Мир футанари
Точка Схода
– Теперь… я понимаю, – выдохнула Кира, и её шепот утонул в густой, пропитанной запахами страсти тишине комнаты.
Четыре обнаженных тела лежали на смятых простынях в полном беспорядке. Три футанари и одна девушка. Хаос был не только на кровати, но и в их душах, которые только что пережили нечто, выходящее за рамки простого физического акта. Они лежали, сплетенные в сложный узел из рук и ног, тяжело дыша, и каждый отголосок чужого сердцебиения ощущался как свой собственный.
Кира, оказавшаяся в самом центре этого живого клубка, чувствовала себя странно… пустой и одновременно переполненной. Пустой, потому что колоссальное напряжение, державшее её все эти годы – страх за Лину, недоверие к её новому окружению, – наконец ушло, оставив после себя гулкую тишину. И переполненной до краев ощущениями, которые всё ещё вибрировали в каждой клетке её тела. Она чувствовала спокойную, хищную удовлетворённость Анны, тёплую, обволакивающую нежность Джосс и восторженную, почти щенячью преданность Лины. Эти эмоции больше не были чужими. Они были отголосками в её собственном сознании, фантомными конечностями её новой, расширенной души.
– Понимаешь что? – лениво промурлыкала Анна, её голос был хриплым от крика. Она лежала, закинув руку на живот Киры, и её длинные пальцы лениво поглаживали гладкую кожу.
– Что это не секс, – тихо ответила Кира, не открывая глаз. – Это… магия. Какая-то первобытная, страшная и прекрасная магия. Вы… вы не просто любовницы. Вы – стая.
Лина, прижавшаяся к другому боку Киры, тихо всхлипнула.
– Кир, прости меня, – прошептала она. – Я не должна была тебя в это втягивать. Я просто… я так хотела, чтобы ты поняла.
Кира повернула голову и открыла глаза. Она посмотрела на свою лучшую подругу – на её рыжие волосы, раскиданные по подушке, на веснушки, которые казались темнее на раскрасневшейся коже, на её зелёные глаза, полные слёз и обожания.
– Не извиняйся, – твёрдо сказала Кира. Она протянула руку и вытерла слезу с щеки Лины. – Ты подарила мне то, чего я и представить себе не могла. Я всю жизнь пыталась тебя защитить от мира, а оказалось, что это ты открыла для меня целый новый мир.
Она перевела взгляд на Джосс, которая лежала у неё в ногах, положив голову ей на бедро. Джосс улыбнулась ей тёплой, понимающей улыбкой. А потом Кира посмотрела на Анну. В тёмных глазах предводительницы этой маленькой стаи не было ни капли насмешки. Только глубокое, серьёзное признание. Признание равной.
– Добро пожаловать в семью, Кира, – повторила Анна, но на этот раз в её словах не было иронии. – Похоже, у нашей Цепи появился якорь.
Следующие несколько дней прошли в туманной, счастливой неге. Кира практически переехала в комнату Анны и Джосс. Она спала с ними, ела с ними, делала уроки, пока три футанари занимались своими делами. Она стала их тенью, их талисманом, их константой. И она никогда в жизни не чувствовала себя более нужной и защищённой.
Она быстро научилась читать их безмолвный язык. Она видела, как лёгкое прикосновение Анны к руке Джосс заставляло Лину улыбнуться на другом конце комнаты. Она чувствовала, как приступ меланхолии у Джосс мгновенно гасился волной спокойной уверенности, исходящей от Анны. Их Цепь была живым, дышащим организмом, и Кира, хоть и не была полноценным звеном, стала его сердцем. Она была той точкой, вокруг которой вращалась их вселенная.
Но со временем её начало мучить новое, незнакомое чувство. Неудовлетворённость.
Она была идеальным приёмником. Она впитывала их эмоции, их удовольствие, их боль. Во время их близости, даже когда она просто наблюдала, её тело отзывалось на каждую их ласку, на каждый стон. Её оргазмы, которые она теперь испытывала, просто лёжа рядом с ними, были ярче и глубже всего, что она знала раньше.
Но она не могла дать ничего взамен.
Она не могла послать волну успокоения, когда Джосс грустила. Не могла поделиться своей силой, когда Лина сомневалась в себе. Не могла ответить на собственническую страсть Анны таким же всепоглощающим чувством. Она была зеркалом, отражающим их свет, но не источником света. И эта односторонняя связь начала казаться ей неполноценной.
Однажды вечером, когда они все вместе валялись на кровати, просматривая какой-то глупый сериал, Кира решилась озвучить свои мысли. Анна лежала, положив голову ей на живот, Лина массировала ей ступни, а Джосс сидела рядом, перебирая её волосы. Кира чувствовала себя избалованной принцессой в окружении трёх могущественных богинь.
– Девочки, – тихо начала она, и все трое тут же обратили на неё внимание, их эмпатическая связь мгновенно уловила перемену в её настроении.
– Что такое, якорь наш? – спросила Анна, приподнимаясь на локте.
– Я… я чувствую себя немного… обделённой, – призналась Кира, краснея. – Вы делитесь со мной всем. Вашими чувствами, вашим удовольствием. Я принимаю, принимаю, принимаю… Но я ничего не даю. Я как чёрная дыра.
– Глупости, – фыркнула Лина. – Ты даёшь нам больше всех. Ты даёшь нам стабильность. Когда я чувствую тебя рядом, все мои страхи уходят.
– Она права, – кивнула Джосс. – Твоё присутствие… оно нас заземляет. Не даёт нашей связи превратиться в хаос.
– Это всё прекрасно, – вздохнула Кира. – Но это пассивная роль. Я хочу… я хочу быть активной. Я хочу, чтобы вы почувствовали меня. Так же сильно, как я чувствую вас. Я хочу стать не просто якорем, а… точкой схода. Местом, где все ваши линии сойдутся воедино.
Она села на кровати, её глаза горели решимостью.
– Я хочу, чтобы вы заполнили меня, – её голос дрогнул, но она заставила себя продолжать. – Полностью. Все трое. Одновременно.
В комнате повисла тишина. Лина и Джосс ошарашенно смотрели на неё. А на лице Анны медленно расцветала её знаменитая хищная, дьявольская улыбка. Она села напротив Киры, и в её глазах заплясали опасные огни.
– Ты понимаешь, о чём ты просишь? – прошептала она, и её голос вибрировал от сдерживаемого возбуждения.
– Да, – твёрдо ответила Кира, хотя её сердце колотилось как сумасшедшее.
– Тройное проникновение, – медленно, смакуя каждое слово, произнесла Анна. – В одну девушку. Это… за гранью. Это может быть опасно. И физически, и ментально. Твоё тело, твоё сознание может не выдержать такого потока.
– Моё тело выдержит, – упрямо сказала Кира. – А моё сознание… оно уже ваше. Что бы ни случилось, я знаю, что вы меня поймаете.
Анна долго смотрела ей в глаза, словно пытаясь заглянуть в самую душу. Затем она перевела взгляд на Джосс и Лину.
– Что скажете, звенья мои? Наш якорь бросает нам вызов.
Джосс выглядела обеспокоенной.
– Анна, это и правда рискованно. Мы никогда такого не делали. Связь может дать сбой от такой перегрузки.
– Или стать в тысячу раз сильнее, – возразила Лина, её глаза горели азартом. – Я с Кирой. Если она готова, то и я готова. Я хочу этого. Хочу почувствовать её полное принятие.
Все посмотрели на Джосс. Та вздохнула, но потом на её лице появилась мягкая улыбка.
– Хорошо. Я доверяю Кире. И я доверяю нам. Если мы сделаем это, то сделаем правильно.
– Решено! – Анна хлопнула в ладоши. Её энергия заполнила всю комнату. – Но это не будет просто трах. Это будет ритуал. Наше высшее таинство. И готовиться к нему мы будем как положено.
Подготовка заняла весь следующий день. Это действительно было похоже на священнодействие. Они не ходили на занятия. Они заперлись в своей комнате, отключив телефоны. Они много говорили, делились самыми сокровенными страхами и желаниями. Они приняли общую ванну, омывая и лаская тела друг друга, но без страсти, а с благоговейной нежностью. Они кормили друг друга фруктами и шоколадом. Они доводили свои тела и души до состояния абсолютной гармонии и доверия.
К вечеру атмосфера в комнате стала почти осязаемой. Воздух был густым, наэлектризованным, но при этом спокойным. Они были готовы.
– Есть одна поза, – сказала Анна, когда они, обнажённые и расслабленные, лежали на кровати. – Она идеальна для нашего ритуала. Но она очень сложная. Она потребует от тебя всей твоей силы, Кира. Физической и духовной. Поза мостика.
Она объяснила. Кира должна будет лечь на спину, согнуть ноги и, упираясь ступнями и ладонями в кровать, поднять таз как можно выше, выгнув тело дугой. В таком положении все три её «входа» – рот, влагалище и анус – становились доступны.
– Я смогу, – без колебаний ответила Кира.
Они зажгли несколько свечей, наполнив комнату тёплым, мерцающим светом и ароматом сандала. Анна достала большой флакон с самой лучшей, самой скользкой смазкой.
– Ложись, – скомандовала она, и её голос был низким и торжественным.
Кира легла на спину. Её сердце стучало так громко, что, казалось, его слышат все. Анна, Джосс и Лина встали на колени вокруг неё.
– Сначала мы подготовим тебя, – прошептала Джосс и наклонилась, целуя её в губы.
Пока Джосс дарила ей глубокий, чувственный поцелуй, Лина начала массировать её живот, круговыми движениями спускаясь всё ниже, а Анна щедро поливала смазкой её промежность и ягодицы, её пальцы нежно раздвигали складки кожи, проникая в самые потаённые уголки. Кира стонала в рот Джосс, её тело уже горело и плавилось от предвкушения.
Когда она была полностью расслаблена и насквозь мокрая, Анна дала знак.
– Теперь, Кира. Мостик.
Кира глубоко вздохнула, согнула ноги в коленях, упёрлась ладонями в матрас по обе стороны от головы и с усилием оторвала таз от кровати. Мышцы её бёдер, ягодиц и спины напряглись до предела. Она выгнулась, задрав свой таз к потолку. Это было тяжело, но взгляд трёх пар любящих и жаждущих глаз давал ей силы.
Они не стали медлить.
– Лина, – тихо скомандовала Анна. – Ты первая. Канал доверия.
Лина подползла к ногам Киры и встала на колени между её согнутых ног. Она обильно смазала свой член, который уже был твёрдым как камень и пульсировал от возбуждения. Она посмотрела в глаза Кире, которая видела её в перевёрнутом виде. Во взгляде Лины была вся её любовь и благодарность.
– Я люблю тебя, Кир, – прошептала она и, приставив головку к её сжатому колечку ануса, начала медленно входить.
Кира вскрикнула от острой, но сладкой боли. Она чувствовала, как узкие мышцы растягиваются, принимая в себя горячую, твёрдую плоть её лучшей подруги. Лина двигалась очень медленно, нежно, давая ей привыкнуть. Каждый сантиметр был одновременно и пыткой, и блаженством.
– Джосс. Канал нежности, – раздался голос Анны.
Джосс опустилась на колени перед лицом Киры. Она взяла её за подбородок и снова глубоко поцеловала, а затем её губы начали свой путь вниз, по шее, к груди. Она ласкала языком её напрягшиеся соски, заставляя Киру выгибаться ещё сильнее. Дойдя до её рта, она не стала целовать. Она посмотрела Кире в глаза и, увидев в них молчаливое согласие, взяла в рот её подбородок, а затем, медленно, начала брать в рот её губы, её язык, наполняя её собой. Но нет, это было не то. Анна имела в виду другое. Джосс отстранилась, и Кира поняла. Она открыла рот, и Джосс, приподнявшись, медленно ввела в него свой член. Он был не таким большим, как у Анны, но идеально гладким и горячим. Он заполнил её рот, упираясь в нёбо, и Джосс начала медленные, неглубокие движения, её взгляд был полон обожания.
Кира мычала, её сознание разрывалось на части. Она чувствовала, как Лина медленно движется в её анусе, а Джосс – в её рту. Два члена, два ритма, два потока любви.
– Анна… – простонала она сквозь кляп члена Джосс.
– Я здесь, – раздался низкий голос прямо над ней. – Канал власти. Я замкну Цепь.
Анна встала между ног Киры, рядом с Линой. Её член был огромен, тёмен, он внушал трепет. Она щедро смазала его и, раздвинув влажные губы киски Киры, приставила к ней свою мощную головку.
– Готова, моя королева? – пророкотала она.
И, не дожидаясь ответа, вошла. Одним сильным, глубоким толчком. До самого основания.
Мир для Киры взорвался.
Если проникновение Лины было нежным, а Джосс – чувственным, то вторжение Анны было абсолютным, всепоглощающим. Она почувствовала, как её тело натянулось до предела, как три члена заполнили её без остатка. Анальный, вагинальный, оральный. Три точки входа, три источника невероятных ощущений.
Она закричала, но крик утонул, заглушенный членом Джосс. Её тело содрогнулось в конвульсии.
И тут она почувствовала их. Всех троих. Одновременно.
Через член Лины в неё вливалась её детская привязанность, её благодарность, её робкая, но бесконечная любовь. Через член Джосс она впитывала её глубокую эмпатию, её мудрость, её всепонимающую нежность. А через член Анны в неё врывалась её первобытная сила, её властность, её яростная, собственническая страсть, которая говорила: «Ты – моя. Наша».
Три футанари тоже ощутили это. Замкнув Цепь на Кире, они почувствовали не только её шок и экстаз. Они почувствовали друг друга через неё. Анна чувствовала нежность Джосс, Джосс ощущала преданность Лины, Лина впитывала силу Анны. Кира стала для них идеальным проводником, усилителем, который превратил их связь в нечто божественное.
Они начали двигаться. В едином, гипнотическом ритме. Анна задавала темп – мощный, глубокий, первобытный. И Лина с Джосс подстраивались под него инстинктивно. Три члена двигались в унисон, наполняя и опустошая Киру. Её тело на мостике дрожало, мышцы горели огнём, но она держалась. Она не могла их подвести. Она была их центром, их точкой схода.
– Да… да! – рычала Анна, её бёдра с силой бились о тело Киры. – Чувствуешь, детка?! Чувствуешь нас?!
Кира не могла ответить. Она могла только мычать и плакать от переизбытка ощущений. По её щекам текли слёзы, смешиваясь со слюной и смазкой Джосс. Её мир сузился до этих трёх членов, до этого единого ритма, до этого всепоглощающего потока энергии. Она чувствовала, как приближается оргазм – не её собственный, а какой-то общий, вселенский.
Это почувствовали и они. Их Цепь загудела, как перегретый реактор.
– Сейчас… все вместе! – скомандовала Анна.
Она сделала ещё несколько яростных, глубоких толчков, и Кира взорвалась.
Её тело выгнулось так, что, казалось, сломается позвоночник. Крик, который она издала, был нечеловеческим – он вырвался откуда-то из глубин её естества, обойдя член Джосс. Мышцы её влагалища и ануса сжались с немыслимой силой, а горло сдавило член Джосс. Волна экстаза была настолько мощной, что на мгновение в её глазах потемнело.
Её оргазм стал детонатором.
С рёвом, который потряс стены комнаты, Анна излилась в её влагалище. В ту же секунду Лина, крича от восторга, кончила в её анус. И почти одновременно с ними Джосс, издав глубокий стон, разрядилась ей в горло.
Три потока горячего семени заполнили её одновременно.
На несколько мгновений всё замерло. А потом Кира обессилела. Её руки и ноги подкосились, и она рухнула бы на кровать, если бы они не подхватили её.
Они осторожно извлекли свои обмякшие члены. Джосс помогла ей откашляться, Лина поддерживала её за плечи, а Анна опустила её на подушки.
Она лежала, абсолютно пустая, её тело было покрыто потом и спермой, и мелко дрожало. Она была истощена так, как никогда в жизни. Но в её душе царил абсолютный покой. Дыра, которую она чувствовала, исчезла. Она была заполнена. Навечно.
Они легли вокруг неё, создавая свой привычный защитный кокон. Никто ничего не говорил. Слова были не нужны. Их Цепь вибрировала на новой, неслыханной доселе частоте. Она стала совершенной.
Кира медленно повернула голову и посмотрела на Анну.
– Спасибо, – прошептала она одними губами.
Анна наклонилась и нежно поцеловала её в лоб.
– Это тебе спасибо, наша Точка Схода, – так же тихо ответила она.
Кира закрыла глаза, и на её лице появилась слабая, но абсолютно счастливая улыбка. Она чувствовала их всех – их усталость, их нежность, их безграничную любовь. И впервые она смогла ответить. Она не знала, как это делает, но она собрала всю свою благодарность, всё своё обожание, всё своё счастье в один маленький, тёплый импульс и послала его по Цепи.
Она почувствовала, как все трое одновременно и согласно вздохнули, и волна ответной любви накрыла её, убаюкивая. Она больше не была якорем или сердцем. Она стала фундаментом. Непоколебимым основанием, на котором отныне будет стоять их маленький, безумный, но абсолютно совершенный мир. И это было лучшее чувство на свете.