Мировой легион. История Гражданина.
Тихий исход
***
Тишина, наступившая после огненного шторма, была тяжелее и страшнее самого грохота боя. Она давила на уши, звенела в голове, смешиваясь с запахом горелого металла, сожженной плоти и химической гари, что густым, едким смогом поднималась над площадью. То, что еще десять минут назад было армией, теперь превратилось в выжженный, дымящийся лунный пейзаж, усеянный обугленными остовами техники и почерневшими, скрюченными фигурами.
Белый фосфор сделал свое дело. Жестоко, эффективно и необратимо.
Лёня медленно поднялся из-за укрытия, его руки, сжимавшие винтовку, слегка дрожали. Он оглядел своих товарищей. Все были целы, но на их лицах застыла смесь шока, усталости и плохо скрываемого ужаса от содеянного.
– Накиньте противогазы! – хрипло скомандовал Лёня, доставая из подсумка свой. – Ядовитые испарения. Не хватало еще рак легких подхватить.
– Чтобы не задохнулись от газов! – кивнула Моана, с готовностью натягивая маску.
– Да, дым от белого фосфора ядовитый! – вставил Сэм, его лицо под противогазом было непроницаемым. – Вдохнешь эту парашу – будет только хуже.
Один за другим, герои скрыли свои лица за стеклами и фильтрами. Мир превратился в приглушенное, сюрреалистичное зрелище. Они двинулись вперед, через то, что когда-то было площадью. Под ногами хрустел пепел и оплавленный асфальт. Воздух был горячим, и даже сквозь фильтры противогазов пробивался тошнотворный, сладковатый запах смерти.
Вид был для всех ужасным. Обугленные до костей тела застыли в неестественных позах, словно жуткие скульптуры из кошмара. Кто-то пытался бежать, кто-то закрывался руками, кто-то просто сгорал на месте. Лёня старался не смотреть, но картины сами лезли в глаза, въедаясь в память. Он без этого пытался обойтись, искал другой путь, но война – это искусство выбора наименьшего из зол. И сегодня зло было чудовищным.
«Хоть это и жестоко, но чтобы избавиться от грешников, придется пойти на такое дело», – пронеслось у него в голове. Он остановился на мгновение, снял правую перчатку и неловко, по-солдатски, перекрестился. «Это была кара Господня для грешников и еретиков!» – твердил он себе, пытаясь заглушить голос совести. Он помолился, быстро и сбивчиво, прося прощения не столько у Бога, сколько у самого себя. За то, кем он стал. За то, что ему пришлось сделать.
Катя подошла и молча взяла его за руку. Даже через толстую ткань перчатки он почувствовал ее поддержку.
Пройдя мимо этого горящего котла, они наконец достигли подножия исполинского небоскреба. Огромные стеклянные двери парадного входа были разбиты вдребезги. Они шагнули внутрь, в спасительную прохладу и полумрак. Сняв противогазы, все жадно глотнули относительно чистого воздуха.
И тут же замерли.
Из темных коридоров, из-за колонн, из разбитых витрин на них смотрели сотни маленьких, злобных, светящихся в темноте глаз. А затем из теней хлынула зеленая, визжащая волна. Гоблины. Сотни мелких, уродливых тварей, вооруженных ржавыми тесаками, самодельными копьями и дубинами. Они, видимо, прятались здесь от огненного шторма снаружи.
– Проклятые блохастые комки гистамина! – выродился Тоби, инстинктивно поднимая свой боевой молот.
– А вы чего здесь зависли? – крикнул Лёня, и в его руках, словно по волшебству, блеснули сталь катаны и изогнутое лезвие кукри. Ярость, которую он подавлял на выжженной площади, нашла свой выход. – Испугались белого фосфора?!
– Тогда отведайте сталь! – взревел Джим, его собственный меч уже был в руке.
Больше слов не было. Герои, не сговариваясь, обнажили холодное оружие и приготовили магию. Это была их отдушина. После безличной, механической бойни снаружи им нужен был этот бой – близкий, яростный и честный.
Лёня ринулся вперед, превратившись в смертоносный вихрь. Катана пела в его руках, описывая серебряные дуги, отсекая конечности и головы. Кукри в левой руке работал короткими, рубящими ударами, вспарывая зеленые тела. Катя, вооружившись двумя боевыми ножами, двигалась рядом с ним, ее движения были точны и смертоносны, как у хирурга во время сложнейшей операции.
Кратос и Стоик, как два берсерка, ворвались в самую гущу, их топоры крушили кости и разбрасывали гоблинов, как кегли. Думгай, отбросив в сторону пулемет, достал свой Горн – огромный клинок, который ревел, как бензопила, прорубая просеки в зеленой орде. Геральт танцевал свой смертоносный танец ведьмака, его серебряный меч мелькал так быстро, что глаз не успевал уследить за ним.
Эльза и Джек Фрост работали в паре. Ледяные шипы вырастали из пола, пронзая десятки тварей, а ледяные клинки в руках Эльзы двигались с грацией и яростью, усиленными Даром Единства.
Герои мультфильмов не отставали. Рапунцель, Мерида и Райя, отбросив снайперские винтовки, теперь орудовали короткими мечами и кинжалами, их движения были быстрыми и ловкими. Моана, сжимая в руке свой магический крюк, сбивала врагов с ног и крушила их черепа. Даже Мирабель и Педро, вооружившись тяжелыми тесаками, яростно отбивались от нападавших.
Это была быстрая, кровавая и очищающая резня. Через несколько минут все было кончено. Пол огромного холла был залит зеленой кровью и усеян сотнями изувеченных тел гоблинов.
– Вот так-то лучше, – выдохнул Дюк, вытирая лезвие своего огромного ножа о труп гоблина.
– Нужно подняться выше, – сказал Лёня, переводя дух. – Разведать обстановку.
Они нашли служебную лестницу и начали подъем. Пробежав несколько пролетов, они вышли на третьем этаже. Это был огромный, пустой холл с панорамным окном во всю стену, выходившим на другую сторону небоскреба. Окно, к счастью, было целым.
И вид, открывшийся им, заставил всех замереть.
Перед ними, насколько хватал глаз, простирался Центральный Вокзал Агартада. Гигантское, многоуровневое сооружение из черного металла и стекла, пронизанное десятками монорельсовых путей, уходящих в разные стороны, в туннели, пробитые прямо в стенах каньона. Десятки футуристических, похожих на иглы, поездов стояли на платформах или бесшумно скользили по путям.
Но не это привлекло их внимание.
– Как видно, дела там, на площади, оказались не напрасными! – произнес Фиалтор, отец Крела и Ажи, глядя в бинокль.
– Да, все силы зла сейчас обойдут нас и окажутся позади нас! – добавил Агнар, отец Анны и Эльзы.
Они были правы. Прямо на их глазах с платформ вокзала, из казарм и блокпостов, примыкавших к нему, выливались тысячи солдат. Комбайны, нацисты, воины Драго, американские военные – вся эта разношерстная армия, поднятая по тревоге, теперь спешно формировала колонны и двигалась в обход небоскреба, устремляясь туда, где только что отгремел фосфорный ад. Они шли на подмогу своим павшим товарищам, не зная, что спасать уже некого.
– Что ж, значит, это наш шанс незаметно сесть в поезд и покинуть этот проклятый город к чертям собачьим! – в голосе Лёни прозвучало облегчение. Их безумный план сработал даже лучше, чем он ожидал. Они не просто уничтожили армию, они оттянули на себя все резервы противника.
– Только пусть все они мимо пройдут! – мудро заметила Тала, бабушка Моаны.
– А после мы все по-тихому доберемся до вокзала! – закончила мысль Идуна, мать Анны и Эльзы.
Они затаились. Около получаса они молча наблюдали, как бесконечная река вражеских войск течет мимо, уходя им в тыл. Грохот тысяч сапог эхом отдавался в огромном холле. Наконец, поток иссяк. Вокзал опустел. Почти.
Лёня снова посмотрел в бинокль. На платформах, у входов и на диспетчерских вышках осталось не больше двух-трех десятков охранников. Легкая добыча.
– Пора, – скомандовал он. – Двигаемся. Тихо.
Они спустились на первый этаж и вышли из небоскреба с другой стороны. До вокзала было не больше трехсот метров открытого пространства. Они пересекли его быстрыми перебежками, от тени к тени, от одной груды мусора к другой.
Первых двух часовых у входа сняли Мерида и Райя. Две стрелы, выпущенные почти одновременно, вонзились точно в шеи. Бесшумно и чисто.
Внутри вокзала было гулко и пустынно. Их шаги эхом разносились под высоким сводчатым потолком. Они двигались, как призраки. Лёня и Катя, работая в паре, сняли еще троих ножами. Джим и Клер, используя пистолеты с глушителями, зачистили диспетчерскую вышку. Остальные патрули были нейтрализованы так же быстро и бесшумно. Ни одного выстрела. Ни одного крика.
– Крел, за работу, – шепнул Лёня.
Принц Акиридиан-5 подбежал к главному терминалу расписания. Его пальцы забегали по сенсорной панели.
– Так… ага… грузовые перевозки… северное направление… Сектор 7Г, также известный как «Бракистакистал» или «Чернобыльская Зона Отчуждения». Есть! Товарно-пассажирский состав номер 42. Отправление через семь минут с платформы девять.
– Платформа девять. Все за мной! – скомандовал Лёня.
Они бросились по пустому перрону. Вот он, поезд номер 42. Длинный, черный, состоящий из бронированных контейнеров и нескольких вагонов для персонала. Двери одного из вагонов были открыты.
Они запрыгнули внутрь. Вагон был спартанским: жесткие металлические лавки вдоль стен, тусклое освещение. Лёня заглянул в кабину машиниста. Она была пуста. Поезд управлялся дистанционно. Он вернулся в вагон и заблокировал дверь.
Ровно через минуту поезд плавно тронулся. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, он выехал с платформы и вошел в темный зев туннеля.
Герои сгрудились у грязных, армированных окон. Мимо проносились огни подземного города, а затем и они исчезли, сменившись непроглядной тьмой. Они выбрались. Они покинули Агартад.
Лёня снял шлем и провел рукой по мокрым от пота волосам. Он посмотрел на Катю, на уставшие, но полные надежды лица своих товарищей.
– Мы сделали это, – выдохнул он.
– Да, – кивнула Катя, прижимаясь к его плечу. – Мы сделали.
Поезд нес их вперед, в темноту, навстречу новому аду. Навстречу Чернобылю. Но сейчас это было неважно. Сейчас они были вместе, они были живы, и они были на шаг ближе к своей цели. Путь к Горнилу продолжался.