Молодой закон
Яд в тени милосердия
Воздух в спальне Эдуарда был тяжелым, словно пропитанным невидимым электричеством. Приборы жизнеобеспечения ритмично пикали, отсчитывая секунды, которые казались вечностью. Тейлор не уходил. Он сидел в кресле, сцепив пальцы в замок, и смотрел на бледное лицо Эмилии. Его правая рука, Вильям, вошел в комнату бесшумно, держа в руках папку с результатами экспресс-анализов, которые проводила их собственная лаборатория.
– Босс, – негромко позвал Вильям. Его голос дрогнул, что случалось крайне редко. – Мы получили результаты проб еды и лекарств, которые давали Мили в ваше отсутствие.
Эдуард медленно поднял голову. Его глаза, налитые кровью от бессонницы, сузились.
– И?
– В сиропе от кашля и в утреннем бульоне обнаружены следы нейротоксина замедленного действия. Дозы были микроскопическими, рассчитанными на то, чтобы ребенок угасал постепенно, имитируя осложнение после гриппа. Но... – Вильям сглотнул, глядя на лежащую без сознания девушку. – Дозировка в крови офицера Нотт превышает критическую в пять раз.
Эдуард резко встал, кресло с грохотом отлетело назад.
– Она знала, – прошептал он, и осознание ударило его под дых сильнее, чем любой вражеский кулак. – Она заметила неладное и проверяла всё на себе, прежде чем дать Мили.
– Похоже на то, – кивнул Вильям. – Она не просто спасала её от кирпичей. Она методично травила себя, чтобы ваша дочь выжила. Эмилия принимала удары на себя в течение всей недели. Вот почему Мили пошла на поправку так быстро — яд перестал поступать в её организм, потому что Эмилия «утилизировала» его в себе.
Тейлор подошел к кровати и посмотрел на тонкие запястья девушки, испещренные следами от капельниц. В груди разлилась обжигающая ярость, смешанная с невыносимой горечью. Эта девочка, этот коп, которую он собирался пытать паяльниками в день их встречи, добровольно пошла на медленную смерть ради его ребенка.
– Найди того, кто имел доступ к кухне и аптечке, – голос Эдуарда стал ледяным, предвещающим кровавую расправу. – Я хочу видеть его в подвале до рассвета. Живым. Пока что.
Вильям кивнул и собирался уйти, но остановился у двери.
– Есть еще кое-что, Эдуард. Я пробил её личное дело глубже, чем обычно позволяет полиция. Полгода назад Эмилия Нотт взяла длительный отпуск по «состоянию здоровья». У неё должна была состояться свадьба. Жених — некий Марк Стивенс, адвокат из приличной семьи.
Эдуард обернулся, его взгляд требовал продолжения.
– Она была беременна, – продолжил Вильям, понизив голос. – Стивенс в пьяном угаре устроил скандал. Избил её так, что врачи едва спасли саму Эмилию. Ребенка она потеряла. Выкидыш на четвертом месяце. После этого она разорвала все связи, вернулась в полицию и стала... такой, какой мы её увидели. Одержимой защитой тех, кто не может постоять за себя.
Тишина в комнате стала невыносимой. Эдуард смотрел на Эмилию, и теперь он видел не просто героиню. Он видел женщину, чье сердце было разбито вдребезги, которая искала искупления или забвения в защите чужого ребенка. Вот почему она так привязалась к Мили. Вот почему она смотрела на шестилетнюю девочку с такой болезненной нежностью — она видела в ней то будущее, которое у неё отняли.
В дверь негромко, но настойчиво поскреблись. Это была Мили. Девочка выглядела тенью самой себя: кружевное платье помялось, волосы спутались, а в глазах стояли слезы.
– Папа, пусти меня к ней, – всхлипнула она, пытаясь проскользнуть мимо Вильяма. – Почему Эми спит так долго? Она обещала дочитать мне про принцессу!
– Мили, солнышко, – Эдуард присел перед дочерью, преграждая путь. – Эми очень устала. Ей нужно много спать, чтобы выздороветь. Тебе нельзя сейчас к ней, ты сама только-только поправилась.
– Ты врешь! – Мили топнула ножкой, и в этом жесте промелькнула властность Тейлоров. – Она заболела из-за меня, я знаю! Она пила невкусное лекарство, которое пахло как горький миндаль, и говорила, что это игра! Папа, пусти!
– Вильям, уведи её, – глухо приказал Эдуард, чувствуя, как сердце разрывается на части. – И запри детскую, если потребуется.
– Я ненавижу тебя! – закричала Мили, когда Вильям осторожно подхватил её на руки. – Ты обещал, что с ней всё будет хорошо!
Когда крики дочери затихли в коридоре, Эдуард вернулся к постели. На тумбочке завибрировал телефон Эмилии. На экране высветилось: «Мама». Это был десятый звонок за последний час.
Тейлор помедлил, затем взял трубку.
– Алло, Эмилия? – раздался встревоженный женский голос. – Почему ты не отвечаешь? Отец уже хочет звонить твоему капитану! Где ты?
Эдуард откашлялся, придавая голосу спокойствие, которое он не чувствовал.
– Здравствуйте. Это Эдуард Тейлор, коллега Эмилии по... специальному проекту.
На том конце провода повисла пауза. Имя Тейлора было слишком известно, чтобы не вызвать подозрений.
– Где моя дочь? – голос матери стал резким.
– С ней всё в порядке. После завершения операции ей потребовался срочный отдых. Она сейчас в закрытом ведомственном санатории, связь там ограничена. Она очень устала и много спит. Как только она придет в себя, она сразу вам перезвонит. Не волнуйтесь, она под лучшим присмотром.
– Слава богу... – выдохнула женщина. – Она так рвалась на это задание. Передайте ей, что мы её любим.
Эдуард отключил вызов и сжал телефон в руке так, что пластик хрустнул. Он ненавидел ложь, но сейчас это была единственная возможность выиграть время.
В комнату вошел дежурный врач, один из тех, кого нанял Вильям для ночной смены. Человек в белом халате выглядел суетливым, он постоянно поправлял очки и избегал взгляда Тейлора.
– Мистер Тейлор, мне нужно заменить систему и ввести антидот, – пробормотал он, подходя к капельнице.
– Действуйте, – бросил Эдуард, отходя к окну.
Он смотрел на рассвет, когда услышал странный звук. Это не был писк прибора или шорох одежды. Это был хрип. Тяжелый, надсадный звук человека, которому не хватает воздуха.
Эдуард обернулся. Эмилия выгнулась на кровати, её лицо стремительно синело, а пальцы судорожно царапали простыни. Она задыхалась.
– Что происходит?! – рявкнул Тейлор, бросаясь к ней.
Врач, вместо того чтобы броситься на помощь, попятился к двери, его руки дрожали.
– Я... я не знаю... это, должно быть, реакция... – пролепетал он, но его глаза выдавали его с головой. В них был ужас и... ожидание.
Эдуард мгновенно оценил ситуацию. Он схватил врача за шиворот и с силой впечатал в стену.
– Что ты ей вколол, мразь?!
– Я... мне заплатили... они сказали, это просто снотворное... – заскулил тот.
Тейлор отшвырнул его в сторону и подскочил к Эмилии. Она уже не хрипела. Её тело обмякло, глаза закатились, а пульс под его пальцами стал едва ощутимым нитевидным толчком.
– Вильям! Врача! Настоящего врача сюда! – взревел Эдуард, срывая с неё маску, которая не давала кислорода.
Он сам начал делать непрямой массаж сердца, вспоминая навыки, которые надеялся никогда не применять к близким. Раз, два, три... дыши, черт тебя дери, Эмилия!
– Ты не умрешь здесь! – кричал он ей в лицо, игнорируя то, что его руки были в её крови, выступившей из лопнувших сосудов на губах. – Ты слышишь меня? Ты нужна Мили! Ты нужна мне!
Дверь распахнулась, в комнату влетел его личный доктор, которого Вильям буквально за шкирку притащил из соседнего крыла.
– В сторону, Эдуард! – скомандовал старый медик, хватая дефибриллятор.
Тейлор отступил, тяжело дыша. Он смотрел, как тело Эмилии подбрасывает на кровати от электрического разряда. Раз. Еще раз. На мониторе была прямая линия.
– Давай же, девочка, – шептал Вильям, стоя в дверях с пистолетом в руке, готовый пристрелить подставного врача, который сжался в углу.
На третьем разряде монитор пикнул. Затем еще раз. Ритм был слабым, неровным, но он был.
– Она вернулась, – выдохнул врач, вытирая пот со лба. – Еще минута, и мозг бы умер. Ей ввели чистый хлорид калия в обход системы. Это был целенаправленный заказ, Эдуард.
Тейлор медленно повернулся к предателю, который все еще дрожал в углу. Лицо мафиози не выражало ничего, кроме абсолютной, первобытной пустоты. Это было страшнее любого гнева.
– Вильям, – тихо произнес Эдуард.
– Да, босс?
– Увези это существо в подвал. Узнай, кто его нанял. Используй всё, что у нас есть. Если он умрет раньше, чем назовет имя, ты отправишься вслед за ним.
Вильям молча схватил «врача» за волосы и поволок к выходу. Крики несчастного быстро затихли за толстыми стенами особняка.
Эдуард подошел к кровати и опустился на колени. Он взял холодную руку Эмилии и прижал её к своему лицу. Его плечи мелко дрожали. В этот момент он не был великим и ужасным главой мафии. Он был мужчиной, который едва не потерял свет в конце своего бесконечного темного туннеля.
– Прости меня, – прошептал он в её ладонь. – Я не уберег тебя. Но клянусь, те, кто это сделал, будут молить о смерти.
Эмилия едва заметно шевельнула пальцами. Её веки дрогнули, и она медленно открыла глаза. Взгляд был туманным, расфокусированным, но когда она увидела Эдуарда, в глубине зрачков промелькнуло узнавание.
– Мили... – сорвалось с её губ едва слышное слово.
– Она в порядке, Эмилия. Она здорова благодаря тебе, – Эдуард приподнялся и поцеловал её в лоб, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. – Теперь спи. Я здесь. Больше никто к тебе не прикоснется.
– Ты... плачешь? – прохрипела она, пытаясь улыбнуться.
Эдуард быстро смахнул влагу с глаз и криво ухмыльнулся.
– Это просто дым, офицер Нотт. Спи.
Она закрыла глаза, и на этот раз её дыхание было спокойным. Эдуард сидел рядом, не выпуская её руки. Он знал, что война только начинается. «Синдикат Семи» совершил роковую ошибку: они тронули то, что принадлежало ему. Они тронули женщину, которая стала для его дочери матерью, а для него — единственным шансом на спасение души.
В коридоре послышались тихие шаги Мили. Она всё-таки сбежала от охраны и теперь стояла в дверях, прижимая к груди свою любимую книгу сказок.
– Папа? – тихо позвала она. – Эми проснулась?
Эдуард обернулся и протянул руку дочери.
– Иди сюда, милая. Только тихо.
Мили подбежала и забралась к нему на колени, прижимаясь к его плечу. Они втроем сидели в тишине рассвета — странная, сломанная, но теперь неразрывно связанная семья. Коп, мафиози и маленькая девочка, ради которой они оба были готовы сжечь этот мир.
– Папа, – прошептала Мили, засыпая. – А принцессы всегда побеждают драконов?
Эдуард посмотрел на Эмилию, на её бледное, но решительное лицо даже во сне, и крепче сжал её руку.
– В этой сказке, Мили, дракон встал на сторону принцессы. Так что у врагов нет ни единого шанса.