← Назад к обзору

Мои 4 друга хотят выебать моего друга лёху

Эхо былых дорог

Под утро в комнате стало прохладно, и Лёха, уютно устроившись между Лианом и Дефом, почувствовал, как сон медленно отступает. Тела друзей, тяжёлые и тёплые, создавали вокруг него своеобразный кокон безопасности. Он прислушивался к их мерному дыханию и невольно начал вспоминать, как всё начиналось. Это сейчас они были единым целым, но год назад их судьбы переплелись в таком пекле, о котором обычные люди старались даже не думать.

– Не спишь? – раздался хриплый голос Дефа над самым ухом. Его огромная ладонь привычно легла Лёхе на талию, притягивая ближе.

– Вспоминаю, – прошептал Лёха, поворачиваясь к нему. – Как вы с Леви вытащили меня тогда под Малой Токмачкой.

Деф усмехнулся, и в полумраке блеснули его глаза. Тот день навсегда врезался ему в память: серое небо, развороченная земля и бесконечный свист снарядов.

– Мы тогда штурмовали те проклятые позиции уже третьи сутки, – подал голос Леви с другого края кровати. Он не спал, просто лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к разговору. – Грязь была по колено, броня вязла, а арта крыла так, что головы не поднять. Мы заскочили в какой-то полуразрушенный подвал, чтобы переждать налёт, и наткнулись на это чудо.

Лёха зажмурился. Он тогда был совсем другим — испуганным мальчишкой-волонтёром, который по глупости и неопытности заехал слишком далеко на своей старенькой легковушке, решив срезать путь. Машину разнесло в щепки первым же прилётом, а сам он, чудом уцелевший, забился в щель между бетонными плитами.

– Ты выглядел как взъерошенный воробей, – продолжил Деф, потирая шрам на предплечье. – Весь в пыли, в каких-то нелепых светлых шмотках, которые уже превратились в лохмотья. Я тогда ещё подумал: «Господи, за что нам ещё и этот балласт?».

– А потом ты схватил меня за шкирку и потащил через поле, – Лёха тихо рассмеялся, вспоминая тот ужас, который теперь казался началом чего-то прекрасного. – Я думал, ты меня пришибёшь прямо там, чтобы не мешался.

– Хотел, – честно признался Деф. – Но Леви сказал, что если мы тебя бросим, он лично меня под трибунал отдаст. Пришлось тащить.

Леви открыл глаза и сел, облокотившись о спинку кровати.

– Мы тогда едва выбрались. Связи не было, патроны на исходе. И тут над головой взревело так, что уши заложило. Я думал — всё, конец, «сушки» противника зашли на круг.

– А это был Дорс, – вставил Лиан, который тоже проснулся и теперь с улыбкой слушал историю.

Дорс, до этого тихо посапывавший, лениво потянулся и открыл глаза.

– Если бы не я, вас бы там в пыль стёрли, – проворчал он, закидывая руки за голову. – Я тогда работал на пределе. Вижу по приборам: внизу возня, наши зажаты в секторе, а с фланга к ним коробочка вражеская подкатывает. Пришлось рискнуть и спуститься пониже, чтобы отработать ювелирно.

– Мы тогда чуть не оглохли от твоего «подарка», – Леви посмотрел на Дорса с уважением. – Прямо перед нашим носом бахнуло. Зато путь очистил.

– Я тогда из кабины вылез, руки трясутся, адреналин из ушей каплет, – Дорс присел рядом с Лёхой и потрепал его по волосам. – Прилетаю на базу, а мне говорят: там наши пацаны какого-то пацанёнка из-под огня вывезли. Прихожу в медпункт, а там сидит это... создание. Юбка, конечно, появилась позже, но глаза уже тогда были такие же наглые.

Лёха фыркнул и ткнул Дорса в бок.

– Ничего не наглые! Я просто был в шоке от того, что вы все такие... огромные и злые.

– А я вообще не понимал, как мы все выжили, – Лиан приподнялся на локтях. – Я ведь тогда бензовоз гонял в Крым и обратно. Помните ту трассу под обстрелом? Свист пуль над кабиной — это был мой ежедневный плейлист. В тот день я привез горючее как раз на точку сбора, куда вас вывезли.

– Точно, – вспомнил Деф. – Мы вывалились из БТРа, грязные, злые, тащим Лёху. А тут Лиан стоит у своего коня, спокойный такой, курит, хотя вокруг всё горит.

– Спокойный? – Лиан покачал головой. – У меня внутри всё обрывалось. Я видел, как вы шли. И видел этого мелкого. Вы его так бережно прижимали к себе, словно он был из хрусталя. Я тогда ещё подумал: «Ого, суровые штурмовики нашли себе талисман».

– Талисман, – повторил Лёха, пробуя слово на вкус. – Вы тогда все вместе собрались у того бензовоза. Это был первый раз, когда я увидел вас четверых в одном месте.

– Мы тогда быстро сообразили, что к чему, – Леви усмехнулся, вспоминая те короткие минуты затишья. – Лёхе некуда было идти, документы сгорели в машине, дом в серой зоне. Мы его пристроили при штабе, подкармливали тушёнкой, а он... он начал за нами хвостом ходить.

– Я просто хотел отблагодарить, – Лёха покраснел, вспоминая свои первые робкие попытки привлечь внимание этих суровых мужчин.

– Отблагодарил, ничего не скажешь, – Дорс притянул Лёху к себе и поцеловал в макушку. – Сначала глазки строил, потом начал в нашей одежде ходить, потому что своя закончилась. Помню, как ты надел мой летный комбинезон — он на тебе висел, как мешок, но выглядело это чертовски возбуждающе.

– А когда война для нас на время закончилась и мы все оказались в этом городе, – Деф обвёл рукой комнату, – мы поняли, что уже не можем друг без друга. И без него особенно.

Лёха прижался к Дефу, чувствуя его силу и спокойствие. Те страшные дни под Малой Токмачкой, свист пуль над бензовозом Лиана, смертоносные виражи Дорса и яростные штурмы Леви и Дефа — всё это сплавило их в нечто неразрушимое.

– Вы тогда были моими героями, – тихо сказал Лёха. – И сейчас остаётесь.

– Мы просто делали свою работу, маленький, – Леви мягко коснулся его щеки. – Но именно ты стал той причиной, по которой нам хотелось возвращаться из каждого боя. Твои сообщения, твои глупые фотки с фильтрами, которые ты присылал нам на редкие минуты связи... это держало нас на плаву.

– Помню, как Лиан привез мне целую коробку сладостей из Крыма, – улыбнулся Лёха. – Сказал, что это «гуманитарная помощь для особо голодных фембоев».

– Так ты и был голодный, – рассмеялся Лиан. – И на еду, и на внимание. Мы ведь видели, как ты на нас смотришь. Как ждёшь, когда мы все четверо соберемся вместе.

– Я долго этого ждал, – признался Лёха, поправляя край своей короткой юбки, которая за ночь совсем измялась. – Я хотел, чтобы вы перестали видеть во мне только спасённого мальчишку. Чтобы увидели кого-то... большего.

– Поверь, мы увидели, – голос Дефа стал ниже. – Ещё тогда, в подвале под обстрелом, в твоих глазах было что-то такое, что заставило нас рискнуть жизнями. Какая-то жажда жизни, которая передалась и нам.

Дорс перевернулся на бок, подпирая голову рукой.

– Знаешь, я когда в небе был, всегда представлял, что где-то там, внизу, есть ты. Что я должен очистить этот мир от всякой дряни, чтобы ты мог ходить в своих дурацких гольфах и не бояться, что сверху что-то прилетит.

Лёха почувствовал, как к горлу подступил комок. Эти четверо мужчин, такие разные и такие сложные, прошли через ад, чтобы сейчас быть здесь, в этой тихой комнате, и делить с ним одну кровать.

– Я люблю вас, – выдохнул он, и это было самое искреннее признание в его жизни.

– Мы знаем, – ответил за всех Леви. – И именно поэтому мы здесь. И будем здесь всегда.

Лиан потянулся за телефоном на тумбочке.

– Ладно, герои-любовники, время завтракать. Кто пойдет за кофе?

– Тот, кто меньше всех устал, – Дорс выразительно посмотрел на Лёху.

– Эй! – возмутился тот, вскакивая с кровати. – После того, что вы со мной вытворяли всю ночь, я вообще должен неделю в постели лежать!

– Но ты ведь хочешь секса, – подмигнул ему Деф, цитируя его же вчерашние слова. – А секс требует энергии. Так что дуй на кухню, «маленький».

Лёха шутливо показал им язык и, накинув на плечи огромную толстовку Леви, которая закрывала его почти до колен, выбежал из комнаты. Он слышал их дружный смех за спиной и знал: что бы ни случилось в будущем, какие бы штормы ни ждали их впереди, эти четверо всегда будут его скалой. Его защитниками, его любовниками и его единственной настоящей семьёй, рождённой в огне и скреплённой страстью.

На кухне он включил кофемашину и замер, глядя в окно на просыпающийся город. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая крыши в золотистый цвет. Лёха улыбнулся своему отражению в стекле. Он больше не был тем испуганным мальчиком из подвала Малой Токмачки. Он был любим. Он был желан. И он был абсолютно счастлив.

– Лёха, ну где там кофе? – донёсся из спальни нетерпеливый голос Дорса.

– Иду я, иду! – крикнул он в ответ, подхватывая поднос с чашками.

Его жизнь только начиналась, и эта ночь была лишь первой главой в их долгой и невероятной истории. Истории о том, как война ломает судьбы, но иногда, в самых тёмных её уголках, рождается нечто настолько светлое и сильное, что никакая тьма не в силах его погасить.

Он вернулся в комнату, где его ждали те, ради кого он был готов на всё. И глядя на их улыбки, он понял: он дома. Наконец-то он дома.