Младший мастер Халдеи
Отречение от трона праха
– Героические Души?.. – хриплый голос Джеймса Поттера сорвался, потонув в мерцающем полумраке кухни на площади Гриммо. Он судорожно перевёл взгляд со своей искалеченной руки на бледное, напряжённое лицо директора. – Альбус, о чём ты говоришь? Призраки? Бесплотные духи? Но та девка в красном... она перехватила руку Лили! Я чувствовал её хватку, она была тверда, как гранит! Это был живой человек из плоти и крови!
– Для истинной магии плоть и дух — лишь две стороны одной монеты, Джеймс, – тихо, с непривычной горечью отозвался Дамблдор.
Старик сидел неподвижно, сложив руки на коленях. Его пальцы, унизанные старинными перстнями, слегка дрожали. Отголосок ментального удара, полученного в подземельях Визенгамота, до сих пор отзывался в висках пульсирующей, тупой болью. Каждый раз, закрывая глаза, Альбус видел не тьму, а ледяную бездну чужого разума, где шестерни времени перемалывали звёзды, а в воздухе стоял удушливый запах сгоревших эпох.
– Вы слишком долго жили в иллюзии собственного превосходства, – раздался от двери холодный, бархатный голос Северуса Снейпа.
Мастер зелий стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его чёрная мантия казалась частью сгустившихся теней, а в тёмных глазах горело мрачное, почти злорадное торжество.
– Северус, прошу тебя, сейчас не время для сарказма, – слабо взмолилась Лили, промокая покрасневшие глаза платком.
– Это не сарказм, Лили. Это констатация вашего дремучего, провинциального невежества, – отрезал зельевар, сделав шаг в круг света от керосиновой лампы. – Вы возомнили, что мир ограничен Хогвартсом, Министерством и кучкой темных магов с романтическими кличками. Но за пределами нашей уютной резервации существует настоящий мир. Часовая Башня. Атлас. Святая Церковь. Организации, ведущие свою родословную от цивилизаций, погибших за тысячи лет до того, как основатели вашей драгоценной школы научились тесать камень.
– И что это меняет?! – взорвался Джеймс, стукнув здоровым кулаком по столу. – Гарри — мой сын! В его жилах течёт кровь Поттеров! Какое право эти сектанты имеют вмешиваться в дела чистокровного рода?!
– Твой сын? – Снейп презрительно скривил тонкие губы. – Ты потерял право называть его сыном четырнадцать лет назад, когда покорно согласился выбросить его на порог магловского дома, словно бракованную партию флаконов для зелий. Ты хотел вырастить послушного героя из Годрика? Поздравляю. Ты вырастил избалованного павлина, который обмочил штаны от одного взгляда Слуги.
– Северус! – повысил голос Дамблдор, но в его окрике уже не было прежней несокрушимой власти.
– Я лишь называю вещи своими именами, директор, – не дрогнул Снейп. – Я связался со своими информаторами на континенте. То, что произошло сегодня в суде, уже завтра станет известно в Праге, Берлине и Риме. Появление открытого представительства Халдеи в Лондоне — это тектонический сдвиг. Халдея — это не просто исследовательский центр. Это мобильный военный орган, созданный семьёй Анимусфир при поддержке Объединённых Наций для ликвидации угроз planet-класса. Если они призвали Слуг в наш мир... значит, наша возня с Тёмным Лордом для них — не более чем досадная помеха на заднем дворе.
– Но Волан-де-Морт... – подал голос Артур Уизли, нервно поправляя очки. – Он ведь сильнейший волшебник столетия! Если он узнает о Гарри...
– Если он узнает о Гарри, – перебил его Сириус Блэк, поднимаясь со своего места с бокалом в руке, – то этот безносый ублюдок впервые в своей никчёмной жизни поймёт, что такое настоящий страх.
Все взгляды обратились к хозяину дома. Сириус выглядел совершенно трезвым, несмотря на выпитый алкоголь. На его скулах играли желваки, а серые глаза горели тем самым огнём, который когда-то делал Блэков самыми опасными дуэлянтами Альбиона.
– Сириус, о чём ты? – нахмурился Джеймс.
– О том, Сохатый, что моя тётя Дорея знала, за кого отдаёт свою жизнь, – раздельно, чеканя каждое слово, произнёс Сириус. – Она переписала ритуальный контур в ту ночь. Она знала, что мальчишку спасёт не светлая вера Дамблдора, а первородная магия крови. Вы предали её память. Вы предали Гарри. Вы предали Розалин. И ради чего? Ради того, чтобы потешить своё эго и продать девчонку в семью Уизли?
– Сириус Орион Блэк! – взвизгнула Молли, багровея. – Как ты смеешь!..
– Заткнись, Молли, – процедил Сириус, и воздух вокруг него опасно завибрировал чистокровной магией, заставив пламя свечей присесть. – Мой дом больше не открыт для обсуждения брачных афер за счёт детей. Если Альбус хочет продолжать свою игру в великого кукловода — играйте в «Норе». А с меня хватит.
Он развернулся и, не оглядываясь, покинул столовую, громко хлопнув дверью.
В повисшей тишине Дамблдор медленно закрыл глаза. Его лицо казалось высеченным из серого гранита.
– Мы потеряли инициативу, – прошептал старик так тихо, что услышал его только сидевший рядом Люпин. – Но пророчество должно исполниться. Если Гарри стал мечом чужих богов... нам придётся сделать так, чтобы этот меч разил наших врагов. Либо сломать его, пока он не рассёк нас самих.
***
Утро шестого августа над Лондоном выдалось на редкость ясным и прохладным. Туман, обычно клубящийся над Темзой, рассеялся, открывая бледно-голубое небо, по которому неспешно плыли перистые облака.
В саду особняка Халдеи трава серебрилась от обильной росы. Воздух здесь был кристально чистым, наполненным сладковатым запахом цветущей лаванды и едва уловимым, бодрящим ароматом праны, струившейся от защитных камней, закопанных по периметру участка.
Розалин стояла босиком на мягком изумрудном газоне, одетая в удобные хлопковые брюки и просторную белую рубашку, подпоясанную мягким шнурком. Её длинные каштановые волосы были заплетены в тугую косу, спадавшую на спину. В правой руке она сжимала свою старую волшебную палочку из ивы, но держала её не так, как учили на уроках профессора Флитвика, — не кончиками пальцев, изящно и манерно, а крепко, как солдат сжимает рукоять короткого стилета.
Напротив неё, в трёх шагах, стоял Гарри.
На молодом маге были простые чёрные тренировочные штаны и облегающая майка без рукавов, открывавшая мощные плечи и жилистые руки, покрытые сетью тонких белых шрамов — немых свидетельств сражений в снегах России, джунглях Южной Америки и песках Синая.
– Забудь всё, чему тебя учили в Хогвартсе, Роза, – спокойный голос Гарри звучал ровно, как метроном. – Деревянная палочка в твоей руке — это не источник магии. Это всего лишь линза. Жалкий протез, созданный для тех, чья духовная система слишком ленива или слаба, чтобы выдерживать прямое давление первородных элементов.
– Но... профессор Макгонагалл говорила, что без палочки волшебство нестабильно, – неуверенно произнесла девочка, взглянув на гладкое дерево. – Что только величайшие маги могут творить чары без неё...
– Твоя Макгонагалл — заложница трёхсотлетней деградации, – раздался насмешливый голос с веранды.
Там, в плетёном кресле, поджав под себя стройные ноги в алых чулках, сидела Неро Клаудиус. Римская императрица с видимым наслаждением потягивала свежевыжатый гранатовый сок из тонкого бокала, подставив лицо утреннему солнцу.
– В Риме истинные чародеи направляли волю словом и жестом! – провозгласила Сейбер, сверкнув изумрудными глазами. – Опираться на кусок сухой ветки ради того, чтобы зажечь крошечный огонёк? Уму! Какое варварство! Претор, покажи юной розе, как цветёт настоящее пламя!
Гарри едва заметно улыбнулся уголками губ, не отводя взгляда от сестры.
– Закрой глаза, Розалин.
Девочка послушно опустила веки.
– Сделай глубокий вдох. Перестань слушать шелест листьев и пение птиц. Загляни внутрь себя. Твоё тело — это не просто сосуд из костей и мяса. Вдоль твоего позвоночника, обвивая нервные узлы и кровеносные сосуды, спит сеть. В твоих жилах течёт не просто кровь Поттеров. Ты носишь кровь Дореи Блэк. Женщины, чья гордость заставила Тёмного Лорда захлебнуться собственным проклятием.
Гарри шагнул вперёд и мягко положил ладонь на солнечное сплетение сестры.
Его рука была тёплой, почти горячей. И в то же мгновение Розалин вздрогнула.
Сквозь кожу брата в её тело хлынул тончайший, контролируемый поток чистой лазурной энергии. Это не было похоже на тепло от заклинаний школьной программы. Это было ощущение расплавленного серебра, которое медленно, бережно просачивалось сквозь её грудную клетку, омывая лёгкие и устремляясь вглубь, туда, где долгие годы дремала нетронутая, запечатанная сила.
– *Структурный анализ: включение*, – негромко произнёс Гарри на древнем наречии.
Перед внутренним взором молодого мага развернулась анатомическая схема духовного тела девочки.
– Невероятно... – послышался негромкий голос Эмии.
Лучник материализовался у края газона, бесшумно, словно сотканный из утренней прохлады. На нём были привычные тёмные доспехи без плаща. Он внимательно наблюдал за диагностикой, скрестив руки на груди.
– Что там, Арчер? – поинтересовалась Неро, лениво опустив бокал на столик.
– Восемнадцать Магических Цепей, – ответил Эмия, прищурив серые глаза. – Не тридцать девять, как у Мастера, но качество... Высочайшая плотность проводимости. Ранг В+. И они были абсолютно не тронуты. Эти деревенские чародеи со своими палочками просто черпали поверхностную ману из атмосферы, не задействуя внутренний резервуар организма. Её каналы чисты, словно первый снег.
– Это кровь Блэков, – прозвучал мелодичный голос Тамано-но-Маэ.
Лисья заклинательница неслышно ступала по траве, не приминая ни единой росинки. Её роскошные ушки чутко подёргивались, а девять золотистых кисточек на поясе мягко звенели.
– Древние рода этого острова когда-то практиковали очень качественную спиритическую трансмутацию, – заметила Кастер, взмахнув зеркалом Ята. – До того, как заперлись в своих каменных норах и начали вырождаться от браков между кузенами. У девочки прекрасный потенциал к манипуляциям с духовными телами и стихийной алхимии.
– Роза, – голос Гарри стал предельно сосредоточенным. – Ты чувствуешь тепло в груди?
– Да... – прошептала девочка. Дыхание её участилось. Ей казалось, что внутри её рёбер зажглась крошечная, но нестерпимо яркая звезда. – Оно... оно пульсирует. Словно второе сердце.
– Это твоя первая активная Цепь. Запомни это ощущение. Маг не просит стихию о милости. Маг открывает шлюз и заставляет мир подчиниться своей воле. Сожми палочку в руке. Но не думай о ней, как о волшебной вещи. Представь, что это просто продолжение твоего указательного пальца. Твоя кость, покрытая корой. Направь тепло из груди сквозь плечо, локоть, ладонь — прямо в сердцевину дерева.
Розалин закусила нижнюю губу. Лицо её напряглось, на бледном лбу выступили бисеринки пота.
Она попыталась толкнуть пульсирующее серебро вперёд, но поток наткнулся на невидимую преграду в предплечье. В руке возникла резкая, колющая боль, словно под кожу вонзились сотни раскалённых игл. Девочка тихо вскрикнула, её пальцы разжались, и палочка упала в траву.
– Больно... – всхлипнула она, хватаясь за онемевшее запястье. – Гарри, это больно!
Эмия шагнул было вперёд, но Гарри поднял руку, останавливая Слугу.
Молодой маг опустился на одно колено перед плачущей сестрой, заглянув прямо в её заплаканные карие глаза. В его взгляде не было жалости — лишь бесконечное, несокрушимое понимание.
– Боль — это первое доказательство того, что ты жива, Роза, – мягко произнёс он, осторожно коснувшись её запястья и пропуская успокаивающий импульс праны, снимающий спазм. – Когда Ольга Мария впервые заставила меня открыть мои цепи после операции доктора Романи, я кричал так, что сорвал связки. Мои цепи были разорваны на куски, они прорастали сквозь плоть, как битое стекло. Но наставница стояла надо мной и повторяла: «Ты либо покоришь свою боль, либо сдохнешь слабаком, о которого вытрут ноги те, кто тебя предал».
Розалин замерла, глядя на брата. Слезы застыли на её ресницах.
– Ты... ты правда прошел через это?
– Я прошел через ад, чтобы никто и никогда больше не посмел сказать мне, что я бракованный, – твёрдо ответил Гарри. – Твой отец выбросил тебя, потому что ты казалась ему обузой. Твой брат смеялся над тобой, потому что считал себя избранным судьбой. Ты хочешь доказать им, что они ошибались? Хочешь стать той, перед кем они склонят головы не из-за древней фамилии, а из-за твоей собственной силы?
Маленькие кулачки девочки сжались. Боль в руке отступила, сменившись жгучим, упрямым жаром, поднимавшимся из самой глубины души.
– Хочу, – выдохнула она, и в её голосе впервые зазвенела та самая сталь, что спасла когда-то жизнь Гарри.
– Тогда подними оружие.
Розалин нагнулась, подняла палочку из ивы и снова сжала её в ладони.
– Закрой глаза. Почувствуй контур. Не толкай силу грубо. Будь водой. Вода не ломает скалу ударом — она просачивается сквозь трещины и разрывает камень изнутри. Дыши.
Девочка закрыла глаза.
В саду повисла абсолютная тишина. Даже Неро отставила бокал, с неподдельным интересом наблюдая за ребёнком.
Розалин сделала вдох. Серебряная искра в груди вспыхнула ярче. На этот раз девочка не стала толкать её силой. Она представила, как тонкий ручеек света плавно огибает кости, скользит по нервным волокнам, ласково касается кончиков пальцев и перетекает в пористую структуру высушенной ивы.
Древесина палочки отозвалась едва слышным, мелодичным звоном.
Волокна дерева под пальцами девочки озарились изумрудным светом. Жила дракона внутри сердцевины пробудилась, но не от сонной магии волшебников, а от прямого резонанса с Магической Цепью ранга В.
– Теперь открой глаза и направь её на сухой пень у забора, – скомандовал Гарри. – Не произноси ни слова. Просто пожелай, чтобы воздух перед тобой стал клинком.
Розалин распахнула глаза. Её зрачки сузились, на мгновение блеснув чистым бирюзовым огнем.
Она сделала резкий, хлесткий взмах сверху вниз.
Воздух перед ней с сухим щелчком разорвался. Полупрозрачное серповидное лезвие спрессованного вакуума — простейшее заклинание стихии Ветра, выполненное на чистой кинетике, — сорвалось с кончика палочки.
С глухим стуком полуметровый дубовый пень на краю газона развалился ровно пополам, словно его рассекли двуручным палашом. Срез дерева был идеально гладким, словно отполированный яшмовым бруском.
Розалин застыла с опущенной рукой, тяжело дыша. Её грудь вздымалась, щеки пылали, а по телу бежали мурашки невероятного, неописуемого восторга.
– Я... я сделала это? Без латыни? Без палочковых пассов?!
– Уму! Великолепный удар! – Неро вскочила на ноги, захлопав в ладоши. – Какая чистота линии! Какая грация! Претор, из этой девочки выйдет превосходный центурион!
Эмия скупо улыбнулся, покачав головой:
– Неплохо для первого раза. Формирование вакуумного серпа заняло меньше двух секунд. Контроль расхода праны — семьдесят процентов эффективности. Для двенадцатилетнего подростка это выдающийся результат.
Гарри подошёл к сестре, опустил ладонь на её растрепавшиеся волосы и слегка взъерошил их:
– Молодец, Роза. Теперь ты сделала первый шаг. Ты больше не ведьма из резервации. Ты — начинающий маг.
В этот миг стеклянные двери веранды отворились, и на террасу вышла Инори Адашина.
Глава факультета Политики была одета в безупречный дорожный костюм цвета мокрого асфальта, на её плечи было наброшено лёгкое кашемировое пальто, а в тонких пальцах дымилась неизменная сигарета. За ней следовал секретарь с объёмным кожаным портфелем.
– Доброе утро, господа триумфаторы, – её холодный, ироничный голос мгновенно вернул всех к делам земным. – Прошу прощения, что прерываю столь трогательную идиллию воспитания юных дарований, но у нас возникли вопросы, требующие окончательного юридического и силового закрытия.
– Что-то случилось в Министерстве? – спросил Гарри, поворачиваясь к ней.
– В Министерстве сейчас паника, переходящая в массовую истерию, – усмехнулась Адашина, стряхнув пепел в мраморную пепельницу на перилах. – Фадж заперся в своём кабинете и глушит огневиски, строча опровержения для утренней прессы. Дамблдор пытается склеить расколовшийся Визенгамот. Но речь не о них. Мы должны закрыть вопрос с банком «Гринготтс».
– С гоблинами? – нахмурился Гарри.
– Именно, – кивнула леди из Часовой Башни. – Согласно секретным протоколам соглашения между Ассоциацией Магов и Нацией Гоблинов от 1689 года, финансовые хранилища британских волшебников находятся под двойной юрисдикцией. До тех пор, пока вы не аннулируете магические привязки рода Поттеров к имени мисс Розалин, Джеймс Поттер, как номинальный глава рода, сохраняет право блокировать её личные счета и отслеживать перемещения через фамильные артефакты крови. Более того...
Адашина сделала знак секретарю, и тот протянул Гарри пергамент, скрепленный печатью из застывшей серебряной пыли.
– Ночью мои люди вскрыли архивные записи отдела Наследия. Ваша бабушка, Дорея Поттер, урождённая Блэк, оставила персональное завещание. Хранилище номер семьсот двенадцать. Оно было запечатано тридцать первого октября 2011 года и закодировано на прямой зов крови истинного наследника Дома Блэк, обладающего активными Магическими Цепями. Ни Джеймс, ни Годрик не смогли открыть его за эти четырнадцать лет, поскольку гоблинская магия крови отвергла их за неимением истинной проводимости.
– Наследие Дореи... – тихо произнёс Гарри, сжав пергамент. В памяти вспыхнул образ пожилой женщины с гордой осанкой, заслоняющей колыбель от Тёмного Лорда.
– Мы должны посетить банк до нашего отбытия в Антарктиду, – подытожила Адашина. – Закрыть счета, забрать имущество Дореи и официально разорвать любые кровные привязки, которые Дамблдор мог бы использовать для поиска девочки через ритуалы слежения.
– Сколько у нас времени? – спросил Гарри.
– Транспорт Халдеи прибудет на военную базу в Кенте сегодня в четыре часа пополудни, – ответила Адашина. – У нас ровно четыре часа, чтобы навести порядок в Косом Переулке.
– Что ж, – Гарри повернулся к сестре, чьи глаза расширились от волнения. – Роза, переодевайся. Пора навестить наших подземных банкиров. Сейбер, Арчер — вы сопровождаете нас.
– Уму! – воскликнула Неро, поправляя золотые эполеты. – Рим готов войти в сокровищницу варваров!
***
Косой Переулок в полдень напоминал растревоженный муравейник, над которым только что занесли кованый сапог.
Свежие выпуски «Ежедневного Пророка» расхватывались как горячие пирожки. Ведьмы и колдуны сбивались в кучки у витрин магазинов, лихорадочно перешёптываясь и тыча пальцами в колдографии на первых полосах. Заголовки кричали жирным черным шрифтом:
*«ПОЗОР ДОМА ПОТТЕРОВ: МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ ВЫРОС НА ЛЖИ?»* *«СУД НАД РОЗАЛИН ПОТТЕР: ВМЕШАТЕЛЬСТВО ЧАСОВОЙ БАШНИ!»* *«МИНИСТР ФАДЖ В СМЯТЕНИИ: ДЕМЕНТОРЫ В ЛОНДОНЕ — КТО ОТДАЛ ПРИКАЗ?»*
Когда на мощёную мостовую перед пабом «Дырявый Котёл» ступила процессия из особняка Халдеи, разговоры мгновенно смолкли. Толпа отхлынула к стенам домов, словно перед несущимся локомотивом.
Впереди шёл Гарри Поттер в парадном тактическом кителе с платиновыми шевронами Анимусфиров. Рядом с ним, держа брата за руку, шла Розалин в тёмно-изумрудной мантии строгого кроя, на её груди тускло поблёскивала серебряная брошь в виде ворона Дома Блэк. За ними чеканили шаг Неро Клаудиус, чей взгляд заставлял взрослых волшебников вжиматься в дверные проёмы, и Эмия, чья холодная, хищная грация безошибочно выдавала идеального убийцу. Замыкала шествие Инори Адашина в окружении четырёх ликвидаторов Бюро Правопорядка в глухих серых плащах.
Они поднялись по белоснежным мраморным ступеням банка «Гринготтс».
Обычно надменные стражи-гоблины в серебряных доспехах при виде процессии не просто вытянулись во фрунт — они с глухим лязгом опустили алебарды на гранитные плиты, склонив головы в глубоком, почтительном поклоне. Нация гоблинов помнила древние соглашения. Они знали разницу между британскими волшебниками, размахивающими прутиками, и истинными хозяевами тайного мира, обладавшими силой стирать города с лица земли.
Огромные серебряные двери распахнулись сами собой.
В главном операционном зале, залитом светом сотен хрустальных люстр, царила деловая тишина. Десятки гоблинов на высоких конторках пересчитывали рубины и взвешивали монеты. Но стоило Гарри переступить порог, как из боковых дверей поспешно вышел пожилой гоблин в роскошном камзоле из парчи, расшитом золотом.
– Приветствую высоких гостей из Часовой Башни и великого Дома Анимусфир, – проскрипел гоблин на чистейшем английском, отвесив безукоризненный поклон. – Моё имя — Боград. Главный распорядитель древних сейфов. Директор Рагнок лично поручил мне ведение ваших дел.
– Нам нужно хранилище номер семьсот двенадцать, поверенный, – спокойно произнёс Гарри, доставая пергамент Дореи. – А также процедура полного разрыва кровных уз и закрытия доверительных счетов мисс Розалин Поттер.
– Разумеется, лорд Поттер, – глаза гоблина хищно блеснули. – Все документы подготовлены канцелярией мисс Адашины. Прошу вас следовать за мной в ритуальный зал нижних уровней.
– Стоять! Не двигаться именем Министерства!
Голос, прозвучавший от главных дверей, был полон отчаяния, ярости и глухого, сдавленного бешенства.
Гарри медленно обернулся.
В дверях банка стояли трое.
Джеймс Поттер в помятой мантии, с воспалёнными, красными от бессонницы глазами. Его сломанная рука была зафиксирована в новой лангетке, а в здоровой руке он сжимал палочку из красного дерева. Рядом с ним стояла Лили, бледная как смерть, с растрепавшимися волосами. А позади них возвышался Альбус Дамблдор в просторной полуночно-синей мантии, расшитой серебряными полумесяцами. В руках верховного чародея тускло мерцала знаменитая Старшая Палочка.
– Джеймс, убери палочку, – раздался предупреждающий, скрипучий голос Бограда. Гоблин мгновенно подобрался, его пальцы с длинными когтями легли на рукоять ритуального кинжала на поясе. – Обнажение оружия в главном зале «Гринготтса» карается немедленной казнью согласно закону о восстании 1752 года.
– Плевать мне на ваши законы! – сорвался Джеймс. Его трясло крупной дрожью. Он смотрел на Гарри так, словно перед ним был сам Волан-де-Морт. – Ты не зайдёшь в эти хранилища, ублюдок! Ты не посмеешь тронуть золото моего рода! Розалин, немедленно иди сюда! Я твой отец! Я приказываю тебе!
Девочка даже не дрогнула. Она лишь крепче сжала руку брата, холодно и презрительно глядя на человека, подарившего ей жизнь.
– Ты опоздал, отец, – тихо, но отчётливо произнесла Розалин. – Для меня ты больше никто.
– Альбус! Сделай что-нибудь! – вскрикнула Лили, бросаясь к Дамблдору. – Они заберут её! Они увозят её из Англии!
Дамблдор сделал шаг вперёд. На его лице больше не было благодушной улыбки дедушки. Это был великий маг, полководец Света, чьи планы рушились с каждым вздохом этого непонятного, чужого юноши.
– Гарри, мальчик мой... – заговорил старец, и его магия наполнила огромный зал тяжелым, гулким давлением, заставив хрустальные люстры под потолком жалобно зазвенеть. – Ты ослеплен гневом. Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Мир волшебников стоит на пороге величайшей тьмы. Волан-де-Морт вернулся. Только объединившись, семья Поттеров сможет выстоять. Розалин нужна здесь. Её магия, её кровь — часть древнего щита, защищающего этот остров. Отдай девочку родителям. Не совершай греха гордыни.
Гарри стоял неподвижно. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, словно слова величайшего светлого мага были лишь жужжанием назойливой мухи.
– Ты говоришь о тьме, старик? – негромко произнёс Гарри.
Он сделал один шаг вперёд.
И в этот миг пространство банка исказилось.
Воздух в зале мгновенно вымерз до состояния абсолютного вакуума. На мраморном полу, расходясь от сапог Гарри, расцвели ледяные узоры чистейшей, незамутненной праны. За его спиной на долю секунды проступил колоссальный, призрачный силуэт семиконечной звезды Халдеи и пылающие венцы упавших Сингулярностей.
Дамблдор отшатнулся. Сила, исходившая от старшего сына Джеймса, не была магией человека. Это было давление сущности, державшей в руках судьбы миллиардов жизней.
– Ты ничего не знаешь о тьме, Дамблдор, – голос Гарри звучал подобно раскатам грома над замерзшим океаном. – Ты дрожишь перед жалким полукровкой Ре