← Назад к обзору

Мои 4 друга хотят выебать моего друга лёху

Глубина погружения

Солнце окончательно залило комнату золотом, превращая капли пота на коже Леви в сверкающие бусины. Тишина, наступившая после бури, не была тягостной — она была густой, как патока, и уютной, как старое армейское одеяло. Лёха лежал, раскинув руки, чувствуя, как под ним мерно вздымается широкая грудь Леви. На таком контрасте он казался почти прозрачным: тонкие запястья на фоне мощных предплечий гиганта выглядели как стебли полевых цветов на фоне дубовых стволов.

– Знаешь, о чём я сейчас подумал? – Дорс перевернулся на бок, подпирая голову рукой и лениво очерчивая пальцем контур татуировки на плече Дефа.

– О том, что завтрак всё-таки остыл? – Деф прикрыл глаза, наслаждаясь моментом покоя.

– Нет. О том, что если бы кто-то год назад сказал нам, что мы будем вот так валяться в одной куче, деля одного фембоя на четверых, я бы выстрелил этому сказочнику в колено за неуместную фантастику.

Леви издал низкий звук, похожий на рокот мотора. Его ладонь, размером почти с голову Лёхи, медленно и собственнически поглаживала парня по спине, спускаясь к пояснице.

– Война меняет приоритеты, – отрезал Леви. – Там ты понимаешь, что завтра может не наступить. А здесь... здесь мы просто берем то, что делает нас живыми.

Лёха приподнял голову, его растрепанные светлые волосы щекотали подбородок Леви.

– Я делаю вас живыми? – Его голос всё еще немного дрожал после пережитого, но в глазах светилось лукавство.

– Ты делаешь нас людьми, мелочь, – Лиан, который до этого молча курил у приоткрытого окна, выпустил струю дыма на улицу и обернулся. – Без тебя мы бы просто превратились в куски обгоревшего железа. А так — у нас есть повод мыться чаще, чем раз в неделю, и не материться через каждое слово.

Лёха хихикнул, прижимаясь щекой к твердому прессу Леви. Сто девяносто сантиметров чистой мощи под ним ощущались как самая надежная опора в мире. Кубики мышц были настолько твердыми, что казалось, об них можно точить ножи, но для Лёхи они были самыми мягкими подушками.

– Кстати, о «живых», – Деф приподнялся, и его взгляд стал опасно-темным. – Вазелин-то ещё остался?

Лёха почувствовал, как внутри всё сладко сжалось. Он хотел этого. Несмотря на легкую усталость, его тело, жадное до внимания этих мужчин, отозвалось мгновенно.

– Хочешь ещё? – Леви перехватил взгляд Лёхи, и в его голосе промелькнула сталь, смешанная с нежностью.

– Я всегда хочу, – прошептал Лёха, закусывая губу. – Вы же знаете. Я ненасытный.

Дорс рассмеялся, резко притягивая Лёху за гольфы к себе, отчего тот соскользнул с Леви прямо в объятия летчика.

– Ненасытный он, посмотрите на него. Маленький провокатор. Ты хоть понимаешь, что мы можем тебя просто заездить?

– Попробуйте, – вызвался Лёха, дерзко вскидывая подбородок.

Леви медленно сел. Его рост в сто девяносто сантиметров заставлял всех остальных в комнате казаться меньше, но Лёха рядом с ним выглядел совсем крошечным. Леви протянул руку и обхватил шею парня — не больно, но властно, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Ты напрашиваешься, – констатировал он. – Деф, тащи остатки смазки. Лиан, бросай сигарету. Если наш талисман хочет добавки, он её получит. Но на этот раз без пощады.

Лиан послушно затушил бычок и подошел к кровати, на ходу избавляясь от остатков одежды. Его тело было жилистым и крепким, со следами старых ожогов, полученных во время рейсов под обстрелами. Он встал с другой стороны от Лёхи, перекрывая ему путь к отступлению.

– В этот раз я буду первым, – спокойно сказал Лиан, глядя на Леви. – Ты его в прошлый раз почти вымотал своим напором.

– Справедливо, – кивнул Леви, откидываясь на подушки и устраиваясь так, чтобы ему было удобно наблюдать. – Но я буду держать его. Чтобы не убежал.

Деф вернулся с баночкой, его пальцы уже скользили по нежной коже внутренней стороны бедра Лёхи.

– Раздвигай, малыш. Ты же знаешь, как нам нравится, когда ты открыт.

Лёха послушно развел ноги, чувствуя себя абсолютно беззащитным и одновременно всемогущим. Он знал, что каждое его движение, каждый вздох управляет этими четырьмя хищниками. Вазелин коснулся его, принося прохладу, которая тут же сменилась жаром от прикосновений Лиана.

– Ты такой горячий, – прошептал Лиан, пристраиваясь сзади. – Как будто в тебе маленькое солнце горит.

– Это из-за вас, – выдохнул Лёха, вцепившись в руки Леви, которые теперь лежали на его плечах, фиксируя на месте.

Когда Лиан вошел, Лёха вскрикнул, выгибаясь дугой. Это было по-другому — не так сокрушительно, как с Леви, но более тягуче, глубоко, словно Лиан пытался прорасти в него.

– Дыши, Лёха, дыши со мной, – Лиан двигался в такт своему спокойному, размеренному дыханию, но его руки, сжимающие бедра парня до белых пятен, выдавали истинное напряжение.

Дорс и Деф не стояли без дела. Они ласкали Лёху спереди, их губы находили чувствительные точки на его шее, ключицах, животе. Леви же просто смотрел — его взгляд был тяжелым, почти осязаемым. Он словно впитывал каждую эмоцию на лице Лёхи, каждый его стон.

– Смотри на меня, – приказал Леви, когда темп Лиана начал ускоряться.

Лёха с трудом сфокусировал взгляд на лице гиганта. Пресс Леви ходил ходуном от сдерживаемого возбуждения, жилы на его шее вздулись.

– Ты мой? – спросил Леви, и это не был вопрос, это было утверждение, требующее подтверждения.

– Твой... ваш... – Лёха захлебывался восторгом. – Пожалуйста, не останавливайтесь!

Лиан прибавил скорости, его движения стали резкими, почти грубыми. Лёха чувствовал, как вазелин помогает им сливаться в единое целое, стирая границы между телами. Дорс перехватил инициативу у Дефа, накрывая губы Лёхи глубоким поцелуем, забирая его стоны себе.

– Он сейчас сорвется, – заметил Деф, видя, как мелко дрожат колени фембоя.

– Пусть, – Леви протянул руку и накрыл ладонью пах Лёхи, добавляя финальный штрих к этой картине экстаза. – Мы здесь, чтобы он чувствовал всё.

Второй раз за утро мир для Лёхи взорвался мириадами искр. Он чувствовал, как Лиан изливается внутри него, как руки Леви сжимают его плечи, как Дорс и Деф шепчут ему на ухо ласковые ругательства. Это была полная, абсолютная капитуляция.

Когда всё закончилось, в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым всхлипом Лёхи. Он лежал, уткнувшись лицом в изгиб шеи Лиана, а Леви сверху прикрывал их обоих своим огромным телом, словно живым щитом.

– Живой? – тихо спросил Леви, целуя Лёху в висок.

– Кажется... я в раю, – пробормотал Лёха, закрывая глаза.

– Нет, малыш, – Деф лег рядом, обнимая их всех. – Ты дома. А рай мы построим здесь сами. С вазелином, кофе и гольфами.

Дорс усмехнулся, прижимаясь к спине Дефа.

– И с очень, очень крепким прессом Леви. Без него конструкция будет неполной.

Леви лишь хмыкнул, притягивая Лёху ближе к себе. Ему не нужны были слова. В этой комнате, среди этих людей, он наконец-то нашел то, что не могла дать ему ни одна победа на поле боя — мир. И этот мир пах вазелином, потом и бесконечной, отчаянной любовью.

– Спи, маленький, – прошептал Леви. – Мы никуда не уйдем.

И Лёха уснул, зная, что сто девяносто сантиметров чистой стали охраняют его покой, а еще трое верных псов войны готовы разорвать любого, кто посмеет нарушить эту идиллию. Наконец-то война для него закончилась. Навсегда.