← Назад к обзору

Мне страшно

Шепот из бездны: Сердце под пеплом

Грин Хилл, когда-то бывший воплощением безмятежности и ярких красок, теперь казался выцветшей фотографией. Воздух застыл, пропитанный запахом горя и неверия. Соник сидел на траве, его руки всё ещё дрожали, а взгляд был прикован к окровавленной ленте из платья Крим, которую она сжимала в кулаке. Рассказ крольчихи о Колоссосе, о хрусте костей и последнем взгляде Тейлза, выжег в душе каждого присутствующего черную дыру.

– Это не мог быть ты, Соник, мы знаем, – голос Эми дрожал, она пыталась подойти к ежу, но её собственные ноги подкашивались. – Но Тейлз... наш Тейлз...

– Я найду его, – Наклз сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. – Я найду это существо и раздавлю его голыми руками. Он ответит за каждую каплю крови.

Крим стояла в стороне, её взгляд был пустым. Она не слышала их утешений. В её ушах всё ещё звучал тот последний, захлебывающийся крик. Она чувствовала тяжесть оторванной руки, которую пыталась прижать к телу друга, и этот фантомный ужас не отпускал её.

– Портал... – прошептала она внезапно, прерывая рыдания Эми. – Портал ещё открыт.

Соник вскинул голову. Изумрудное свечение Большого Кольца на площади начало тускнеть, оно медленно сжималось, готовое исчезнуть навсегда. В этот момент внутри синего ежа что-то надломилось. Он не мог просто сидеть и оплакивать. Если оставался хоть один шанс из миллиона, если он мог хотя бы забрать тело друга, чтобы похоронить его достойно, он должен был это сделать.

– Оставайтесь здесь! – скомандовал Соник, срываясь с места.

– Нет! Мы идем с тобой! – крикнул Наклз, но еж уже превратился в синюю вспышку.

Соник влетел в портал за секунду до того, как тот схлопнулся, превратившись в крошечную искру. За ним успели прыгнуть Наклз и Эми, ведомые отчаянием и яростью. Крим осталась на площади под присмотром Руж, её силы окончательно иссякли, и она опустилась на землю, закрыв лицо ушами.

Остров встретил их тишиной, которая была страшнее любого грохота. Соник бежал по следу, который оставила Крим, его обоняние улавливало запах металла и смерти. Он вылетел на ту самую поляну, где произошло столкновение.

– О, Хаос... – Эми, прибежавшая следом, закрыла рот ладонями, её вырвало прямо на траву.

Посреди поляны, в луже загустевшей, темной крови, лежало нечто, что когда-то было их самым близким другом. Тейлз выглядел как сломанная кукла, которую безжалостно терзали. Его правая рука отсутствовала, мех был вырван клочьями, а тело изогнуто под неестественными углами.

Соник медленно, шаг за шагом, приближался к телу. Его сердце колотилось в горле. Он боялся коснуться его, боялся, что от прикосновения этот хрупкий кошмар рассыплется в прах.

– Прости меня, братишка... – прошептал Соник, опускаясь на колени. – Прости, что меня не было рядом.

Он протянул дрожащую руку к шее лисёнка, ожидая почувствовать лишь холод смерти. Но вдруг его пальцы уловили нечто невозможное. Слабый, почти незаметный толчок. Затем ещё один. Ритм был неровным, прерывистым, словно нить, которая вот-вот оборвется, но это был пульс.

– Он жив! – закричал Соник так громко, что его голос эхом отозвался в скалах. – Наклз, Эми! Он дышит!

Ехидна в один прыжок оказался рядом. Он бережно приложил ухо к груди лисёнка. Грудная клетка Тейлза была раздроблена, каждый вдох сопровождался едва слышным хрипом и бульканьем крови в легких, но он действительно боролся за жизнь.

– Хаос, дай нам сил... – Наклз выглядел напуганным больше, чем когда-либо в жизни. – Соник, не трогай его! У него сломан позвоночник, мы можем убить его, если просто поднимем.

– Мы не можем оставить его здесь! – Эми лихорадочно искала в своем инвентаре аптечку, её руки тряслись. – Колоссос может вернуться!

– Я принесу его, – Соник старался говорить спокойно, хотя внутри него бушевал ураган. – Очень осторожно. Наклз, помоги мне зафиксировать его шею.

Они действовали как в тумане. Эми использовала обрывки своей одежды и бинты, чтобы остановить кровотечение из обрубка руки. Тейлз не приходил в сознание, его глаза были плотно закрыты, а лицо белым, как мел. Когда Соник наконец осторожно поднял его на руки, лисёнок издал слабый, душераздирающий стон, который заставил сердца друзей облиться кровью.

– Потерпи, малыш, – шептал Соник, прижимая его к себе так нежно, словно Тейлз был сделан из тончайшего стекла. – Пожалуйста, только живи. Ты самый сильный из нас.

Возвращение назад было долгим. Портал исчез, и им пришлось искать другой путь через изумруды Хаоса, которые Наклз сумел призвать своим духом хранителя. Когда они наконец оказались в госпитале Централ-Сити, врачи-антропоморфы пришли в ужас.

Прошло десять часов. Соник сидел в коридоре, уставившись в одну точку. Его перчатки были пропитаны кровью Тейлза, он отказался их снимать. Рядом сидела Эми, она беспрестанно молилась. Наклз стоял у окна, его кулаки были разбиты в кровь о стену госпиталя.

Дверь операционной медленно открылась. Вышедший врач выглядел истощенным.

– Он... он жив? – голос Соника сорвался на хрип.

– Это чудо, что он дотянул до госпиталя, – врач снял маску. – Мы сделали всё, что могли. Мы зашили легкое, остановили внутреннее кровотечение и ампутировали остатки плечевого сустава, чтобы избежать гангрены. Но...

– Но что? – Наклз шагнул вперед.

– У него множественные переломы позвоночника и костей таза. Черепно-мозговая травма. Мы ввели его в искусственную кому. Даже если он очнется... я должен быть честен. Он больше не сможет ходить. И уж тем более летать или работать в своей мастерской. Его тело... оно разрушено.

Слова врача упали как надгробные плиты. Тейлз — гений, механик, вечный спутник Соника в небе — теперь был прикован к постели.

– Можно к нему? – тихо спросила Эми.

– Только на минуту. И, пожалуйста, будьте готовы к тому, что вы увидите.

Они вошли в палату. Тейлз лежал в окружении десятков трубок и мониторов. Его маленькое тело казалось еще меньше под белыми простынями. Голова была полностью забинтована, а там, где раньше была правая рука, теперь была лишь пустота. Его хвосты, когда-то такие пушистые и живые, безвольно свисали с кровати, один из них был в гипсе.

В этот момент в палату вбежала Крим. Руж не смогла её удержать. Девочка замерла в дверях, глядя на Тейлза. Её глаза наполнились слезами, но на этот раз в них не было того безумного ужаса.

– Тейлз... – она подошла к кровати и осторожно, кончиками пальцев, коснулась его уцелевшей левой лапки. – Ты живой. Ты не ушел.

Внезапно мониторы запищали чаще. Веки лисёнка дрогнули. Он не открыл глаз, но его пальцы едва заметно сжались в ответ на прикосновение Крим.

– Он слышит нас, – Эми опустилась на колени у кровати. – Он борется.

Соник подошел с другой стороны. Он положил руку на лоб друга.

– Ты слышишь меня, Тейлз? – голос ежа дрожал от сдерживаемых рыданий. – Мы здесь. Мы тебя не бросим. Никогда. Я обещаю тебе, мы найдем способ всё исправить. Мы построим тебе новые крылья, если понадобится. Только не сдавайся.

Тейлз не ответил, но его дыхание стало чуть более ровным. Он был жив. Изломанный, искалеченный, потерявший почти всё, но он был здесь.

– Колоссос заплатит за это, – Наклз стоял за спинами друзей, его голос звучал как раскат грома. – Он думал, что сломал нас, убив Тейлза. Но он совершил ошибку. Он оставил его в живых. И теперь у нас есть причина не просто сражаться, а мстить.

Крим не слушала их разговоры о мести. Она смотрела на бледное лицо Тейлза и знала одну вещь: она больше никогда не будет той пугливой девочкой, которой была раньше. Она будет его руками, его ногами, его опорой. Если он не сможет больше летать на своих хвостах, она поднимет его на своих ушах к самому солнцу.

– Я люблю тебя, Тейлз, – прошептала она так тихо, что услышал только он в своем темном забытьи. – Пожалуйста, вернись ко мне.

В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным писком аппаратов. Это была тишина перед бурей. Грин Хилл мог быть разрушен, их мир мог лежать в руинах, но пока билось сердце маленького лисёнка, у них оставалась надежда. И эта надежда была самым опасным оружием, которое когда-либо видел Колоссос.

Соник смотрел на своего младшего брата и чувствовал, как внутри него закипает темная, холодная ярость. Он знал, что этот демон всё еще где-то там, наслаждается своей победой. Но Колоссос не знал главного: Соник больше не будет играть по правилам. За каждую сломанную кость Тейлза, за каждую слезу Крим, он потребует цену, которую этот монстр не сможет оплатить.

Битва за остров была проиграна, но война за жизнь Тейлза только начиналась. И в этой войне герои были готовы стать монстрами, чтобы защитить то, что им дорого.

– Спи, малыш, – Соник поправил одеяло. – Когда ты проснешься, мир снова будет в безопасности. Я об этом позабочусь.

Он развернулся и вышел из палаты, не оглядываясь. Его глаза светились недобрым, изумрудным светом. Наклз и Эми последовали за ним. В палате осталась только Крим, верный страж у постели своего израненного рыцаря, готовая ждать столько, сколько потребуется.

За окном госпиталя собирались тучи. Гроза обещала быть долгой, но после неё всегда наступает рассвет. Даже если этот рассвет будет омыт кровью врагов.