Мировой легион. История Гражданина.
Последний Аккорд Апокалипсиса
Мир вернулся. Не постепенно, не мягко, а с оглушительным, разрывающим рёвом, будто сама ткань реальности, растянутая до предела, с хлопком вернулась на место. Изумрудная вспышка, поглотившая Лёню, схлопнулась, и его с brutalной силой швырнуло обратно. Он рухнул на колени, но не на раскаленный мрамор цитадели, а на что-то мягкое, влажное, живое.
Тяжело дыша, он поднял голову. Над ним, сквозь густые, почти черные от влаги кроны вековых деревьев, пробивался тусклый, серый свет пасмурного дня. Воздух… Боже, какой воздух. Густой, прохладный, наполненный запахами, которые он почти успел забыть за месяцы в огненном аду Оргастра. Запах прелой листвы, влажной земли, грибов и близкого, неминуемого дождя. Вместо вони гари, крови и озона – прохлада осеннего кавказского леса.
Лёня снял шлем. Подставил лицо мелкой, ледяной мороси. Он дома.
Вокруг, на большой поляне, один за другим материализовались его товарищи. Они появлялись из ниоткуда, словно призраки, падали на траву, ошарашенно оглядываясь. Несколько секунд царила оглушающая тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием и шелестом дождя. А потом…
Потом кто-то неуверенно рассмеялся. Кажется, это был Тобиас Домзальски, который, сидя на земле, просто смотрел на свои руки, не веря. Этот смех, нервный, срывающийся, подхватил Джим, потом Юджин, а затем он перерос в нечто большее. В радостные крики, в слезы, в объятия.
Они сделали это. Они выжили. Они вернулись.
Эльза, забыв о своем королевском достоинстве, со слезами, текущими по бледным щекам, прижималась к Анне, а та, в свою очередь, вцепилась в Кристоффа, который просто гладил ее по волосам, не в силах вымолвить ни слова. Их дети, маленькие и уже такие взрослые, сгрудились вокруг, создавая живой, дрожащий от счастья комок.
Иккинг и Том, сбросив шлемы, рухнули в объятия своих родителей. Стоик Обширный, могучий вождь, великан, смотрел на сына и внука, и в его суровых глазах стояли слезы. Он хлопал их по спинам своими огромными ладонями, и в этих шлепках было больше любви и гордости, чем в тысяче слов. Валка, прижавшись к мужу, с улыбкой смотрела на своих мальчиков. Она гордилась ими. Они изменили мир. И не один.
Рапунцель, с ее вечным оптимизмом, который не сломил даже ад Оргастра, с радостным визгом повисла на шее Юджина, осыпая его поцелуями. Кассандра, стоявшая рядом, впервые за долгое время улыбалась – не кривой усмешкой воина, а теплой, искренней улыбкой.
Мерида и ее братья-близнецы устроили веселую кучу-малу, хохоча и катаясь по мокрой траве, а их родители, король Фергус и королева Элинор, смотрели на них с нескрываемым обожанием.
Моана просто стояла, раскинув руки, и ловила лицом капли дождя, улыбаясь так, будто встретила старого друга. Рядом с ней родители и бабушка Тала плакали от счастья.
Райя крепко, до боли, стиснула в объятиях Намари. Вся их былая вражда, все недоверие сгорели в пламени войны, оставив после себя лишь пепел, на котором выросла крепкая, сестринская любовь. Бенджа и Вирана, их отцы, стояли рядом, положив руки им на плечи. Два народа, разделенные стеной, теперь были одной семьей. Сису, приняв свой драконий облик, нежно обвила их всех своим длинным, переливающимся телом, укутывая теплом и заботой. Они целовали ее в морду, а она мурлыкала, как гигантский кот.
Джим, обессиленный, но счастливый, обнимал Клер. Она гладила его по волосам, что-то шепча, и он чувствовал, как напряжение последних месяцев отпускает его.
– Мы справились, – прошептала она и нежно поцеловала его в губы.
Катя опустилась на траву рядом с Лёней. Она тоже сняла шлем, и её светлые волосы, спутанные и влажные, растрепал ветер. Она ничего не сказала. Просто взяла его за руку, переплетая их пальцы, и крепко сжала. Её глаза, огромные, серые, полные слез и безграничного счастья, смотрели на него.
– Мы дома, Лёнь, – тихо прошептала она. – Мы дома.
Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он просто смотрел на неё, на свою Катю, на свою странную, невозможную семью, разбросанную по этой осенней поляне. Герои мультфильмов, принцессы, маги, тролли, драконы. Его Мировой легион. Его семья.
Он притянул её к себе, крепко, отчаянно, будто боясь, что она сейчас исчезнет. И она ответила ему таким же объятием. А потом, подняв лицо, поцеловала его. Нежно, но требовательно, вкладывая в этот поцелуй всю пережитую боль, весь страх и всю бесконечную радость возвращения. Мир Оргастра, со всем его адом, остался позади.
Чуть в стороне, под сенью старого дуба, стояли они – те, кто еще недавно был врагом. Моргана ле Фей, Ангор Рот, Тронос Мамбу и король Рунард. Они молча, с какой-то тоскливой завистью, смотрели на эту сцену всеобщего счастья. Они были здесь, они выжили, но они были чужими на этом празднике жизни.
Лёня, оторвавшись от Кати, заметил их. Он поднялся и, не говоря ни слова, подошел к ним.
– Здесь хватит места для всех, – просто сказал он, протягивая руку.
Моргана, самая гордая и неприступная из них, помедлила, но потом, едва заметно кивнув, шагнула вперед, принимая его приглашение. Остальные последовали за ней. Они все еще были настороже, но лед тронулся.
***
Когда начало темнеть, Лёня и остальные разожгли большой костер. Сухие ветки трещали, разбрасывая искры, а пламя отгоняло сырость и холод надвигающейся ночи.
Эльза, Джек, Дукси, Зои, Мерлин, Нари и даже Моргана, объединив свои силы, сотворили настоящее чудо. Вокруг костра, словно грибы после дождя, выросли скромные, но уютные убежища. Ледяные иглу Эльзы и Джека, переливающиеся в свете огня. Хижины из живых ветвей и лозы, созданные магией Морганы и Нари. Каменные гроты, поднятые из земли Мерлином. Каждый внес свою лепту.
Ужин был скудным. Сухие пайки, галеты, консервы и вода из фляжек. Но никогда еще еда не казалась им такой вкусной. Они сидели вокруг огня, уставшие, грязные, но свободные.
Кто-то играл в шахматы, вырезанные из дерева Юджином. Кто-то тихо разговаривал, делясь воспоминаниями. Кассандра, к всеобщему удивлению, сидела рядом с Таней фон Дегуршафф и ее батальоном. Маленькая, хрупкая девочка в форме, которая еще недавно была безжалостным «Демоном Рейна», сейчас выглядела просто потерянным ребенком. Кассандра нежно обнимала её, гладила по волосам, и Таня, впервые за всю свою короткую, страшную жизнь, не отталкивала эту ласку. Она прижималась к Кассандре, как к старшей сестре, которой у нее никогда не было. Виша и остальные бойцы 203-го батальона смотрели на это с молчаливым одобрением. Их командир наконец-то нашла покой.
Мэри Сью, измотанная до предела, уснула прямо у костра, положив голову на колени отцу. Антон Сью нежно укрыл ее своим плащом. Дрейк, Виви и Эдгар, ее верные друзья, сели рядом, создавая живой щит, охраняя ее сон.
Лёня достал из своего Закипса потрепанную, обгоревшую по краям книгу. «451 градус по Фаренгейту». Он открыл ее на последней странице.
– «А потом, когда нас спросят, что мы делаем, мы ответим: мы вспоминаем», – тихо, почти шепотом, начал читать он. Его голос, спокойный и ровный, разносился в ночной тишине. – «Да, мы ходячая память о прошлом… Когда-нибудь мы вспомним так много, что выроем самую большую в истории могилу и навеки похороним в ней войну».
Он закрыл книгу.
– Я хочу, чтобы так и было, – сказал он, обводя взглядом свою семью. – Чтобы больше никто и никогда не сжигал книги. Чтобы в мире не было места жадным, самоуверенным, ослепленным гордыней ублюдкам, жаждущим только власти и славы. Чтобы никто больше не голодал и не дрался друг с другом ни за что.
Он встал. Огонь отбрасывал на его лицо резкие тени, и сейчас он выглядел не просто солдатом, а пророком.
– Я клянусь, – его голос окреп, – что мы никогда не бросим своих в беде. Особенно детей. Мы будем защищать слабых, бедных, больных и беспомощных. Мы никогда не обидим мирных граждан. Это наш долг. Как легиона. Как семьи.
Все молча кивнули. Эта клятва была выстрадана кровью и огнем, и каждый из них принимал ее всем сердцем.
Постепенно разговоры стихли. Усталость брала свое. Один за другим, герои расходились по своим временным жилищам. Каждый со своей семьей, со своими близкими. И засыпали. Медленно, с нежной улыбкой на губах. Сном без кошмаров.
***
На следующее утро их разбудил знакомый, радостный писк.
Лёня, проснувшись, выглянул из своей хижины. Погода оставалась пасмурной, но воздух был свежим и чистым. На поляне царило оживление.
К Райе, радостно кувыркаясь и подпрыгивая, катился огромный, похожий на броненосца щенок.
– Тук-Тук! – вскрикнула она и бросилась к нему, обнимая и тиская своего верного друга.
Вслед за ним из кустов вальяжно вышел огромный, саблезубый кот и потерся о ногу Намари. Серлот.
А потом небо разорвал знакомый рев. К Иккингу, спикировав с высоты, подлетел Беззубик. Ночная Фурия, живая легенда, с разлету повалила своего хозяина на землю и принялась с энтузиазмом вылизывать ему лицо.
– Фу, Беззубик, прекрати! – смеялся Иккинг, пытаясь отбиться.
К Тому в этот момент подлетел его потомок – Гром, такой же черный, с пронзительными зелеными глазами.
Из леса вышли и остальные. К Джиму, радостно вопя, бросились Блинки, АРГХ и Драл. Тролли крепко обняли своего Охотника.
К Мирабель подбежал ее младший братик Антонио с ягуаром на поводке, а за ним степенно шла бабушка Альма.
К Моане, хохоча, выкатился полубог Мауи, а рядом с ним шла ее младшая сестра.
Эльзу и Анну окружили их друзья из Зачарованного Леса: Олаф, Свен, Райдер, Ханимарен и Елина.
Все были здесь. Все, кто остался в этом мире, пришли встретить своих героев.
Но это было еще не все. Из-за деревьев вышли еще две фигуры. Профессор Адельхайд фон Шугель, в своем неизменном белом халате, и Этабото Ямацуто со всей своей семьей.
– Гражданин! – воскликнул Шугель, его лицо сияло от радости. – Мы нашли вас! Мы так волновались!
– Мы знали, что вы справитесь, – добавил Ямацуто, низко кланяясь.
Лёня улыбнулся.
– Рад вас видеть, профессор. И вас, господин Ямацуто.
И хорошо, что здесь не было Дюка. Ни настоящего, ни самозванца. Его «подвигов» хватило надолго.
Вскоре из леса послышался гул моторов. На поляну выехали военные грузовики и автобусы. Поисково-спасательные отряды.
– Вас ждут, – сказал Шугель. – Мы приготовили для вас базу. Тёплая вода, чистая одежда, горячая еда, кров и уют. Вы это заслужили.
Легионеры, один за другим, стали собираться и двигаться к автобусам. Они бросали последние взгляды на свой маленький лагерь, на лес, который дал им первое мирное пристанище.
Они садились в автобусы. Каждый со своей семьей, со своими друзьями, со своими питомцами. Лёня сел рядом с Катей, крепко обняв ее. Он смотрел в окно на проплывающие мимо деревья, на серое небо.
Проклятый мир Оргастр остался позади. Мишель Мейлис и вся его империя стерты с лица земли. Все миры спасены.
Они ехали домой. Все вместе.