← Назад к обзору

Младший

Шепот крови и льда

В Пальметто весна всегда наступала внезапно, принося с собой запах цветущего жасмина и липкую тревогу предчувствий. Нил Джостен сидел на краю стола в гостиной, наблюдая за тем, как Аарон и Ники яростно спорят над картой Токио, распечатанной в десятках экземпляров. Прошло две недели с тех пор, как они узнали правду о «Ронни», и воздух в доме Лисов стал настолько тяжелым, что, казалось, его можно было резать ножом.

– Нам нужно просто поехать туда, – Ники в очередной раз ткнул пальцем в район Минато. – Мы придем в эту школу фигурного катания, дождемся окончания тренировки и...

– И что, Ники? – Аарон поправил очки, его голос сочился ядом. – Подойдем к десятилетнему ребенку под присмотром охраны и скажем: «Привет, мы твои генетические копии, а твоя мать была наркоманкой, которая продала тебя за полмиллиона»? Ты хоть понимаешь, как работает судебная система в Японии? Нас депортируют быстрее, чем ты успеешь сказать «извините».

– Эндрю? – Нил повернул голову к человеку, который всё это время неподвижно стоял у окна.

Эндрю Миньярд не курил. Это был плохой знак. Его пальцы мерно отстукивали ритм по подоконнику — один, два, три, затишье. Один, два, три.

– Мы не поедем туда как Лисы, – наконец произнес Эндрю. Его голос был лишен эмоций, но Нил знал этот тон. Это был тон человека, который уже всё просчитал. – Мы поедем туда как те, кто ищет таланты. Или как те, кто хочет инвестировать. Нил, у твоего дяди есть связи в спортивных федерациях Азии?

Нил слегка улыбнулся, чувствуя, как внутри разгорается опасный азарт.

– Стюарт Хэтфорд может организовать даже встречу с императором, если я попрошу. Но он спросит «зачем».

– Скажи ему правду, – отрезал Эндрю. – Скажи, что мы нашли украденное имущество.

***

В Токио было раннее утро. Сота Итоши стоял на льду, чувствуя, как холод пробирается под тонкую тренировочную куртку. Арена была пуста, если не считать тренера и нескольких техников. Сота любил эти часы одиночества. Здесь, в тишине, нарушаемой только свистом лезвий, он не был «третьим Итоши». Он был просто Сотой.

– Прыжок! – скомандовал тренер.

Сота зашел на тройной аксель. Движение было безупречным, легким, почти воздушным. Он приземлился мягко, но в голове внезапно всплыли слова тех девчонок из парка: «Ты совсем на них не похож».

Он остановился, тяжело дыша. На трибуне, в тени, кто-то стоял. Сота прищурился. Это был Рин. Его старший брат должен был быть в «Синей Тюрьме», но, видимо, ему разрешили короткий визит домой перед важным этапом отбора.

– Ты замедлился в середине связки, – голос Рина прозвучал резко, отразившись от бетонных стен. – Саэ бы не одобрил такую небрежность.

Сота подъехал к борту, снимая перчатки.

– Рин-ни, ты пришел посмотреть на меня?

Рин спустился ниже. Его лицо, как всегда, напоминало маску из холодного камня. Он посмотрел на младшего брата сверху вниз, и в этом взгляде Сота снова не нашел ни капли сходства — ни в разрезе глаз, ни в линии подбородка.

– Я пришел сказать, что уезжаю надолго. В «Синей Тюрьме» ставки выросли. Если ты хочешь носить имя Итоши, ты должен быть лучшим не только в Японии, но и в мире. Не позорь нас.

– Рин... – Сота замялся. – Мама говорила, что я похож на нее. Но я смотрел старые фотографии. У нее были темные волосы, как у тебя. Почему у меня серебристые?

Рин на мгновение замер. Его глаза сузились, а аура стала еще более колючей.

– Какая разница? – бросил он. – Гены — это лотерея. Важна только твоя воля к победе. Не забивай голову ерундой.

Рин развернулся и ушел, не оглядываясь. Сота смотрел ему в спину и чувствовал, как внутри растет ледяная пропасть. Он любил своих братьев, он боготворил их, но за этой любовью всегда стояла стена, которую он не мог преодолеть.

***

Вечером того же дня в одном из отелей Токио Нил Джостен закрыл ноутбук.

– Я нашел график его тренировок на завтра. Он будет на открытом катке в парке Ёёги. Это общественное место, охраны будет меньше.

Аарон, сидевший на кровати, нервно сжимал кулаки.

– Мы сумасшедшие. Эндрю, мы совершаем самую большую ошибку в жизни.

Эндрю, проверявший ножи в своих повязках, даже не поднял головы.

– Ошибка была совершена десять лет назад в Южной Каролине. Сейчас мы просто исправляем опечатки.

– А если он испугается? – Ники метался по комнате. – Мы же... мы же выглядим как он, только старше и злее. Он подумает, что мы призраки из его кошмаров!

– Значит, будем действовать осторожно, – Нил встал, подходя к окну. – Я пойду первым. Я не похож на него. Я буду «безопасным» контактом. Эндрю и Аарон, вы останетесь в тени, пока я не подам знак.

– Ты? Безопасный? – Эндрю издал короткий, сухой смешок. – Джостен, ты ходячая красная тряпка. Но план принят.

***

Следующий день выдался солнечным, но морозным. Парк Ёёги был заполнен людьми, но каток для юных талантов был огорожен лентой. Сота тренировался под присмотром матери. Госпожа Итоши сидела на скамейке, кутаясь в дорогое пальто, и с улыбкой наблюдала за сыном.

Сота выполнял вращение, когда заметил парня у бортика. Рыжие волосы, лицо в мелких шрамах и очень внимательный, пронзительный взгляд голубых глаз. Парень не выглядел как фанат Саэ или Рина. Он смотрел именно на Соту.

Когда тренировка закончилась и мать Соты отошла на минуту, чтобы ответить на важный звонок, Нил перемахнул через низкое ограждение.

– Хороший аксель, – сказал он на английском, зная, что дети в семье Итоши учат языки с пеленок.

Сота остановился, вытирая лезвия коньков.

– Спасибо. Вы из федерации?

– Нет, – Нил подошел ближе. – Я просто проездом. Знаешь, Сота, я знал одну женщину. Ее звали Тильда.

Сота замер. Имя прозвучало чуждо, колюче, но в груди что-то болезненно екнуло.

– Я не знаю никакой Тильды.

– Конечно, не знаешь, – Нил сделал еще шаг. – Но она знала тебя. Она называла тебя Ронни.

Мальчик побледнел. Его руки задрожали, и чехол для конька выпал на лед.

– Кто вы? – прошептал он, оглядываясь в поисках матери.

– Я друг твоих братьев, – Нил кивнул в сторону густых зарослей ив у края катка. – Настоящих братьев.

Из тени деревьев вышли двое. Они двигались синхронно, словно отражения в разбитом зеркале. Светлые волосы, ореховые глаза и то самое выражение лица — смесь безразличия и скрытой угрозы.

Сота почувствовал, как мир вокруг него начал вращаться. Он смотрел на Эндрю и Аарона, и в его голове со звоном разбилась последняя иллюзия. Это было не просто сходство. Это было узнавание на уровне клеток, на уровне крови, которая сейчас застыла в его жилах.

– Ронни, – негромко произнес Аарон. Его голос дрогнул, и он поправил очки — жест, который Сота неосознанно повторял сотни раз, когда волновался.

Эндрю молчал. Он просто смотрел на ребенка. На его чистую кожу, на его дорогую одежду, на его испуганные, но такие знакомые глаза.

– Ты... – Сота попятился, его коньки неприятно заскрежетали по льду. – Вы... вы не можете быть здесь.

– Мы здесь, – Эндрю сделал шаг вперед, выходя на самый край льда. – И мы пришли не за Итоши Сотой. Мы пришли за тем, кого у нас отняли.

В этот момент госпожа Итоши закончила разговор и обернулась. Увидев трех незнакомцев рядом с сыном, она вскрикнула, и охрана, дежурившая у входа в парк, мгновенно пришла в движение.

– Уходите! – Сота внезапно выпрямился, хотя его глаза были полны слез. – Я не знаю вас! У меня есть братья! Саэ и Рин — мои братья!

– Они купили тебя, малыш, – тихо сказал Нил, видя, как приближаются люди в форме. – Пятьсот тысяч. Вот сколько стоила твоя жизнь для той женщины.

– Ложь! – выкрикнул Сота, и этот крик был полон такой боли, что даже Эндрю на мгновение отвел взгляд.

– Мы вернемся, – пообещал Эндрю, прежде чем Нил схватил его за плечо, увлекая назад, в толпу туристов. – Это только начало, Ронни. Миньярды всегда возвращают свои долги.

***

Вечер в поместье Итоши был тихим, но это была тишина перед бурей. Сота сидел в своей комнате, запершись на ключ. Он не ел и не разговаривал с матерью. В его голове снова и снова прокручивалась сцена в парке. Те двое... они были его будущим. Его прошлым. Его правдой.

Он подошел к зеркалу и включил яркий свет. Он долго рассматривал свои глаза. Янтарные. Ореховые. Такие же, как у того парня с ножами в рукавах.

Он сел за стол и открыл ноутбук. Дрожащими пальцами он ввел в поисковик: «Миньярд. Южная Каролина. Лисы».

Первое, что он увидел, было фото из спортивной газеты. Эндрю и Аарон Миньярды стоят плечом к плечу после победы в чемпионате. Заголовок гласил: «Монстры из Пальметто: неразрывная связь близнецов».

Сота закрыл лицо руками. Он чувствовал, как его мир, аккуратно выстроенный из побед на льду и любви приемных родителей, рассыпается в прах.

В дверь постучали.

– Сота-кун? – голос матери был полон тревоги. – Открой, пожалуйста. Те люди в парке... они просто сумасшедшие фанаты. Мы уже подали заявление в полицию. Тебе ничего не грозит.

Сота не ответил. Он смотрел на экран, где Эндрю Миньярд смотрел прямо в камеру — холодным, мертвым взглядом, в котором Сота впервые увидел свое собственное одиночество.

***

Тем временем в «Синей Тюрьме» Итоши Рин сидел в раздевалке после изнурительной тренировки. Его телефон, который обычно был выключен, завибрировал. Сообщение от матери: «В парке произошел инцидент. Какие-то иностранцы приставали к Соте. Они были похожи на него. Рин, я боюсь».

Рин сжал телефон так, что пластик хрустнул. Он вспомнил день, когда Сота появился в их доме. Саэ тогда было восемь, Рину — пять. Родители сказали, что это подарок небес. Но Рин всегда знал, что за «подарки небес» не платят наличными в чемодане.

– Значит, они пришли, – прошептал Рин. – Миньярды.

Он встал и подошел к стене, ударив по ней кулаком.

– Я не отдам его. Саэ может быть плевать, но Сота — мой брат. И если эти «монстры» хотят войны, они ее получат.

Битва за Соту Итоши только начиналась. И это была битва, в которой футбол и экси были лишь декорациями для настоящей, кровавой драмы воссоединения семьи, которую когда-то разделила жадность одной женщины.

На другом конце города Эндрю Миньярд стоял на крыше отеля, глядя на неоновые огни Токио.

– Он напуган, – сказал Нил, подходя сзади.

– Хорошо, – ответил Эндрю. – Страх — это начало осознания. Он должен понять, что его жизнь была подделкой. Только тогда он сможет стать настоящим.

– Ты же понимаешь, что Итоши этого так не оставят? Саэ и Рин — национальные герои.

Эндрю наконец достал сигарету и зажег ее. Огонек вспыхнул в темноте, как маленький злой глаз.

– Пусть приходят. Я давно хотел проверить, насколько крепкие кости у японских гениев.

В эту ночь Соте Итоши приснился сон: он стоит на льду, а вокруг него — не трибуны, а высокие стены из колючей проволоки. И два голоса, абсолютно одинаковых, зовут его из темноты:

– Ронни... иди домой.

И Сота, во сне, впервые сделал шаг не к свету прожекторов, а в ту самую темноту, где его ждали его настоящие демоны.