← Назад к обзору

Мистик Фолс

Шелк и сталь

Утро в Мистик-Фоллс не принесло облегчения. Город замер в хрупком равновесии, которое обычно предшествует разрушительному шторму. Я стояла на веранде дома Форбсов, потягивая крепкий чай — кофе сегодня казался слишком агрессивным выбором. Мой телефон разрывался от сообщений из Нового Орлеана: управляющий галереей паниковал из-за задержки поставки антикварных зеркал из Франции.

– Марсель бы просто сжег склад, если бы ему так докучали, – пробормотала я себе под нос, удаляя очередное уведомление.

– Ты разговариваешь сама с собой? Это первый признак того, что общение с древними вампирами пагубно влияет на психику.

Я обернулась. Кэролайн стояла в дверях, скрестив руки на груди. На ней была пижама с уточками, что резко контрастировало с моим шелковым халатом глубокого винного цвета, но в ее глазах читалась недетская тревога.

– Это признак того, что мой бизнес требует моего присутствия, а я застряла в городе, где главной достопримечательностью является дерево, на котором кого-то повесили в 1864 году, – ответила я, возвращаясь к созерцанию туманного сада.

– Эмили, вчерашний вечер... – Кэр замялась, подходя ближе. – Дэймон ворвался в «Гриль» и орал так, что даже Мэтт испугался. Он говорит, что Элайджа тебя очаровал, что ты теперь его «адвокат дьявола».

– Дэймон Сальваторе обладает воображением пятилетнего ребенка и манерами неандертальца, – я поставила чашку на перила. – Элайджа Майклсон — это личность. Опасная, непредсказуемая, но обладающая тем, чего в этом городе не видели со времен его основания — честью. И если я выбираю провести вечер за беседой с ним, а не слушать нытье Елены о ее нелегкой судьбе, это мое право.

– Но он хочет убить Клауса! – воскликнула сестра. – А Клаус — это... ну, это конец света!

– Клаус — это проблема, которую Элайджа намерен решить. И я предпочитаю быть на стороне того, кто планирует операцию со скальпелем, а не с бензопилой.

Мой монолог прервал звук подъезжающего автомобиля. Черный седан остановился у ворот, и из него вышел мужчина, чье появление заставило Кэролайн судорожно вздохнуть. Это был не Элайджа. Молодой человек в отлично сидящем костюме, но с гораздо более дерзким выражением лица, направился к нам.

– Мисс Эмили Форбс? – спросил он, остановившись у ступеней.

– Допустим, – я смерила его оценивающим взглядом. – И кто же вы, такой официальный в столь ранний час?

– Меня зовут Тревор. Мистер Майклсон просил передать вам это, – он протянул мне небольшой продолговатый сверток, завернутый в плотную крафтовую бумагу и перевязанный шелковой лентой. – И передать, что он ждет вас в полдень у старой церкви. Есть вопросы, требующие вашего... эстетического взгляда.

– Благодарю, Тревор. Свободны, – я кивнула, принимая посылку.

Как только машина скрылась за поворотом, Кэролайн буквально набросилась на сверток.

– Открывай! Что там? Бомба? Чье-то сердце?

– Кэр, ты слишком много общаешься со Стефаном. У него развилась склонность к мелодраме, – я аккуратно развязала ленту.

Внутри лежал тот самый галстук, о котором я упоминала вчера. Тончайший синий шелк с едва заметным узором «пейсли», подлинная вещь конца девятнадцатого века. К нему прилагалась записка, написанная каллиграфическим почерком: «Вы были правы. Цвет действительно безупречен. Жду вашего совета относительно остального гардероба. Э.М.».

– О господи, – прошептала Кэролайн, касаясь ткани. – Это же... антиквариат. Он стоит целое состояние.

– Он стоит признания моей правоты, – я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло азарта. – А это гораздо дороже денег.

В полдень старая церковь Мистик-Фоллс выглядела особенно меланхолично. Разрушенные стены, проросший сквозь плиты плющ и тишина, которую нарушало только пение птиц. Элайджа стоял у самого входа, рассматривая остатки витража. На нем был темно-серый костюм, а тот самый синий галстук идеально дополнял образ.

– Вы пунктуальны, Эмили. Это редкое и весьма похвальное качество, – произнес он, не оборачиваясь.

– В моем бизнесе опоздание на пять минут может стоить выгодного контракта, – я подошла к нему, цокая каблуками по камням. – Вижу, мой подарок пришелся кстати.

Он повернулся, и я снова была поражена тем, как сильно его аура отличалась от всего, что я видела раньше. В нем не было суеты. Только вековая уверенность.

– Этот цвет напоминает мне небо над Средиземным морем, – он коснулся узла галстука. – Благодарю вас. Но я пригласил вас сюда не только ради комплиментов моему вкусу.

– Я так и поняла. Старая церковь — не самое подходящее место для светских бесед, если только вы не планируете исповедоваться.

Элайджа усмехнулся, и в его глазах промелькнула тень печали.

– Мои грехи слишком стары для этого места. Я хотел поговорить о прагматизме. Вы упоминали, что умеете заставлять людей соблюдать контракты.

– Это моя специализация, – я оперлась о полуразрушенную колонну. – Юридическая чистота и психологическое давление.

– Мне нужно соглашение, – он сделал шаг ко мне, понизив голос. – Елена Гилберт — ключ к моему брату. Сальваторе и ваша сестра пытаются защитить ее, совершая одну глупость за другой. Они импульсивны. Вы же... вы мыслите категориями выгоды.

– Вы хотите, чтобы я стала посредником? – я приподняла бровь. – Между древним вампиром, который может убить их всех за секунду, и кучкой подростков с комплексом героя?

– Именно. Я дам им слово, что Елена останется жива до момента жертвоприношения. Более того, я найду способ сохранить ей жизнь и после. Но мне нужно, чтобы они перестали мешать. Перестали втыкать мне кинжалы в спину.

Я внимательно посмотрела в его глаза. В них не было лжи. Только холодный расчет и странная, почти человеческая усталость.

– Вы просите меня гарантировать их лояльность, Элайджа. Это трудная задача. Дэймон неуправляем.

– Для этого у меня есть вы, – он сократил расстояние между нами, и я почувствовала тонкий аромат его парфюма — сандал и старая кожа. – Вы — единственная, кого они боятся больше, чем меня. Потому что вы знаете их слабости. Вы знаете, как лишить их почвы под ногами, не пролив ни капли крови.

– Вы мне льстите, – я улыбнулась, поправляя воротник его пиджака. – Но мне нравится эта затея. Это похоже на сложную сделку по слиянию корпораций, где одна сторона — агрессивный захватчик, а другая — банкрот с амбициями.

– И какова ваша цена, Эмили? – его голос стал бархатистым.

Я сделала вид, что задумалась, медленно обходя его по кругу.

– Во-первых, безопасность Кэролайн. Полная и безоговорочная. Даже если она совершит глупость — а она ее совершит, поверьте мне, — ее жизнь не подлежит обсуждению.

– Согласен, – кивнул Элайджа.

– Во-вторых, когда все это закончится и ваш брат будет... нейтрализован, я хочу получить доступ к архивам вашей семьи. Я слышала, у Майклсонов есть коллекция артефактов и документов, которые могли бы переписать историю искусства.

Элайджа поднял бровь, явно не ожидая такого запроса.

– Вы действительно любите свою работу, не так ли?

– Я люблю истинные ценности, – я остановилась перед ним. – И в-третьих... когда вы вернетесь в Новый Орлеан, вы пригласите меня на танец в «Олд Абсент Хаус». Там играют лучший джаз в мире, и я хочу увидеть, как вы впишетесь в эту атмосферу.

На мгновение в воздухе повисла тишина. Элайджа смотрел на меня так, будто видел впервые. Не как сестру Кэролайн, не как полезного союзника, а как женщину, которая посмела диктовать условия Древнему.

– Вы очень смелая женщина, Эмили Форбс, – наконец произнес он. – Или очень безрассудная.

– Одно другому не мешает, – я протянула ему руку. – Ну так что? По рукам?

Он накрыл мою ладонь своей. Его кожа была прохладной, а хватка — стальной, но в этом жесте было что-то интимное, выходящее за рамки делового соглашения.

– По рукам. Я подготовлю почву для нашей общей встречи. Вечером в поместье Локвудов будет прием. Это идеальное место для официальных заявлений.

– Я буду там, – пообещала я. – И постараюсь сделать так, чтобы Дэймон не пришел с арбалетом.

Мы разошлись в разные стороны, но я чувствовала его взгляд на своей спине до тех пор, пока не села в машину.

Вечер у Локвудов обещал быть томным. Кэролайн металась по комнате, выбирая между розовым и голубым платьем, пока я спокойно наносила красную помаду — мой личный символ готовности к войне.

– Эмили, ты идешь туда как кто? – спросила она, замирая с вешалкой в руках. – Как гостья мэра или как... правая рука Элайджи?

– Я иду туда как Эмили Форбс, – я надела массивное золотое колье. – Человек, который собирается спасти ваши задницы от неминуемой гибели. И, Кэр, надень синее. Оно подчеркивает твои глаза и делает тебя серьезнее. Сегодня тебе это понадобится.

Прием был в самом разгаре, когда мы вошли в зал. Мэр Локвуд сияла, Елена выглядела бледной тенью самой себя в окружении братьев Сальваторе, которые дежурили подле нее, как цепные псы.

Я сразу заметила Элайджу. Он стоял у окна, держа бокал шампанского, и вел светскую беседу с кем-то из совета основателей. Когда наши взгляды встретились, он едва заметно кивнул.

– Ну, началось, – прошептал Дэймон, появляясь рядом со мной с неизменным стаканом виски. – Наша перебежчица прибыла. Что, Эмили, пришла проверить, хорошо ли завязан галстук у твоего нового друга?

– Дэймон, если ты сейчас же не закроешь рот, я расскажу шерифу Форбс о том, кто на самом деле опустошил ее запасы коллекционного бурбона в прошлом месяце, – я даже не удостоила его взглядом. – У нас есть дело. Серьезное.

Я жестом подозвала Стефана и Елену. Мы отошли в более тихое крыло библиотеки.

– Слушайте меня внимательно, – начала я, понизив голос до властного шепота. – У вас есть два варианта. Первый: вы продолжаете играть в партизан, пытаетесь убить Элайджу, терпите крах и в итоге Клаус приходит в город, где его никто не ждет, и вырезает половину населения.

– И какой второй? – хмуро спросил Стефан.

– Второй: вы принимаете его условия. Он дает слово чести, что Елена выживет. Он защищает ее от Клауса. Взамен вы перестаете строить козни и отдаете ему лунный камень.

– Ни за что! – вскинулась Елена. – Мы не можем ему доверять!

– Ты не можешь доверять Дэймону, который едва не превратил твою жизнь в ад, – отрезала я. – А Элайджа — человек слова. Я лично гарантирую выполнение условий с его стороны.

– И почему мы должны верить тебе? – Дэймон прищурился.

– Потому что я — единственная в этой комнате, у кого нет личной драмы, мешающей соображать, – я сделала шаг к нему. – И потому что если вы откажетесь, я умываю руки. И когда Элайджа решит, что вы — помеха, я не стану его останавливать.

В этот момент за моей спиной послышались шаги. Элайджа вошел в библиотеку, и пространство вокруг него словно сжалось.

– Добрый вечер, – произнес он, и Сальваторе мгновенно напряглись. – Я вижу, мисс Форбс уже ввела вас в курс дела.

– Она говорит, ты обещаешь спасти Елену, – Стефан сделал шаг вперед, закрывая девушку собой.

– Мое слово неизменно, Стефан, – Элайджа посмотрел на него со спокойным превосходством. – Я хочу убить своего брата. Для этого мне нужна Елена. Но я не варвар. Мне не нужна ее смерть, если есть другой путь. И Эмили убедила меня, что сотрудничество принесет больше плодов, чем вражда.

Он перевел взгляд на меня, и в этом взгляде было нечто такое, что заставило Дэймона скрипнуть зубами.

– Мы согласны, – внезапно сказала Елена, выходя из-за спины Стефана. – Если Эмили доверяет вам, я рискну.

– Мудрое решение, – Элайджа слегка склонил голову. – А теперь, раз уж мы достигли консенсуса, я бы хотел украсть мисс Форбс на один танец. Надеюсь, вы не возражаете?

Не дожидаясь ответа, он предложил мне руку. Я вложила свои пальцы в его ладонь, чувствуя, как по залу пробежал шепоток. Мы вышли на середину танцпола под звуки медленного вальса.

– Вы великолепно справились, Эмили, – прошептал он, когда мы закружились в танце. – Я начинаю думать, что вы — самое ценное, что я нашел в этом городе.

– Просто хороший менеджмент, Элайджа, – я улыбнулась, глядя ему в глаза. – Люди любят ясность. И они боятся потерять то, что имеют.

– Вы тоже боитесь? – он притянул меня чуть ближе, чем того требовали приличия.

– Я боюсь только плохого вина и безвкусицы, – ответила я, чувствуя, как мир вокруг расплывается, оставляя только ритм музыки и тепло его рук. – Все остальное — решаемые вопросы.

– Вы удивительная, – повторил он те же слова, что и вчера, но теперь в них звучала иная нота. – В Новом Орлеане я часто задавался вопросом, встречу ли я когда-нибудь человека, который сможет смотреть на вечность без страха и с таким изяществом.

– Теперь вы знаете ответ, – я положила голову ему на плечо на долю секунды. – Мы — редкий вид, Элайджа. Нам нужно держаться вместе.

Танец закончился, но он не сразу отпустил мою руку. В этот момент я поняла, что эта игра зашла гораздо дальше, чем просто бизнес-сделка. Между нами возникла связь, сотканная из общих ценностей, старых традиций и опасного притяжения, которое невозможно было игнорировать.

Когда я позже стояла у бара, ко мне подошла Кэролайн.

– Эм... ты понимаешь, что сейчас все на вас смотрели? – она выглядела ошарашенной. – Вы выглядели как... ну, как король и королева этого бала.

– Это называется «держать марку», Кэр, – я сделала глоток шампанского. – Если город катится в ад, мы должны встретить это в лучшем виде.

Ночной воздух был прохладным, когда я выходила из поместья. Элайджа ждал меня у моей машины.

– Завтра начнется настоящая работа, – сказал он, открывая мне дверь. – Клаус уже близко.

– Пусть приходит, – я села за руль и посмотрела на него снизу вверх. – У нас есть план, у нас есть стиль, и у нас есть синий шелковый галстук. Что еще нужно для победы?

Он рассмеялся, и этот звук стал лучшим завершением вечера.

– До завтра, Эмили.

– До завтра, Элайджа.

Я уезжала, глядя в зеркало заднего вида на его одинокую фигуру в свете фонарей. Мистик-Фоллс перестал быть для меня просто местом отпуска. Он стал сценой, на которой мы с Элайджей начали писать свою собственную историю. И я была уверена, что финал этой истории будет таким же безупречным, как крой его костюма.