Молодой закон
Цена преданности
В особняке Тейлоров всегда царила тишина, напоминающая затишье перед бурей. Но в последние недели эта тишина стала другой — живой, наполненной шорохом страниц, детским смехом и едва уловимым ароматом духов Эмилии, который странным образом вытеснял запах дорогого табака.
Расследование поджогов, начавшееся как вынужденный союз, быстро переросло в нечто большее. Эмилия оказалась не просто упрямым копом с жетоном. Ее аналитический склад ума и неожиданный талант к хакерству заставили даже Вильяма Джэна уважительно кивать, когда она за считанные минуты взламывала зашифрованные логистические узлы их конкурентов. Логические цепочки, которые она выстраивала, были безупречны. Именно она первой заметила странность в деле о «падающем заборе».
– Это не был несчастный случай, Эдуард, – сказала она тогда, три недели назад, не отрываясь от монитора. – Крепления были подпилены заранее. Кто-то знал, что Мили будет там в это время. Это было покушение.
В тот вечер Эдуард впервые почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Его дочь, его единственная связь с миром света, была под прицелом. И если бы не эта восемнадцатилетняя девчонка, которая случайно оказалась рядом… Он бы потерял всё.
С тех пор Эмилия стала тенью в их доме. Она официально числилась консультантом, но фактически стала единственным человеком, которому Мили доверяла безоговорочно. Девочка, лишенная материнской ласки с самого рождения и унаследовавшая от отца колючий, холодный нрав, расцветала рядом с Эмилией.
А потом пришла беда. Эдуарду пришлось улететь в Лондон на экстренную встречу с поставщиками — дело, которое нельзя было перепоручить даже Вильяму. И именно в его отсутствие Мили свалилась с тяжелейшим гриппом, который моментально перерос в опасную лихорадку.
Вертолет Тейлора коснулся посадочной площадки на крыше особняка глубокой ночью. Эдуард вышел, не дожидаясь, пока лопасти замедлят ход. Его лицо было бледным, в глазах застыла тревога. Вильям встретил его у входа, и по выражению лица своего помощника Эдуард понял: новости неоднозначные.
– Как она? – коротко бросил Тейлор, сбрасывая пальто на руки подоспевшему слуге.
– Мили вне опасности, босс, – ответил Вильям, следуя за ним по широкой лестнице. – Кризис миновал сегодня утром. Температура спала, она спит. Врачи говорят, что она идет на поправку.
Эдуард выдохнул, чувствуя, как тяжелый камень, давивший на грудь последние двое суток, наконец сдвинулся.
– А Эмилия? Она звонила мне всего один раз, сказала, что всё под контролем.
Вильям замялся, что было на него совсем не похоже.
– Офицер Нотт… она не отходила от кровати Мили ни на минуту, Эдуард. Буквально. Она не спала шесть суток. Ела только то, что я заставлял её проглотить силой. Врачи пытались её выгнать, чтобы она отдохнула, но вы же знаете её характер. Она заявила, что если кто-то прикоснется к ней, она применит табельное.
Эдуард остановился у дверей детской и медленно приоткрыл их. В комнате горел приглушенный ночник. Мили сладко спала, ее дыхание было ровным, а на щеках играл здоровый румянец. Рядом с кроватью, в глубоком кресле, сидела Эмилия.
Она выглядела ужасно. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени, кожа казалась почти прозрачной. Она что-то печатала в ноутбуке, хотя её пальцы заметно дрожали. Заметив вошедшего, она вздрогнула и попыталась подняться, но тут же опустилась обратно, вцепившись в подлокотники.
– Мистер Тейлор… – ее голос был хриплым, едва слышным. – Вы вернулись.
Эдуард подошел ближе, игнорируя торжественность момента. Он видел, как она выглядит, и гнев вперемешку с восхищением закипал в его груди.
– Почему ты не в постели, Эмилия? Вильям сказал, что Мили уже лучше.
Она слабо улыбнулась, и эта улыбка была похожа на увядающий цветок.
– Она звала маму во сне, когда бредила, – прошептала Эмилия, глядя на спящую девочку. – Я не могла уйти. Ей нужно было знать, что она не одна.
Эдуард замер. Слово «мама» ударило его сильнее, чем любая пуля. Он посмотрел на Эмилию — на эту девочку, которая была младше него на пятнадцать лет, но которая взяла на себя груз, непосильный для многих взрослых. Она не просто спасла Мили от кирпичей; она вытащила её из когтей болезни, отдавая собственные силы до последней капли.
– Иди к себе, – тихо, но властно произнес он. – Сейчас же. Это приказ.
– У меня еще… отчет по транзакциям Хопса… – она попыталась дотянуться до ноутбука, но рука бессильно соскользнула. – Я нашла связь с поджогами… это «Синдикат Семи»…
– Плевать на отчеты, – Эдуард шагнул к ней и закрыл крышку ноутбука. – Посмотри на себя. У тебя лихорадка.
Он приложил ладонь к ее лбу и отпрянул. Кожа была обжигающей.
– У тебя температура под сорок, – прорычал он, оборачиваясь к двери. – Вильям! Врача в гостевую комнату!
– Не надо врача… – Эмилия предприняла отчаянную попытку встать. – Я просто… немного устала. Мне нужно… в участок…
Она поднялась на ноги, пошатываясь. Эдуард стоял в шаге от нее, готовый подхватить, но она упрямо выпрямила спину, пытаясь сохранить остатки профессионального достоинства.
– Мили здорова, – повторила она, глядя ему прямо в глаза, хотя ее зрачки были расширены от жара. – Мой долг выполнен. Услуга за услугу, верно? Теперь мы… в расчете.
– Мы никогда не будем в расчете, Эмилия Нотт, – голос Эдуарда вибрировал от сдерживаемых эмоций.
Она хотела что-то ответить, открыла рот, но вдруг ее взгляд остекленел. Веки дрогнули, и она начала заваливаться назад, медленно, словно в замедленной съемке.
– Эмилия! – Эдуард рванулся вперед, перехватывая ее за талию и плечи за мгновение до того, как ее голова встретилась бы с углом стола.
Она обмякла в его руках, став пугающе легкой. Ее голова беспомощно откинулась на его плечо, а выбившиеся из пучка каштановые пряди рассыпались по его дорогому пиджаку.
– Эмилия, слышишь меня? – он прижал её к себе, чувствуя, как жар её тела просачивается сквозь его одежду.
Она не отвечала. Тейлор подхватил её на руки, ощущая, как бешено колотится его собственное сердце. Он, человек, который не моргнув глазом отдавал приказы об устранении конкурентов, сейчас чувствовал настоящий, липкий страх.
Вильям вбежал в комнату, на ходу доставая телефон.
– Врач будет через три минуты, босс. Она…
– Она сгорела, Вильям, – отрезал Эдуард, неся девушку к выходу из детской. – Она отдала всё этой семье.
Он шел по коридору, глядя на её бледное лицо. В этом доме, пропитанном кровью и грехами прошлого, она была чем-то невозможным, чистым. Она была копом, которая должна была его посадить, а вместо этого стала сердцем его дома.
Он внес её в свою спальню — самую тихую и охраняемую комнату в доме — и осторожно опустил на кровать.
– Только попробуй не проснуться, – прошептал он, убирая волосы с ее лба. – Я еще не разрешил тебе уходить.
Эмилия что-то невнятно пробормотала в беспамятстве, её рука на мгновение сжала его ладонь, и Тейлор не отнял руки. Он сел на край кровати, глядя на девушку, которая за несколько недель перевернула его мир с ног на голову.
Через десять минут в комнату вошел личный врач Тейлора. Осмотрев пациентку, он лишь покачал головой.
– Сильнейшее истощение на фоне вирусной инфекции, мистер Тейлор. Организм просто выключился, чтобы спасти себя. Ей нужны капельницы и полный покой. Как минимум неделю.
– Она получит всё, что нужно, – Эдуард поднялся, поправляя одеяло. – И приставьте к дверям охрану. Лучшую.
Врач кивнул и начал готовить систему. Эдуард вышел на балкон, закуривая впервые за долгое время. Город внизу сиял огнями, но сейчас он казался ему серым и безжизненным по сравнению с той борьбой за жизнь, что разыгрывалась в этих стенах.
К нему подошел Вильям.
– Босс, я проверил записи с камер за ту неделю, что вас не было. Она действительно не спала. Ночью она сидела с ноутбуком, отслеживая счета «Синдиката», а днем читала Мили сказки, когда та приходила в себя. Она… она странная, Эдуард.
Тейлор выпустил густую струю дыма.
– Она не странная, Вильям. Она настоящая. И это самое опасное, что я когда-либо встречал.
– Что будем делать с расследованием? – спросил помощник. – Она нашла их логово. Мы можем накрыть их завтра.
Эдуард посмотрел на закрытую дверь спальни, за которой лежала Эмилия.
– Нет. Мы подождем, пока она придет в себя. Это её дело. Её победа. Я не заберу её у неё.
– Вы меняетесь, босс, – тихо заметил Вильям.
– Мир меняется, Вильям. И если цена безопасности моей дочери — это преданность офицера полиции, то я готов заплатить любую цену.
Эдуард вернулся в комнату. Врач уже закончил и тихо удалился. В спальне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным писком приборов. Тейлор сел в кресло напротив кровати. Он знал, что впереди их ждут суды, перестрелки и, возможно, полное крушение того порядка, который он строил годами. Но глядя на то, как Эмилия, даже во сне, судорожно сжимает край простыни, он понял: он больше не позволит ей сражаться в одиночку.
Услуга за услугу. Она спасла его дочь. Теперь он спасет её — даже если для этого ему придется сжечь весь этот город дотла.
Прошло несколько часов. Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в нежно-розовые тона, так похожие на платье Мили. Эмилия пошевелилась, её дыхание стало глубже.
– Мама… – едва слышно выдохнула она во сне.
Эдуард вздрогнул. Он подошел к кровати и осторожно взял её за руку.
– Спи, Эмилия, – тихо произнес он. – Здесь ты в безопасности.
Он знал, что когда она проснется, она снова станет копом. Снова будет грозить ему ордерами и требовать справедливости. Но теперь он видел то, что скрывалось за жетоном и формой — израненную, невероятно сильную душу, которая нашла путь к его сердцу через комнату его ребенка.
И он не собирался её отпускать. Никогда.