Младший мастер Халдеи
Пепел старых обетов
– Ты ничего не знаешь о тьме, Дамблдор, – голос Гарри звучал подобно раскатам грома над замерзшим океаном. – Ты дрожишь перед жалким полукровкой Реддлом, который расколол свою душу на куски, как испуганный мальчишка, прячущийся от смерти в тёмном чулане. Ты называешь его величайшим злом? Ты не видел зла, старик. Я стоял лицом к лицу с существами, которые сжигали целые звёздные эпохи, стирали триллионы жизней одним вздохом и переписывали законы мироздания. Для меня твой Тёмный Лорд — не более чем взбесившаяся дворняга на задворках человеческой истории. Если он оскалится на меня или мою сестру, я просто раздавлю его сапогом.
Воздух в парадном зале «Гринготтса» звенел от чудовищной, первородной тяжести. Белоснежный мрамор под ногами Гарри покрылся тончайшей сеткой лазурного инея. Изумрудные глаза юноши горели сухим, беспощадным пламенем Мастера, привыкшего отдавать приказы полубогам и вырывать само право человечества на существование из пастей космических чудовищ.
– Гарри, мальчик мой... опомнись! – в голосе Дамблдора впервые за многие десятилетия прорезалась неприкрытая дрожь.
Старшая Палочка в руке верховного чародея нагрелась, её древняя древесина отозвалась на присутствие маны тревожным визгом. Дамблдор попытался возвести перед собой и супругами Поттер барьер Протего, сотканный из золотистого света, но плотность исходящей от первенца ауры была такова, что защитное плетение начало осыпаться искрами, не успев сформироваться.
– Не смей угрожать директору! – взревел Джеймс Поттер.
Окончательно потеряв рассудок от унижения, бессилия и боли в сломанной руке, лорд Поттер вскинул палочку здоровой рукой:
– *Экспеллиар...*
Он не успел договорить даже первое слово формулы.
Пространство разорвал сухой металлический скрежет. В ту же долю секунды, когда связки Джеймса напряглись для произнесения заклинания, перед его носом сверкнула алая вспышка.
Неро Клаудиус даже не обнажила меч целиком — она лишь на два дюйма выдвинула волнистое лезвие Аэстус Эстус из ножен. Тепловая волна чудовищной концентрации, порожденная движением императорского клинка, ударила Джеймсу в лицо. Кончик его деревянной палочки мгновенно обуглился, вспыхнул крошечным факелом и осыпался на пол кучкой серого пепла. Сам Джеймс с криком отшатнулся, зажимая обожжённые пальцы и падая на колени.
– Варвар, – процедила Неро, с леденящим душу стуком задвигая лезвие обратно в ножны. Её золотистые эполеты взметнулись, а глаза цвета весенней листвы потемнели до оттенка штормовой волны. – Тебя предупреждали, смертный. Ещё одно оскорбление словом или жестом в адрес моего Претора — и я вырежу твоё неблагодарное сердце прямо сквозь эту жалкую тряпку, которую ты зовёшь мантией!
– Джеймс! – зарыдала Лили, падая на колени рядом с мужем и судорожно осматривая его почерневшие пальцы. – Мерлин... Альбус, помоги ему!
– Молчать! Всем опустить оружие! – раздался оглушительный, рокочущий бас, усиленный гоблинской магией камня.
Главный распорядитель Боград с нечеловеческой для его старческого тела скоростью ударил своим инкрустированным рубинами посохом о мрамор пола. Из боковых арок, лязгая тяжелыми латами из зачарованного серебра, мгновенно высыпал взвод гоблинской гвардии. Два десятка тяжелых алебард, лезвия которых сияли смертоносным синим светом гоблинских рун, упёрлись в шеи Джеймса, Лили и самого Дамблдора.
– Джеймс Чарлус Поттер! – проскрипел Боград, и его длинные заостренные уши яростно задергались. – Вы нарушили фундаментальный закон Банка «Гринготтс» от 1752 года, обнажив оружие и попытавшись применить боевые чары в операционном зале против законных клиентов нации гоблинов! Любая повторная попытка будет караться немедленным обезглавливанием на месте без права апелляции в Визенгамот!
– Поверенный Боград, – Дамблдор медленно поднял пустые ладони, осторожно убирая Старшую Палочку в рукав мантии. Лицо старика казалось серым, как пепел. – Произошла трагическая ошибка. Мистер Поттер находится в состоянии тяжелейшего аффекта. Мы лишь желаем защитить несовершеннолетнюю волшебницу от...
– Защитить? – холодно перебила его Инори Адашина.
Глава факультета Политики неспешно шагнула вперед, выпустив тонкую струйку сизого дыма прямо в лицо великому светлому магу. Дым пах горькой полынью и сухими морозными травами.
– Вы явились сюда, нарушая судебный ордер, выданный вашим же собственным Министерством не далее как час назад, мистер Дамблдор. Мисс Розалин Поттер официально признана невиновной. Опека над ней оформлена на её совершеннолетнего брата в полном соответствии с гражданским кодексом Её Величества и специальным параграфом международного права Халдеи. Ваше присутствие здесь — это не просто грубое попрание законов. Это жалкая, мелочная попытка удержать ускользающую власть.
Она повернулась к Бограду, слегка склонив голову:
– Поверенный. Наше время ограничено. Мы требуем проведения ритуала разрыва кровных привязок и допуска к хранилищу номер семьсот двенадцать.
– Сию же секунду, миледи, – поклонился старый гоблин. Затем он свирепо зыркнул на гвардейцев: – Выставить этих нарушителей за пределы банка! Если они ступят на крыльцо до окончания визита лорда Поттера — рубите ноги!
– Гарри... сынок... пожалуйста... – сквозь слезы прошептала Лили, поднимая взгляд на старшего сына, когда гоблинские стражи грубо подхватили стонущего Джеймса под руки. – Не делай этого... Ты разрушишь род... Твоя бабушка никогда бы не простила тебе...
Гарри даже не посмотрел в её сторону.
– Моя бабушка умерла, защищая меня, пока вы пили чай на собраниях своего бесполезного ордена, – отрезал он, не оборачиваясь. – Уведите их.
Громоздкие серебряные двери захлопнулись за спинами изгнанных волшебников с глухим, окончательным звоном.
***
Путь в глубины «Гринготтса» проходил в гробовом молчании.
Маленькая тележка, зачарованная древней магией земных духов, с бешеной скоростью неслась по узким рельсам сквозь холодную, непроглядную тьму подземелий Лондона. Ветер свистел в ушах, вырывая пряди волос из прически Розалин, но девочка больше не боялась. Она крепко держала брата за руку, чувствуя, как спокойная, размеренная пульсация его Магических Цепей словно окутывает её невидимым, непробиваемым коконом.
Рядом, скрестив руки на груди и не шелохнувшись ни на миллиметр даже на самых крутых виражах, стоял Эмия. Его зоркие глаза снайпера сканировали скальные породы, безошибочно вычисляя древние пласты рун и спящие защитные механизмы гоблинов. Неро же, напротив, восторженно оглядывалась по сторонам, комментируя каждую пролетающую мимо сталактитовую арку:
– Уму! Какая грандиозная архитектура катакомб! Претор, после завершения наших трудов мы непременно должны построить в Халдее нечто подобное для хранения трофеев!
Наконец тележка с визгом затормозила на самом нижнем, седьмом уровне подземелий. Здесь не было факелов — стены грота фосфоресцировали тусклым зеленоватым светом диких жил маны. Перед ними возвышалась глухая стена из черного монолитного гранита, на которой не было ни замочных скважин, ни ручек. Лишь в самом центре плиты тускло мерцал высеченный в камне герб: ворон Дома Блэк, держащий в когтях сломанный меч Поттеров.
– Хранилище номер семьсот двенадцать, – торжественно объявил Боград, ступая на каменную платформу. – Личный тайник леди Дореи Поттер, урождённой Блэк. Четырнадцать лет никто не мог переступить этот порог. Джеймс Поттер приводил сюда лучших взломщиков Отдела Тайн, но защита Блэков испепеляла любые попытки грубого взлома.
– Потому что это не замок, – тихо произнёс Гарри, подходя к гранитной плите. – Это магический терминал проводимости.
Он поднял правую руку.
– *Структурный анализ: включение.*
Под кожей Гарри, от самых кончиков пальцев до плеча, вспыхнули неоново-лазурные линии тридцати девяти активных Магических Цепей. Воздух затрещал от запаха концентрированного озона. Гарри прижал ладонь к центру герба.
Гранитный монолит вздрогнул. Каменные прожилки герба жадно впитали чистейшую прану юноши. Из глубины породы раздался низкий, вибрирующий гул древних механизмов, заглушающий даже шум подземных водопадов. Тёмный камень начал медленно таять, словно кусок льда, брошенный в кипяток, открывая проход в просторную шестиугольную залу, залитую мягким серебряным светом.
Розалин ахнула, прикрыв рот ладошкой.
Внутри хранилища не было привычных для волшебников гор золотых галеонов, кубков или хрустальных безделушек. Вдоль стен тянулись массивные дубовые шкафы, доверху забитые тяжелыми фолиантами в переплётах из драконьей и телячьей кожи. На стеклянных витринах покоились сложные астрономические приборы, серебряные армиллярные сферы, кристаллы памяти и аккуратно запечатанные колбы с алхимическими эссенциями высшей пробы.
Это была не сокровищница скопидомов. Это была тайная лаборатория истинного мага.
– О боги... – прошептала Адашина, первой переступив порог и окинув помещение взглядом знатока. Её пальцы в замшевых перчатках благоговейно коснулись корешка одного из фолиантов. – Труды по атлантической астромантии... Свод ритуалов крови шестнадцатого века... Дорея Блэк была не просто чистокровной ведьмой. Она была полноправным адептом европейской традиции, сохранившим знания, которые эти глупцы на поверхности сожгли во время создания своего Министерства.
В центре комнаты на постаменте из белого мрамора лежал длинный бархатный футляр и запечатанный серебряной печатью конверт из плотного пергамента.
Гарри подошёл к постаменту. На конверте аккуратным, острым почерком было выведено всего три слова:
*«Моему истинному наследнику».*
Молодой маг сломал печать. Стоило бумаге коснуться его пальцев, как над письмом поднялась полупрозрачная серебристая фигура.
Дорея Поттер.
Она выглядела точно так же, как в ту роковую ночь: гордая осанка, аристократическое лицо, серые глаза, полные несокрушимой воли, и длинное темное платье с глухим воротом. Призрачный образ женщины окинул залу взглядом, и когда её взор остановился на Гарри, на строгих губах расцвела тёплая, бесконечно гордая улыбка.
– Если ты читаешь эти строки, мой мальчик, значит, ритуал сработал, – зазвучал её голос, глубокий и властный, отражаясь от сводов хранилища. – Значит, моя жертва не была напрасной. Я знала, что Джеймс слаб. Он ослеплён речами Дамблдора, он променял величие древней крови на дешевую популярность среди слепцов. Я знала, что если Волдеморт придёт в наш дом, Джеймс будет надеяться на чудо, а не на силу предков. Поэтому я изменила контур защиты. Я отдала свою жизнь не ради абстрактного спасения, а ради того, чтобы пробудить дремлющее в тебе семя истинного мага.
Призрак перевёл взгляд на стоящую рядом Розалин, и глаза Дореи потеплели ещё сильнее.
– Я вижу рядом с тобой дитя. Твою сестру. Ту, которую мой недалёкий сын наверняка попытался сломать так же, как пытался выбросить тебя. Слушай меня, Гарри. В этом хранилище собрано всё, что Дом Блэк тайно берёг веками от уничтожения недалёкими министрами. Здесь гримуары наших предков, бежавших из Часовой Башни во времена Великого Раскола. Здесь фамильные Мистические Коды. И здесь же — ритуальный нож Отсечения.
Футляр на постаменте с тихим щелчком открылся сам собой.
Внутри, на чёрном бархате, лежал изящный стилет из метеоритного серебра, рукоять которого была оплетена жилами грозового дракона, а лезвие покрыто микроскопическими гравировками рун древнего Футарка.
– Забери всё, – продолжал голос Дореи. – Отрекись от праха тех, кто недостоин зваться семьёй. Оборви нити, связывающие тебя и эту девочку с гниющим телом рода Поттеров. Забери наследие Блэков туда, где оно расцветёт в полную силу. И помни, Гарри: мы никогда не склоняем голов перед самопровозглашёнными богами. Ни в этом мире, ни за его пределами.
Фигура пожилой женщины медленно растаяла в воздухе, рассыпавшись дождём серебряных искр, впитавшихся в камень пола.
В хранилище повисла благоговейная тишина. Розалин тихо шмыгнула носом, вытирая слезинку со щеки.
– Она... она любила нас, да? – прошептала девочка.
– Она была настоящей главой рода, – ответил Гарри, бережно беря ритуальный стилет в руку. Металл отозвался на его прикосновение низким, довольным гулом. – И она оставила нам инструмент, чтобы закончить начатое. Поверенный Боград.
Старый гоблин выступил вперёд, держа в руках толстый пергамент с древом рода Поттеров.
– Всё готово для ритуала Отречения, лорд Поттер. Нам потребуется капля крови вашей сестры и ваша воля, подкрепленная силой истинного наследника.
Гарри повернулся к Розалин:
– Ты готова, Роза? После этого Джеймс Поттер больше никогда не сможет даже назвать тебя дочерью. Любая магическая связь между вами сгорит дотла.
– Я готова, – без тени сомнения ответила девочка, протягивая ладонь.
Гарри аккуратно, едва заметно оцарапал подушечку её указательного пальца острием стилета. Капля алой крови упала точно в центр родового древа, прямо на золотистую ветвь с её именем.
– *Словом крови и печатью духа*, – произнёс Гарри на древнем наречии Блэков, направляя импульс праны сквозь клинок в пергамент. – *Я, Гарри Джеймс, хранитель наследия Дореи, отсекаю Розалин Лили от древа Поттеров. Снимаю имя. Обрываю долги. Возвращаю право первородства.*
Пергамент вспыхнул ослепительным платиновым пламенем.
В то же самое мгновение на поверхности, у массивных дверей банка, раздался истошный, захлебывающийся крик.
Джеймс Поттер, которого поддерживали под руки авроры, внезапно выгнулся дугой, схватившись за грудь. Из его рта хлынула темная кровь, а родовое кольцо на пальце с громким треском раскололось на мелкие осколки, впившись в кожу. Магическая отдача от насильственного разрыва кровной связи с силой тарана ударила по его истощенному ядру, лишая лорда Поттера трети его магической мощи навсегда.
– Джеймс! – закричала Лили, падая на колени перед бьющимся в конвульсиях мужем. – Альбус, что происходит?!
Дамблдор замер, глядя на треснувшее кольцо своего соратника. В глазах старого чародея застыло выражение абсолютного, сокрушительного краха.
– Родовая магия... – прошептал старик, и его пальцы судорожно сжались. – Она отреклась. Они сожгли родовые узы. Розалин больше не Поттер. Мы потеряли её. Навсегда.
***
Внизу, в хранилище номер семьсот двенадцать, пепел от сгоревшего пергамента плавно осел на мраморные плиты.
На пальце Розалин вспыхнуло и погасло тонкое серебряное кольцо с крошечным сапфиром — автоматическая защитная печать Дома Блэк, признавшая новую хозяйку. Девочка глубоко вздохнула, и её плечи расправились. Словно тяжелая, невидимая цепь, тянувшая её к земле всю жизнь, со звоном лопнула.
– Поверенный Боград, – обратился Гарри к гоблину, убирая стилет в ножны на поясе. – Все гримуары, артефакты и кристаллы памяти должны быть упакованы в пространственные сундуки с герметизацией высшего разряда и доставлены на военную базу в Кенте до трех часов дня. Мои люди примут груз. Банк «Гринготтс» получит десять процентов от оценочной стоимости хранилища за безупречное исполнение.
Глаза старого гоблина расширились от алчного восторга, и он отвесил поклон такой глубины, что едва не коснулся носом пола:
– Всё будет исполнено в точности, лорд Поттер! Нация гоблинов гордится сотрудничеством с истинными хозяевами магии!
– Вот и отлично, – кивнул Гарри. – Уходим. Нас ждет дом.
***
Военная авиабаза Манстон в графстве Кент, закрытая для гражданских лиц и плотно оцепленная королевской военной полицией, встретила их ревом мощных турбин.
На отдельной рулежной дорожке, скрытый от спутникового наблюдения искажающим оптическим полем, стоял тяжелый бронированный конвертоплан Халдеи — модернизированная «Валькирия» с титановым корпусом цвета мокрого антрацита и белой семиконечной звездой на скошенном киле.
В четыре часа пополудни к трапу подъехал кортеж черных дипломатических седанов.
Инори Адашина вышла из машины первой. Ветер трепал полы её пальто, пока она наблюдала за тем, как техники в защитных комбинезонах загружают в грузовой отсек конвертоплана тяжелые опечатанные контейнеры с архивами Дореи Блэк.
– Что ж, лорд Поттер, – произнесла она, поворачиваясь к подошедшему Гарри и протягивая ему тонкую кожаную папку. – Моя миссия в Лондоне окончена. Фадж подписал секретный меморандум о невмешательстве. Любой чиновник Министерства, который посмеет приблизиться к границам юрисдикции Халдеи или попытается связаться с Розалин, будет объявлен государственным изменником королевской короны. Дамблдор изолирован политически. Его влияние в Визенгамоте подорвано окончательно.
– Благодарю вас, мисс Адашина, – Гарри пожал её затянутую в перчатку руку. – Часовая Башня получит полный отчет об исследованиях пространственных аномалий, как мы и договаривались.
– Не сомневаюсь, – тонко улыбнулась леди из факультета Политики, смерив Розалин благосклонным взглядом. – Берегите девочку. В ней есть стержень, столь редкий для современных магов. До встречи в Новом Году, триумфаторы.
Она развернулась и села обратно в лимузин, который плавно растворился в серой мороси британского полудня.
– Претор! – раздался звонкий, нетерпеливый голос Неро с вершины аппарели. Императрица уже переоделась в удобный бордовый летный комбинезон с золотыми молниями, но неизменная улыбка триумфатора сияла на её лице ярче солнца. – Поднимайтесь на борт! Нас ждут бескрайние небеса и триумфальное возвращение в ледяную цитадель!
Эмия, молча занесший на борт последние дорожные сумки, лишь покачал головой с легкой усмешкой:
– Поторопитесь, Мастер. Метеосводка над Южным океаном обещает буран. Нам нужно проскочить до закрытия посадочных коридоров.
Гарри повернулся к сестре. Розалин стояла на бетонных плитах аэродрома, зачарованно глядя на исполинскую стальную птицу, дрожащую от нетерпеливой мощи реактивных двигателей. В её руках была прижата маленькая шкатулка с первыми магическими гримуарами бабушки.
– Страшно? – тихо спросил Гарри, положив ладонь ей на плечо.
Розалин подняла на него глаза. В них больше не было ни капли той загнанной сироты, что жалась к кирпичной стене в темном переулке Лондона. Там горел чистый, ясный свет свободы.
– С тобой — нет, – улыбнулась девочка. – Ни капельки.
Они поднялись по трапу. Тяжелая гидравлическая аппарель с шипением запечатала салон, отрезая шум сырого английского ветра. Взревели форсажные камеры, конвертоплан плавно оторвался от бетона, задрал нос к свинцовым облакам и, пробив слой тумана, устремился на юг — туда, где за тысячами миль лежал край вечного льда и спасения человечества.
***
Полет на край света длился почти четырнадцать часов, но для Розалин это время пролетело как одно мгновение.
Салон «Валькирии» оказался просторнее, чем купе хогвартского экспресса. Эмия умудрился даже на высоте в двенадцать тысяч метров приготовить божественный сливочный суп с морепродуктами и ягодный пирог, от которого Роза не могла оторваться. Неро часами рассказывала девочке о триумфальных шествиях по Риму, о гладиаторских боях и о том, как однажды она заставила весь Сенат слушать её пение до самого рассвета («Они плакали от восторга, клянусь Юпитером!» — хвасталась Сейбер, пока Эмия за её спиной выразительно закатывал глаза).
А потом Розалин уснула, укрытая теплым пледом, прижавшись к плечу Гарри, пока за иллюминаторами бесконечная синева океана медленно сменялась белым безмолвием плавучих айсбергов.
Её разбудил мягкий толчок посадочных шасси.
– Просыпайся, соня, – раздался теплый голос брата над самым ухом. – Мы дома.
Розалин протерла глаза и прильнула к круглому стеклу иллюминатора.
То, что открылось её взору, заставило сердце девочки замереть от благоговейного восторга.
Под крылом конвертоплана раскинулась гигантская расселина в ледяном щите Антарктиды. Но среди бескрайней белой пустыни высился не ледяной замок из сказок, а циклопический комплекс из сверкающего белого композита, титана и бронестекла. Сотни огней посадочных полос прорезали полярные сумерки. Над куполами главного реактора мерцало колоссальное голографическое кольцо астролябии Анимусфиров, бесшумно вращающееся в морозном воздухе и проецирующее на ледяные небеса карту созвездий.
Это была Халдея. Оплот выживания человеческого рода.
Когда трап опустился, в салон ворвался сухой, обжигающий мороз Южного полюса, мгновенно сметенный тепловыми завесами ангара. Розалин ступила на полированные плиты платформы, крепко сжимая руку Гарри.
– Э-э-эй! Вернулись!
Через стеклянные двери приемного терминала, перепрыгивая через три ступеньки, летела рыжеволосая вихревая буря.
Асука Фудзимару, одетая в расстегнутую утепленную парку поверх белой формы Халдеи, с ходу врезалась в Гарри, обвив руками его шею и звонко чмокнув его в губы прямо на глазах у остолбеневшей сестры.
– Ты задержался на целых два часа, несносный лорд! – выпалила Асука, сияя счастливыми янтарными глазами. – Я уже собиралась заставить Рицуку активировать пространственный Лейшифт прямо посреди Лондона, чтобы вытащить тебя!
– Были небольшие заминки с гоблинами, – рассмеялся Гарри, не выпуская невесту из объятий и чувствуя, как последнее напряжение этих безумных дней окончательно растворяется в её тепле. – Но мы привезли всё, что планировали.
Асука мягко отстранилась и перевела взгляд на замершую рядом девочку. На лице старшего Мастера расцвела самая теплая, искренняя улыбка, на какую только была способна эта рыжая задира. Она опустилась на корточки перед Розалин, бережно коснувшись кончиками пальцев её серебряного кольца на руке:
– Привет, мелкая. Добро пожаловать в семью. Больше никаких чуланов, никаких злых родственников и никаких дурацких брачных контрактов. Здесь ты хозяйка своей судьбы. Договорились?
У Розалин перехватило дыхание. Она посмотрела в лучистые глаза девушки, на улыбающегося брата, на Неро, победно упершую руки в бока, и впервые за двенадцать лет своей жизни почувствовала, что за её спиной стоит несокрушимая каменная стена.
– Договорились, – шмыгнула носом девочка и смело шагнула вперед, уткнувшись в плечо Асуки.
Та крепко обняла её, весело подмигнув Гарри:
– Ну всё, братец. Теперь нас двое против тебя одного. Придется тебе слушаться в два раза прилежнее!
– О боги, спасите мои нервы... – донесся усталый, полный фальшивого страдания голос из дверей терминала.
Там, лениво потягивая горячий кофе из бумажного стаканчика, стоял Рицука Фудзимару. Рядом с ним, прижимая к груди тяжелый тактический щит, стояла Мэш Кирилайт, чьи фиалковые глаза за стеклами очков светились искренней радостью.
– С возвращением, сэмпай Гарри, – тихо и тепло произнесла Мэш, слегка склонив голову. – Мы подготовили жилой отсек для мисс Розалин. Доктор Романи... то есть архивные медицинские сканеры полностью откалиброваны для тестирования её Цепей.
– Спасибо, Мэш, – улыбнулся Гарри.
Внезапно воздух в гигантском ангаре задрожал.
Гул реакторов смолк, вытесненный тяжелым, величественным аккордом чистой космической энергии. Освещение на мгновение притухло, окрасившись в золотисто-янтарные тона, и прямо посреди платформы пространство разорвалось ослепительной трещиной пространственного перехода.
Из сияния шагнула она.
U-Ольга Мария. Президент Земли, Верховный Директор Халдеи и наставница Гарри. Её серебристо-белые волосы струились вокруг царственной головы, бросая вызов законам гравитации, а в глазах цвета расплавленного янтаря горела абсолютная, непререкаемая власть существа высшего порядка.
Все присутствующие, включая Неро и Эмию, инстинктивно подобрались.
Директор медленно, величаво приблизилась к замершей группе. Её каблуки выбивали по металлу пола четкий, пугающий ритм. Она остановилась в трех шагах от Гарри, скрестила руки на груди и окинула своего ученика долгим, испепеляющим взглядом.
– Ты заставил меня ждать, щенок, – холодно произнесла она, вздернув подбородок. – Я отдала распоряжение отделу снабжения приготовить лучший тренировочный полигон еще в полдень! Ты хоть представляешь, сколько драгоценной праны тратит комплекс на поддержание барьеров, пока ты катаешься по магловским банкам?!
– Простите за задержку, наставница, – с безупречной военной выправкой отозвался Гарри, хотя в уголках его губ играла едва заметная улыбка. Он слишком хорошо знал эту женщину.
Ольга Мария перевела взгляд на сжавшуюся за спиной Асуки Розалин.
Девочка затаила дыхание. Перед ней стояло существо, чья мощь ощущалась как рев водопада Виктория, сжатый в хрупком теле прекрасной женщины. Казалось, один взмах этих тонких пальцев мог расщепить весь ангар на атомы.
Директор сделала шаг вперед и опустилась на одно колено прямо перед маленькой ведьмой. Её лицо неожиданно утратило надменную маску, сменившись строгой, но глубокой материнской заботой — той самой, которую она когда-то подарила умирающему бродяжке на улицах Лондона.
Ольга Мария протянула ладонь и аккуратно коснулась лба девочки кончиком указательного пальца.
– Восемнадцать цепей высшей проводимости... Чистая кровь древнего рода, не оскверненная вырождением... – негромко пробормотала Директор, считывая структуру каналов. Затем она убрала руку и посмотрела прямо в карие глаза Розалин: – Твой брат не соврал. В