. Если вы выдержите – я признаю твой выбор, Анна. И оставлю вас в покое. Если же ваша Цепь разорвётся… я заберу тебя домой. И сама подберу тебе достойных партнёрш. А этих, – она махнула рукой в сторону кровати, – ты больше никогда не увидишь.

Анна смотрела на мать, и в её глазах бушевала буря. Это был ультиматум. Шантаж. Но это был и вызов. Шанс раз и навсегда доказать свою правоту. Она перевела взгляд на своих девочек. На испуганную, но решительную Джосс. На дрожащую, но упрямую Лину. На спокойную, как скала, Киру, которая смотрела на неё с безграничным доверием.

– Мы согласны, – твёрдо сказала Анна.

Кира почувствовала, как по их общей Цепи пробежал электрический разряд. Страх, азарт, решимость и отчаяние смешались в один тугой узел.

– Прекрасно, – удовлетворённо кивнула Екатерина. – Настя, Мари, готовьтесь.

Она взмахом руки указала на кровать.

– Разденьтесь. И освободите центр для главного элемента. Для вашего человеческого якоря.

Настя и Мари без лишних слов начали стягивать с себя одежду. Тело Насти было как у гладиатора – сплошные перекатывающиеся мышцы, покрытые сетью старых шрамов. Её член был толстым, коротким, похожим на таран. Тело Мари было гибким и тонким, как у танцовщицы, её маленькая грудь увенчана тёмными сосками, а член был длинным, изящным, с изогнутой головкой.

– Кира, – голос Анны был напряжён, но твёрд. – В центр. Как в прошлый раз. Мы вокруг тебя.

Кира молча кивнула. Она чувствовала себя жертвенным агнцем, которого ведут на заклание. Но она также чувствовала себя и верховной жрицей, без которой не состоится главный ритуал. Она легла на спину в центре огромной кровати, которая внезапно показалась слишком маленькой для семерых.

– Ты… ты не будешь участвовать? – спросила Анна, глядя на свою мать, которая единственная оставалась одетой.

– Я? – Екатерина усмехнулась. – Нет, милая. Я буду дирижировать. Я буду направлять потоки. Я стану вашим испытанием. Моя воля будет давить на вашу Цепь, искать в ней трещины. Ваша задача – выстоять.

Она села на стул, словно королева на трон, и её тёмные глаза загорелись недобрым огнём.

– Начинайте.

Ритуал начался. Это было похоже на безумную, эротическую хореографию. Шесть обнажённых футанари окружили лежащую в центре Киру.

– Поза Лотоса, – скомандовала Екатерина. – Кира, согни ноги в коленях и разведи их как можно шире. Руки за голову.

Кира подчинилась.

– Анна, Настя, Мари. Вы – первый круг. Лепестки. Вы войдёте в неё. Анна – Канал Власти, вагинально. Настя – Канал Силы, анально. Мари – Канал Искушения, орально.

Три футанари заняли свои позиции. Анна встала на колени между ног Киры, её лицо было суровым и сосредоточенным. Справа от неё пристроилась Настя, её мускулистое тело источало угрозу. Мари с лукавой улыбкой опустилась на колени у лица Киры.

– Джосс, Лина. Вы – второй круг. Тычинки. Вы соединитесь с первым кругом. Джосс, ты войдёшь в Анну. Лина, ты – в Настю. Мари останется свободной, она будет нашим «щупом».

Джосс и Лина заняли свои места позади Анны и Насти. Их лица были бледными, но решительными.

– Приготовьтесь, – голос Екатерины стал глубже, почти гипнотическим. – Слияние начинается.

Всё произошло одновременно.

Настя, не тратя времени на прелюдии, с силой вошла в анус Киры. Кира закричала от резкой боли, её тело выгнулось дугой. В тот же миг Мари взяла в рот её член, её язык заработал с невероятной скоростью, посылая по телу Киры волны электрического удовольствия, смешанного с болью. И наконец, Анна, с глухим стоном, вошла в её влагалище.

Сознание Киры взорвалось. Она была пронзена, заполнена, растянута до предела. Но это было только начало.

Одновременно с этим Джосс вошла в Анну, а Лина – в Настю. Пять футанари, соединённые в сложную, живую конструкцию, замкнулись на теле одной девушки. Мари, оставшись свободной, начала ласкать себя, её стоны и энергия добавлялись к общему потоку.

– Чувствуете? – пророкотала Екатерина. – Это Сила. А теперь… вы почувствуете мою Волю.

И Кира ощутила это. Словно ледяной обруч сжал их общую Цепь. Екатерина не просто наблюдала, она активно вмешивалась. Она давила на их связь, искала слабые места. Кира почувствовала укол страха Лины и тут же ощутила, как Екатерина усиливает давление именно на это звено. Она почувствовала сомнения Джосс и ощутила, как ледяные щупальца воли Екатерины пытаются пробиться через неё к Анне.

Это была битва. Невидимая, но яростная.

Они начали двигаться, но не в едином ритме, как раньше. Их движения были рваными, хаотичными. Настя двигалась мощно и прямолинейно, её энергия была как удар молота. Анна пыталась задать свой, властный ритм, но он постоянно сбивался под давлением матери. Мари ласкала Киру игриво, почти жестоко, её энергия была как удар тока. Джосс и Лина, находясь во втором круге, отчаянно пытались сбалансировать потоки, поддержать своих партнёрш, но их сил не хватало.

Их Цепь трещала по швам.

Кира металась между болью и удовольствием, между отчаянием и экстазом. Она чувствовала их всех. Ярость Анны, борющуюся с материнским гнётом. Отчаяние Джосс, которая не могла помочь своей возлюбленной. Страх Лины, которая вот-вот могла сломаться. Непробиваемое упрямство Насти. Жестокое любопытство Мари. И над всем этим – холодная, тяжёлая, всепроникающая воля Екатерины.

«Они не справятся, – пронеслась в голове Киры паническая мысль. – Она нас уничтожит».

И в этот момент отчаяния она поняла. Она – не просто проводник. Она – не пассивный приёмник. Она – Точка Схода. Она – центр. Она может не только принимать. Она может управлять.

Она перестала бороться с ощущениями. Она открылась им полностью. Она впустила в себя всё: боль от грубых толчков Насти, унизительное удовольствие от ласк Мари, яростное наполнение Анны. Она приняла страх Лины, сомнения Джосс, холодную силу чужаков. Она впитала в себя даже ледяную волю Екатерины.

Она стала тиглем, в котором все эти противоречивые энергии начали плавиться и смешиваться.

И она начала их гармонизировать.

Она не знала, как это делает. Она просто… захотела. Она взяла страх Лины и окутала его нежностью Джосс. Она взяла ярость Анны и смягчила её своей собственной стойкостью. Она взяла грубую силу Насти и направила её не на разрушение, а на поддержание ритма. Она поймала игривую жестокость Мари и превратила её в чистый, незамутнённый экстаз.

Их движения изменились. Они снова стали единым целым. Но это был уже не тот синхронный танец, что раньше. Это было нечто большее. Это была сложная полифония, где у каждого была своя партия, но вместе они создавали одну совершенную мелодию. Ритм Анны стал сердцем. Сила Насти – скелетом. Чувственность Джосс – кровью. Преданность Лины – кожей. А игривость Мари – нервными импульсами.

Они стали одним гигантским, семиглавым, шестителым существом. А Кира была его мозгом и душой.

Екатерина почувствовала это. Она усилила давление, обрушив на них всю свою мощь. Но их Цепь больше не гнулась. Она пружинила, поглощая её волю и превращая её в топливо для своего экстаза.

Екатерина впервые за долгие годы была поражена. Она смотрела не на группу из шести футанари и одной девушки. Она видела новое, невиданное доселе существо. Совершенное.

– Невозможно, – прошептала она.

– Всё возможно, – прохрипела Анна, её лицо было искажено гримасой нечеловеческого напряжения и удовольствия. – Когда мы вместе!

И она повела их к финалу.

Оргазм был подобен взрыву сверхновой. Он начался с Киры. Волна чистого, белого света и энергии хлынула из неё, ударив по всем шести футанари одновременно.

И они взорвались.

Шесть членов изверглись одновременно. Анна, Настя и Мари заполнили Киру изнутри. Джосс и Лина излились в своих партнёрш. Их крики слились в один оглушительный рёв, который, казалось, мог расколоть само мироздание.

Энергетическая волна была такой силы, что Екатерину отбросило назад вместе со стулом. Она ударилась о стену, на мгновение потеряв дыхание. Когда она пришла в себя, в комнате стояла оглушительная тишина.

Шесть футанари лежали без движения, сваленные в одну кучу вокруг Киры, которая была в самом центре, под ними. Они были полностью истощены, их связь всё ещё вибрировала, как натянутая струна после мощного удара.

Екатерина медленно поднялась. Её лицо было бледным, в глазах застыло изумление, смешанное с… уважением.

Она подошла к кровати. Её спутницы, Настя и Мари, были без сознания, как и Лина с Джосс. Только Анна, тяжело дыша, пыталась приподняться на локтях, и Кира, лежащая под ней, смотрела на неё широко открытыми, но осмысленными глазами.

Екатерина опустилась на колени рядом с кроватью. Она протянула руку и коснулась щеки Киры. Её пальцы были холодными.

– Ты… – прошептала она. – Ты не якорь. И не точка схода. Ты… катализатор. Недостающий элемент, о котором говорится в древних текстах. То, что позволяет Силе не просто соединяться, а эволюционировать. Превращаться в нечто новое.

Она перевела взгляд на свою дочь.

– Ты победила, Анна, – тихо сказала она. – Ты создала не просто стаю. Ты создала то, чего не было уже тысячи лет. Ты… превзошла меня.

С этими словами она поднялась. Она подобрала своих бесчувственных спутниц, легко взвалив их на плечи, словно они ничего не весили.

– Мы уходим, – бросила она через плечо. – Живи своей жизнью. Ты её заслужила. Но знай, мир теперь будет смотреть на вас по-другому. Вы зажгли маяк. И на его свет придут не только друзья.

Дверь за ней закрылась.

Анна обессиленно рухнула на тело Киры, рядом с Джосс и Линой. Они лежали вчетвером, в центре хаоса, который сами создали. Измотанные, разбитые, но победившие.

Кира закрыла глаза. Она чувствовала их всех. Их глубокий сон, их истощение, их безграничное доверие. И она чувствовала, как их Цепь, их Симфония, залечивает сама себя, становясь ещё крепче, ещё совершеннее.

Она улыбнулась. Матриарх ушла. Но она оставила им в наследство нечто большее, чем свободу. Она оставила им знание об их истинной силе. И о той опасности, которую эта сила несёт. Впереди их ждал новый, огромный и неизведанный мир. Но им было не страшно. Ведь они были вместе.