Мисс Корея
Сливки и сталь
Утро в номере Ли Вона пахло не тревогой, а обещанием чего-то совершенно нового. Юки двигался по комнате с грацией, которая пугала и восхищала одновременно. В каждом его жесте, даже когда он просто перекладывал вещи из коробок, чувствовалась скрытая мощь, не нуждающаяся в магических рангах. Его тело было инструментом, отточенным до совершенства, и сегодня этот инструмент был настроен на защиту — и на нечто гораздо более интимное.
– Хватит на меня так смотреть, Ли Вончик, – Юки усмехнулся, бросая на кровать стопку одежды. – Если мы не выйдем сейчас, я передумаю и оставлю тебя в этой постели до следующего утра.
Я почувствовал, как щеки обдало жаром. Его прямота была обезоруживающей.
– Я просто... не привык видеть тебя таким, – честно признался я, кутаясь в шелк халата.
Юки подошел к зеркалу. На нем была простая черная широкая футболка, скрывающая рельеф мышц, но подчеркивающая размах плеч, свободные шорты и массивные кроссовки. Он нахлобучил на голову черную кепку, козырек которой бросал глубокую тень на его пронзительные голубые глаза. В таком виде он походил на обычного студента или уличного бойца, но никак не на сына величайшего охотника человечества.
– Теперь ты, – он протянул мне одежду. – Твои шелка и бренды сегодня остаются в шкафу. Нам нужно, чтобы «Мисс Корея» исчезла.
Я послушно начал одеваться под его внимательным взглядом. Простая бежевая кофта из мягкого трикотажа, удобные свободные штаны. Юки подошел сзади, когда я застегивал пуговицы, и набросил мне на плечи плотную клетчатую рубашку. Его пальцы на мгновение задержались у моей шеи, едва касаясь меток, оставленных ночью.
– Кепку пониже, – прошептал он, надевая на меня головной убор и поправляя очки в массивной оправе. – И не поднимай голову слишком часто. Твоя улыбка выдает тебя с потрохами.
Я обулся в свои привычные сапоги, и мы вышли.
Сеул встретил нас шумом и суетой, но рядом с Юки мир казался другим. Он не просто шел рядом — он вел меня, постоянно сканируя пространство. Его рука иногда касалась моей спины, направляя, и в этом жесте было столько уверенности, что я перестал оглядываться по сторонам в поисках папарацци или убийц.
– Мы пришли, – сказал он, останавливаясь у входа в район, где торговали всякой всячиной: от дешевой электроники до традиционных сладостей.
Воздух здесь был пропитан запахом жареного теста, сахара и специй. Мы лавировали между лотками, пока не свернули в узкий переулок. Там, за выцветшей вывеской, скрывалась маленькая, совершенно неприметная кофейня. Внутри было тихо, пахло старым деревом и обжаренными зернами.
– Здесь лучший шоколадный фондан в городе, – Юки указал на столик в самом углу, скрытый за раскидистым фикусом. – И здесь никто не спрашивает автографы.
Он подошел к стойке и сделал заказ. Я наблюдал за ним, подперев подбородок ладонью. Без своих доспехов и пафоса Ассоциации, Юки казался удивительно настоящим.
Вскоре он вернулся, неся поднос.
– Твои любимые пирожные, – он поставил передо мной тарелку с изысканными десертами и высокий бокал с моим любимым коктейлем, украшенный зонтиком. – И кола для меня.
– Откуда ты узнал, что это мой любимый коктейль? – удивился я, делая глоток. Прохладная сладость тут же подняла настроение.
– Я изучал твое досье еще до того, как мы встретились в Ассоциации, – Юки откинулся на спинку стула, лениво потягивая напиток из трубочки. – Ты любишь всё, что напоминает о море и лете. Наверное, потому что твоя жизнь — это бесконечная зима под вспышками камер.
Я замер, пораженный его проницательностью.
– Ты действительно видишь меня, Юки. Не образ, а меня.
– Образы меня не интересуют, – он взял вилку и отломил кусочек своего пирожного. – Я вырос среди живых легенд, которые за масками героев прятали пустоту. Ты другой. Ты живой, Ли Вон. Даже когда боишься, ты светишься.
Мы разговаривали обо всем на свете. О его детстве, о том, как он учился драться, чтобы не зависеть от теней отца. О моих мечтах, которые выходили далеко за рамки подиумов. Время летело незаметно. Я смеялся так искренне, как не смеялся уже много лет.
– Ох, черт, как же это вкусно! – воскликнул я, отправляя в рот очередной кусочек пирожного с воздушным кремом.
Юки вдруг замолчал, глядя на меня. В его глазах вспыхнули те самые синие искры.
– У тебя здесь... – он неопределенно махнул рукой в сторону своего лица.
Я потянулся рукой к губам, пытаясь вытереть крем, но он перехватил мою ладонь.
– Постой.
Юки медленно наклонился через стол. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовал запах колы и шоколада. Он нежно коснулся кончиком языка уголка моих губ, слизывая остатки сливок. Его дыхание опалило мою кожу, а сердце, казалось, решило пробить ребра.
– Ты очень красивый и милый, Ли Вончик, – прошептал он, возвращаясь на свое место, но не сводя с меня хищного, обожающего взгляда.
Я почувствовал, как краска заливает не только щеки, но и шею.
– Ты... ты невозможен, – выдохнул я, пытаясь справиться с дрожью в руках.
– Я просто честен, – Юки снова стал серьезным, его взгляд скользнул к окну, а затем вернулся ко мне. – Ли Вон, я хочу, чтобы ты знал. Мой отец не остановится. Он пришлет кого-то посильнее Игриса, если поймет, что я не шучу. Но я не отдам тебя. Ни ему, ни тем, кто нападает на звезд. Ты — мое первое самостоятельное решение. Моя первая настоящая победа над его тенью.
Я накрыл его руку своей, сжимая крепко.
– Я не боюсь теней, Юки. Пока ты рядом, я чувствую, что даже солнце светит ярче.
Он улыбнулся — на этот раз тепло и открыто, без тени сарказма.
– Тогда доедай свой коктейль. Нам пора двигаться дальше. Я обещал тебе свидание, а мы еще даже не дошли до парка аттракционов. Хочу посмотреть, как «Мисс Корея» будет кричать на американских горках.
– Эй! – я в шутку толкнул его в плечо. – Я буду храбр, как настоящий охотник!
– Посмотрим, – Юки подмигнул мне, вставая и протягивая руку.
Мы вышли из уютной кофейни обратно в шумный город. Солнце стояло высоко, отражаясь в стеклах небоскребов. Где-то там, в тенях, возможно, всё еще следили за нами глаза мертвых рыцарей, но здесь, на свету, под защитой парня в черной кепке, я чувствовал себя самым свободным человеком на земле. Мы шли по Сеулу, два беглеца, нашедшие друг друга, и каждый наш шаг был тихим вызовом всему миру, который пытался диктовать нам свои правила.