Мне страшно
Ярость Изумруда и Песнь Угасающего Света
Воздух в коридоре госпиталя, казалось, превратился в густой кисель. Соник стоял у окна, сжимая подоконник так сильно, что пластик начал трещать. Его мысли были не здесь. Они были там, на проклятом острове, где трава пропиталась кровью его лучшего друга. В каждом отражении стекла ему мерещился оскал Колоссоса — этой извращенной, демонической пародии на него самого.
– Он вернулся, – глухо произнес Наклз, подходя со спины. Его кулаки, закованные в тяжелые перчатки, мелко дрожали от переизбытка энергии.
– Кто? – Соник не оборачивался.
– Портал. Тот самый, в Грин Хилле. Он открылся снова, Соник. Будто... будто это существо приглашает нас закончить начатое.
Синий еж резко развернулся. В его глазах не было привычного азарта приключений. Там была лишь холодная, непроглядная тьма.
– Эми, оставайся с Крим, – бросил Соник, направляясь к выходу. – Мы вернемся. Либо с победой, либо не вернемся вовсе.
В это время в стерильной тишине палаты интенсивной терапии Крим сидела на маленьком стуле, придвинутом вплотную к кровати Тейлза. Она не уходила ни на минуту. Её глаза, покрасневшие от бесконечных слез, были прикованы к монитору, где тонкая зеленая линия рисовала зигзаги жизни — ломаные, неуверенные, но драгоценные.
– Тейлз, пожалуйста, – шептала она, сжимая его единственную оставшуюся ладонь. – Соник ушел за ним. Он отомстит. А ты просто дыши. Слышишь? Просто делай вдох. Раз... два...
Она знала, что Тейлз в коме. Врачи говорили, что его мозг может не реагировать на внешние раздражители. Но Крим верила, что её голос — это единственный маяк, который удерживает его душу от падения в бездну. Она поправляла ему одеяло, протирала лоб влажной салфеткой и без конца рассказывала истории о том, как они пойдут гулять, когда он поправится. Она лгала себе и ему, зная, что он, возможно, никогда больше не встанет, но эта ложь была единственным лекарством.
Тем временем в Грин Хилле реальность буквально рвалась по швам. Огромное кольцо, переливающееся зловещим фиолетовым светом, пульсировало посреди площади. Соник и Наклз стояли перед ним.
– Ты готов? – спросил ехидна, доставая из-под плаща семь Изумрудов Хаоса. Камни тускло мерцали, словно чувствуя приближение чего-то ужасного.
– Я готов убивать, – ответил Соник.
Они шагнули в портал одновременно. Пространство и время свернулись в тугой узел, и через мгновение их выбросило на тот самый скалистый берег. Но теперь остров изменился. Небо стало багровым, а деревья окончательно превратились в обугленные скелеты.
В центре поляны, на груде разбитых камней, сидел Колоссос. Его мутировавшая рука-дубина лениво постукивала по земле, высекая искры. Увидев прибывших, монстр медленно поднялся, издав звук, похожий на скрежет металла о кость. Это был смех.
– Ты... мразь, – прошипел Соник, чувствуя, как внутри него что-то лопается.
Колоссос не стал ждать. Он сорвался с места с такой скоростью, что воздух за ним воспламенился. Его шипастая рука пронеслась в дюйме от лица Соника, снося огромный валун позади него. Соник атаковал в ответ, но его удары, обычно сокрушительные, лишь слегка отбрасывали демона назад. Колоссос был сильнее. Он был воплощением боли, и сама боль, казалось, питала его.
– Наклз, сейчас! – крикнул Соник, уворачиваясь от очередного выпада.
Ехидна подбросил Изумруды Хаоса в воздух.
– Хаос... Контроль! – взревел Наклз.
Ослепительная вспышка золотого света залила остров. Наклз преобразился: его шерсть вспыхнула ярким пламенем, а вокруг тела заплясали молнии чистой энергии. Супер Наклз с размаху ударил Колоссоса в грудь, вминая его в скалу.
Но Соник... с ним происходило нечто иное. Он не стал золотым. Его отчаяние, его ненависть и чувство вины перед Тейлзом были настолько велики, что свет Изумрудов не смог пробиться сквозь них. Вместо этого его окутала густая, чернильная аура. Иглы встали дыбом, глаза исчезли, превратившись в два пустых белых провала. Дарк Соник стоял посреди поляны, и сама земля под его ногами начала плавиться.
– Ты забрал его руку... – голос Дарк Соника звучал как хор из тысячи проклятых душ. – Теперь я заберу твою жизнь. По кусочкам.
В палате госпиталя внезапно наступила мертвая тишина. Крим, задремавшая на мгновение, вскинулась от резкого, протяжного звука.
ПИ-И-И-И-И-И-И...
Зеленая линия на мониторе выпрямилась. Она стала идеально ровной.
– Нет... – Крим вскочила, её сердце пропустило удар. – Нет! Тейлз!
Она посмотрела на лисёнка. Его бледное лицо казалось безжизненным, грудная клетка не двигалась.
– Тейлз, не смей! – закричала она, бросаясь к нему. – Помогите! Врача! Кто-нибудь!
Она начала лихорадочно трясти его за плечо, не обращая внимания на трубки. Слезы градом катились по её щекам, капая на его неподвижное лицо.
– Ты обещал! Ты обещал, что всё починишь! Пожалуйста, не уходи, я люблю тебя! Я не могу без тебя!
Крим упала на колени, закрыв лицо руками. Мир вокруг неё рухнул. Всё, за что она боролась, все её молитвы — всё оказалось напрасным. Она чувствовала, как холод смерти заполняет комнату. В её голове снова и снова прокручивался момент, когда Колоссос разрывал его тело.
– Я подвела тебя... – всхлипнула она, задыхаясь от горя.
Прошло несколько секунд, показавшихся вечностью. Внезапно звук прекратился. Крим подняла голову, ожидая увидеть врачей с дефибриллятором, но в палате никого не было. Она посмотрела на монитор. Экран был темным.
Она дрожащими руками потянулась к проводу, идущему от аппарата к розетке. Он просто выскочил. Индикатор сбоку мигал красным — батарея разрядилась.
Крим замерла, боясь дышать. Она медленно положила пальцы на шею Тейлза, туда, где должна была быть сонная артерия. Сначала ничего. А потом...
Тук. Тук-тук.
Слабый, но отчетливый ритм. Тейлз всё еще был здесь. Он просто спал, глубоко и тяжело, борясь в своем внутреннем мире.
Крим осела на пол, её сотрясало крупной дрожью. Это был не конец. Но этот страх, эта вспышка абсолютного отчаяния навсегда изменили её. Она больше не могла отойти от него ни на шаг. Она схватила его ладонь и прижала к своей щеке, поклявшись, что если портал в мир мертвых снова откроется, она шагнет туда вместе с ним, лишь бы не отпускать его руку.
А на острове кипел ад.
Дарк Соник двигался так быстро, что Колоссос не успевал даже поднять свою мутировавшую конечность. Синий демон наносил удар за ударом, каждый из которых сопровождался хрустом костей. Соник не просто бил — он вырывал куски плоти из тела врага.
– Это за его хвосты! – Дарк Соник вонзил когти в спину Колоссоса, отрывая шипастый нарост.
Монстр взвыл, пытаясь отбиться, но Супер Наклз подхватил его сзади, фиксируя руки.
– Это за его боль! – Наклз нанес сокрушительный удар в челюсть демона, выбивая зубы вместе с челюстной костью.
Колоссос, который раньше казался непобедимым богом смерти, теперь выглядел жалко. Он скулил, его демоническая аура тускнела под натиском чистой ярости героев. Дарк Соник схватил мутировавшую руку монстра — ту самую, которой он калечил Тейлза.
– Тебе нравилось причинять боль ребенку? – прошипел Соник, глядя в пустые глазницы существа. – Теперь почувствуй, каково это.
С жутким, влажным хрустом Соник начал медленно выворачивать конечность Колоссоса в обратную сторону. Демон бился в конвульсиях, но хватка Наклза была железной. Наконец, с финальным рывком, рука была оторвана.
Колоссос рухнул на колени, истекая черной, зловонной жижей. Он больше не был охотником. Он был добычей.
Дарк Соник завис над ним, собирая всю темную энергию в один разрушительный шар перед собой. Его аура расширилась, поглощая свет вокруг.
– Исчезни, – просто сказал он.
Вспышка была такой силы, что остров содрогнулся до самого основания. Когда дым рассеялся, на месте Колоссоса осталась лишь выжженная воронка. Ни праха, ни воспоминаний. Зло было стерто из реальности.
Соник медленно опустился на землю. Темная аура начала спадать, возвращая ему привычный синий цвет, но его глаза оставались полными печали. Наклз подошел к нему, тяжело дыша. Изумруды, истощенные, упали в песок.
– Это не вернет ему руку, Соник, – тихо сказал ехидна.
– Я знаю, – ответил еж, глядя на свои дрожащие ладони. – Но теперь он может спать спокойно. Мы закончили здесь. Пойдем домой.
Когда они вернулись в госпиталь, стояла глубокая ночь. Соник подошел к палате Тейлза и заглянул через стекло.
Крим сидела в той же позе, в какой они её оставили, но теперь она была обмотана проводами монитора вместе с Тейлзом. Она привязала свою руку к его руке лентой от своего платья, чтобы почувствовать даже малейшее его движение. Она спала чутким, тревожным сном, вздрагивая от каждого шороха.
Соник прислонился лбом к стеклу.
– Мы дома, братишка, – прошептал он. – Мы дома.
Тейлз не открыл глаз, но в этот момент его дыхание стало глубоким и спокойным, как будто тяжесть, давившая на его грудь все эти дни, наконец-то исчезла. Впереди был долгий путь восстановления, месяцы боли и годы адаптации к новой жизни в инвалидном кресле. Но в этой маленькой палате, среди запаха лекарств и писка приборов, родилось нечто, что Колоссос не смог уничтожить — любовь, которая оказалась сильнее самой смерти.
Крим во сне крепче сжала пальцы Тейлза. Она знала, что теперь будет бояться каждого шороха, что её сердце будет замирать каждый раз, когда он будет закрывать глаза чуть дольше обычного. Но она также знала, что никогда, ни при каких обстоятельствах, она не отпустит эту руку. Потому что в этом изломанном, маленьком лисёнке был весь её мир. И этот мир, вопреки всему, продолжал вращаться.