Младший брат
Горький вкус истины
Тишина в квартире матери всегда была иной, чем в моем пустом и величественном особняке. Здесь пахло сушеными травами, свежезаваренным чаем и тем неуловимым домашним уютом, который не купишь ни за какие деньги и не создашь никакой магией. Я сидел на кухне, прислонившись спиной к стене, и смотрел, как мама медленно разливает чай по чашкам. Ее движения стали тяжелее, годы и пережитые потрясения оставили свои следы, хотя я и делал всё возможное, чтобы продлить её жизнь и сохранить здоровье.
– Ты сегодня сам не свой, Джинву, – негромко произнесла она, присаживаясь напротив. – Что-то случилось на собрании?
Я закрыл глаза, и перед внутренним взором снова всплыло лицо Юки. Его небесно-голубые глаза, полные ледяного презрения, и тени, извивающиеся у его ног, словно живые существа. Его слова до сих пор резонировали в моей груди, как удары колокола.
– Юки приходил, – выдохнул я, чувствуя, как привычная маска Теневого Монарха трещит по швам. – Он... он устроил скандал. Снова сорвался на Хэ Ин.
Мама вздохнула, обхватив теплыми ладонями чашку. Она всегда знала Юки лучше, чем кто-либо. Мой младший брат был стихией, которую невозможно было обуздать. Если я был тенью, которая защищает, то он был бездной, которая поглощает. Его сила была дикой, первобытной, и характер соответствовал этой силе.
– Юки никогда не умел лгать, сынок, – мягко сказала она. – Ты же знаешь. Его честность порой граничит с жестокостью, но в ней нет яда, только боль.
– Он назвал её сукой, мам, – я горько усмехнулся, глядя на пар, поднимающийся над чаем. – Прямо при Сухо. Сказал, что я стал подкаблучником, который променял жизнь на имидж. Сказал, что у меня нет вкуса в женщинах и что Хэ Ин интересует только статус семьи Сон.
Я замолчал, ожидая, что мама начнет защищать невестку, но она лишь печально посмотрела на меня. В её взгляде было столько сочувствия, что мне захотелось сжаться, стать снова тем маленьким мальчиком, который прятался за её спиной от жизненных невзгод.
– А Джиа? – спросил я, чтобы сменить тему. – Как она?
– У неё всё хорошо, – улыбнулась мама. – Звонила вчера. В Пусане сейчас тепло. Её муж, Минхо, получил повышение, а маленькому Сонуну уже восемь. Он так похож на тебя в детстве, Джинву. Такой же серьезный и тихий. Джиа счастлива. У неё простая жизнь, без рангов, без порталов и без этой удушающей ответственности, которую ты несешь на своих плечах.
Я представил сестру. Она жила в другом мире — мире обычных людей, где самой большой проблемой был отчет на работе или плохая оценка сына в школе. Я завидовал ей. И в то же время я понимал, что именно ради её покоя я стал тем, кем стал.
– Мам... – я замялся, подбирая слова. – Где я свернул не туда? Когда Юки говорил всё это... я не остановил его. Не потому, что не мог. А потому, что каждое его слово жгло меня изнутри своей правдивостью. Это было горько, невыносимо, но это была правда.
Я придвинулся ближе и прислонился головой к плечу матери, как делал много лет назад. Величайший охотник человечества, правитель теней, перед которым склонялись короли и демоны, сейчас просто искал утешения.
– Хэ Ин... она изменилась, – продолжил я шепотом. – Или, может, это я наконец увидел её настоящую? Она постоянно говорит о «статусе семьи Сон», о том, как мы должны выглядеть в глазах общественности. Она строит из Сухо идеального наследника, ломая его характер, заставляя его заучивать речи. Юки прав — за всем этим глянцем не осталось ничего живого.
– Ты выбрал её в другое время, Джинву, – тихо ответила мама, поглаживая меня по волосам. – Тогда, после победы, нам всем хотелось стабильности. Она была сильной, надежной, она была символом того мира, который ты спас. Но символы редко бывают хорошими спутниками жизни.
– Юки вспомнил Мин Сольно, – я почувствовал, как в груди что-то кольнуло. – Помнишь её? Та девочка из гильдии, которая всегда приносила мне кофе и краснела каждый раз, когда я на неё смотрел. Она была такой искренней. Юки сказал, что она любила меня, а не «Теневого Монарха».
– Я помню её, – мама грустно улыбнулась. – Светлая душа. Но ты тогда искал не любви, а соратника. Ты боялся, что обычный человек не выдержит твоей тьмы. Ты выбрал Хэ Ин, потому что она могла стоять рядом с тобой в бою. Но жизнь — это не только битва, сынок.
– Теперь я это понимаю, – я тяжело вздохнул. – Юки вошел в зал, и от него веяло такой свободой... Он не боится быть изгоем, не боится татуировок, не боится своего гнева. А я? Я заперт в золотой клетке собственного имени. Я смотрю на Сухо и вижу, как он увядает под давлением матери. Мой сын... он боится разочаровать нас. Это не та жизнь, которую я хотел для него.
– Юки — это твое отражение, которое ты пытаешься скрыть, – произнесла мама, глядя в окно. – Твоя дикая часть, твоя честность. Он злится на тебя, потому что любит. Ему больно видеть, как его старший брат, его герой, превращается в декорацию для светских раутов.
– Он ушел, хлопнув дверью, – я вспомнил ледяной сквозняк, оставшийся после брата. – Сказал, что лучше будет общаться с монстрами, чем с нами. И я не нашел, что ему ответить. Хэ Ин требовала, чтобы я наказал его, чтобы защитил «честь семьи». А я просто смотрел ей в глаза и видел в них пустоту.
– И что ты решил? – мама отстранилась и серьезно посмотрела на меня.
– Я не знаю, мам. Я чувствую, что если я ничего не изменю, я потеряю и сына, и брата. И самого себя. Юки вскрыл нарыв, который зрел годами. Его слова про подкаблучника... это было низко, но чертовски точно. Я позволял Хэ Ин управлять нашей частной жизнью только ради того, чтобы дома не было войны. Но в итоге я принес войну в души своих близких.
Я встал из-за стола, чувствуя, как во мне закипает холодная ярость — не на Юки, а на самого себя.
– Мне нужно найти его, – сказал я, расправляя плечи. – И мне нужно серьезно поговорить с Хэ Ин. Без масок и без свидетелей.
– Будь осторожен, Джинву, – мама тоже встала и подошла к двери, провожая меня. – Разрушать декорации всегда больно. Но иногда это единственный способ увидеть небо.
Я кивнул, обнял её на прощание и вышел в прохладные сумерки Сеула. Город сиял огнями, рекламные щиты пестрели моим лицом и лицом Хэ Ин — «Золотая пара Южной Кореи». Тошнотворное зрелище.
Я призвал тень и мгновенно почувствовал след Юки. Он не скрывался. Его аура, мощная и необузданная, пульсировала где-то на окраине города, в районе заброшенных строек. Он ждал меня.
Через мгновение я уже стоял на крыше недостроенного небоскреба. Ветер трепал мои волосы, а впереди, на самом краю парапета, сидел Юки. Его черная футболка развевалась, а теневые щупальца лениво переплетались за его спиной, напоминая крылья какого-то доисторического существа.
– Пришел наказать меня за «оскорбление чести»? – не оборачиваясь, спросил он. Его голос был полон сарказма.
– Пришел сказать, что ты прав, – ответил я, подходя ближе и становясь рядом.
Юки замер. Его щупальца на мгновение застыли, а затем медленно втянулись в тень. Он повернул голову, и в его небесно-голубых глазах я увидел искру удивления, которая быстро сменилась привычной настороженностью.
– Ого, – хмыкнул он. – Неужели Монарх проснулся? Или Хэ Ин просто забыла запереть клетку на ночь?
– Перестань, Юки, – я посмотрел вниз, на крошечные машины, снующие по дорогам. – Я был у мамы. Мы говорили о тебе, о Джиа... и о том, какой выбор я сделал много лет назад.
– И к какому выводу пришли? – брат спрыгнул с парапета и встал в полный рост. Его атлетичная фигура в лунном свете казалась высеченной из камня. – Что я паршивая овца в вашем идеальном стаде?
– Что ты единственный из нас, кто остался человеком, несмотря на всю ту мощь, что в тебе сидит, – я повернулся к нему. – Юки, я виноват перед тобой. И перед Сухо. Я позволил всему этому театру зайти слишком далеко.
Брат молчал, внимательно изучая мое лицо. Его татуировки на шее казались живыми в полумраке.
– Ты ведь знаешь, почему я так её ненавижу? – вдруг тихо спросил он. – Не за имидж. И не за статус. А за то, что она делает с тобой. Она гасит твой свет, Джинву. Она превращает Теневого Монарха в домашнего пса, который лает только по команде «фас» на пресс-конференциях. Ты спас мир не для того, чтобы стать рабом чьих-то амбиций.
– Я знаю, – я сжал кулаки. – Сегодня всё изменится.
– Хэ Ин тебе этого не простит, – Юки усмехнулся, и в этой усмешке была дикая радость. – Она вцепится в свой статус зубами.
– Пусть пробует, – мои глаза вспыхнули фиолетовым. – Я слишком долго был «идеальным героем». Пора вспомнить, кто я на самом деле.
Юки подошел и хлопнул меня по плечу. Его рука была горячей, полной жизни.
– Наконец-то, – выдохнул он. – А то я уже начал думать, что мне придется самому выбивать из тебя эту дурь. Пойдем, брат. Сухо сейчас дома, и поверь, он ждет, когда его отец наконец проявит характер, а не просто кивнет матери.
Мы стояли на вершине мира, два брата, две стороны одной медали. Один — спокойная, величественная тень, другой — мятежная, яркая бездна. И в этот момент я впервые за долгое время почувствовал, что я не один.
– Знаешь, – сказал я, когда мы начали спускаться по теням. – А ведь Мин Сольно до сих пор не замужем.
Юки расхохотался — громко, искренне, распугивая ночных птиц.
– Оставь это на потом, Казанова. Сначала разберись со своей «королевой». Это будет эпичнее, чем битва с Монархами.
Я улыбнулся. Впервые за годы эта улыбка была настоящей. Горький вкус истины сменился предвкушением свободы, и я знал, что обратного пути нет. Семья Сон действительно должна была измениться, но не так, как того хотела Хэ Ин. Мы собирались вернуть себе свою жизнь.