← Назад к обзору

Монарх

Осколки вечности в зеркале воды

Тишина в этом месте была не просто отсутствием звука — она была осязаемой, тяжелой, как толща воды в Марианской впадине. Это было личное пространство Юкио, карманное измерение, скрытое между складками реальности, куда не могли проникнуть ни взоры Итаримов, ни шепот Монархов. В центре этого пространства располагалась огромная чаша, высеченная из цельного куска черного обсидиана. Она была наполнена густой, мерцающей водой, которая светилась мягким лазурным светом, отражая звезды несуществующего неба.

Юкио сидел в воде, привалившись спиной к гладкому краю чаши. Его голова была запрокинута, глаза закрыты, а длинные черные волосы разметались по поверхности, словно щупальца живой тьмы. Бинты, которыми он был обмотан в пентхаусе, исчезли. Теперь его обнаженное тело было открыто взгляду: фарфоровая кожа, проработанные мышцы и татуировки, которые под водой казались живыми, извивающимися змеями. Раны, полученные в битве с Итаримами, медленно затягивались, оставляя после себя лишь тонкие золотистые рубцы, которые тут же растворялись в лазурном сиянии.

Амалия спала неподалеку, на мягком ложе из теневого мха. Её дыхание было ровным, а лицо — безмятежным. Она была в безопасности, защищенная волей своего отца.

Сон Джинву стоял на краю чаши. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он шагнул в пустоту вслед за Создателем. Здесь время не имело значения. Он смотрел на Юкио, и в его груди нарастало чувство, которое он больше не мог игнорировать. Это не было просто преклонение перед высшим существом или благодарность за спасенную жизнь. Это была жажда. Первобытная, неконтролируемая потребность коснуться, почувствовать, заявить свои права на того, кто создал его саму суть.

Юкио медленно открыл глаза. Ярко-голубой свет его радужек пронзил полумрак, останавливаясь на лице Джинву.

– Ты всё еще здесь, – голос Юкио был тихим, но он вибрировал в самом сознании Джинву. – Я дал тебе свободу, Теневой Монарх. Почему ты продолжаешь следовать за мной в это пепелище?

Джинву не ответил словами. Он начал медленно снимать одежду. Черная куртка упала на обсидиановый пол, за ней последовала рубашка. Его собственное тело, отмеченное шрамами бесчисленных битв и теперь украшенное татуировками, полученными от Юкио, напряглось под взглядом Создателя.

– Свобода без тебя — это просто еще одна клетка, – наконец произнес Джинву. Его голос был твердым, лишенным прежних сомнений. – Ты сказал, что я твой лучший шедевр. Но шедевр не может существовать без мастера.

Он шагнул в воду. Она оказалась теплой, почти горячей, и пахла так же, как сам Юкио — персиком, корицей и чем-то неуловимо древним, напоминающим запах озона перед грозой. Вода обволакивала его кожу, смывая остатки человеческой усталости и страха.

Юкио не шевелился, наблюдая за тем, как Джинву приближается к нему. В его взгляде промелькнула искра удивления, смешанная с чем-то, что напоминало голод.

– Ты понимаешь, что делаешь? – спросил Юкио, когда Джинву оказался в метре от него. – Я ранен. Моя сила нестабильна. Если ты коснешься меня сейчас, ты можешь сгореть в моей ауре. Я давно не прикасался ни к кому... по-настоящему. Моя близость — это разрушение.

– Тогда позволь мне сгореть, – Джинву сократил расстояние.

Он опустился на колени в воду прямо перед Юкио. Теперь их лица были на одном уровне. Джинву видел каждую деталь: капли воды на густых ресницах Юкио, тонкую цепочку с кулоном на его шее, легкую полуулыбку, которая начала играть на его губах.

– Ты так самоуверен, Сон Джинву, – Юкио протянул руку, его пальцы коснулись груди Джинву, прямо над сердцем. – Твое сердце бьется так быстро. Ты боишься меня?

– Я боюсь, что ты снова исчезнешь, – Джинву накрыл ладонь Юкио своей, прижимая её крепче к своей коже. – Ты пришел ко мне в Двойном Подземелье и поцеловал меня, дав мне жизнь. Теперь я пришел к тебе, чтобы вернуть долг.

Юкио подался вперед. Расстояние между ними сократилось до предела. Джинву чувствовал жар, исходящий от тела Создателя, и этот жар манил его сильнее, чем любая сила.

– Я не прикасался к женщине с тех пор, как родилась Амалия, – прошептал Юкио, и его дыхание опалило губы Джинву. – И я никогда не прикасался к мужчине так, как хочу коснуться тебя сейчас. Ты — мое творение, Джинву. Мое отражение. Моя единственная связь с миром, который я когда-то создал и возненавидел.

– Так используй эту связь, – выдохнул Джинву.

Он первым преодолел последние миллиметры. На этот раз поцелуй не был передачей силы или клеймом рабства. Это был взрыв. Джинву впился в губы Юкио с яростью человека, который слишком долго сдерживал свои желания. Вкус персика и корицы стал невыносимо острым, смешиваясь с металлическим привкусом крови, которая всё еще сочилась из недолеченных ран Юкио.

Юкио ответил с такой же силой. Его руки вцепились в плечи Джинву, когти слегка царапали кожу, оставляя светящиеся следы. Вода в чаше забурлила, откликаясь на резонанс их энергий. Черные и синие искры начали танцевать на поверхности, создавая вокруг них кокон из чистой магии.

– Ты... – Юкио оторвался от его губ, тяжело дыша. Его глаза сияли так ярко, что на них было больно смотреть. – Ты действительно хочешь этого? Ты хочешь принадлежать богу, который сломлен?

– Ты не сломлен, – Джинву провел ладонями по татуированным плечам Юкио, ощущая под пальцами пульсацию его мощи. – Ты просто забыл, каково это — когда тебя желают не за трон, а за то, кто ты есть.

Джинву притянул Юкио к себе, заставляя его выйти из своего расслабленного положения. Теперь они сплелись в воде, два Монарха, два существа, стоящих над миром. Джинву чувствовал, как раны Юкио касаются его собственной кожи, и вместо боли он ощущал экстаз. Его сила Теневого Монарха текла в Юкио, помогая ускорить регенерацию, в то время как первородная мощь Создателя наполняла его самого, расширяя границы его сознания.

– Я видел твою жизнь, Джинву, – Юкио прижался лбом к его лбу. – Я видел твою жену, твоего сына. Ты готов оставить всё это ради вечности в этой пустоте со мной?

– Я уже оставил, – Джинву запустил пальцы в густые волосы Юкио. – Они найдут свой путь. Но мой путь ведет к тебе. Всегда вел к тебе.

Юкио усмехнулся, и в этой улыбке наконец-то проснулась та самая наглая, пугающая уверенность, которую Джинву полюбил в их первую встречу.

– Тогда не жалуйся, когда я заберу тебя целиком, – Юкио повалил Джинву на спину, прижимая его к обсидиановому дну чаши. Вода сомкнулась над ними, но им не нужен был воздух.

В этой лазурной глубине время окончательно остановилось. Юкио исследовал тело Джинву так, словно видел его впервые, хотя знал каждый шрам, каждую линию. Его прикосновения были властными, собственническими. Каждое движение его рук вызывало в Джинву дрожь, которую нельзя было сравнить ни с чем в его человеческом прошлом. Это было не просто физическое влечение — это было слияние двух разорванных душ.

Джинву выгнулся навстречу Юкио, его руки обхватили его за талию, притягивая еще ближе. Он чувствовал, как татуировки на их телах начинают резонировать, создавая единый узор, который связывал их крепче любых клятв.

– Ты мой, – прошептал Юкио прямо в его мысли. – Моя тень, мой шедевр, мой единственный друг.

– Твой, – отозвался Джинву, отдаваясь этому чувству без остатка.

В этот момент раны на теле Юкио окончательно затянулись. Золотистая кровь перестала течь, сменившись ровным сиянием жизни. Близость Джинву, его добровольное подчинение и его страсть стали для Создателя лучшим лекарством.

Они провели в воде часы, а может, и дни. Когда они наконец поднялись на поверхность, мир вокруг них изменился. Пустота больше не казалась мертвой. Она была наполнена их общей энергией, пульсирующей и живой.

Юкио сидел, обнимая Джинву со спины, положив подбородок ему на плечо. Джинву прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и присутствием того, ради кого он бросил всё.

– Итаримы вернутся, – тихо произнес Юкио, перебирая пальцы Джинву. – Они не простят мне того, что я сделал. Эта война будет долгой.

– Пусть возвращаются, – Джинву повернул голову и поцеловал Юкио в висок. – Теперь ты не один. У тебя есть я. У тебя есть Сухо. И у тебя есть легионы, которые теперь знают своего истинного хозяина.

Юкио посмотрел на спящую Амалию, затем на Джинву. В его глазах больше не было пустоты. Там была решимость и нечто, похожее на надежду.

– Знаешь, – Юкио усмехнулся. – Я никогда не думал, что один смертный мальчишка из Двойного Подземелья сможет изменить судьбу Создателя.

– Ты сам выбрал меня, Юкио, – напомнил Джинву. – Ты увидел мою тягу к жизни. Теперь эта жизнь принадлежит тебе.

Юкио притянул его к себе для еще одного долгого поцелуя. Вкус персика и корицы теперь был вечным, он пропитал саму суть их существования.

– Пойдем, – Юкио встал, выходя из воды. Его тело мгновенно высохло, а татуировки вспыхнули ярким синим светом. – Нам нужно подготовиться. Если этот мир хочет войны с Создателем, он её получит. Но на этот раз... на этот раз финал будет другим.

Джинву встал вслед за ним. Он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Он больше не был просто сосудом для силы Эшборна. Он был партнером того, кто сотворил саму смерть.

Они подошли к спящей Амалии. Девочка открыла глаза и, увидев их обоих вместе, радостно заулыбалась, протягивая ручки. Юкио подхватил её на руки, а Джинву положил ладонь ему на плечо.

– Мы вернемся в Сеул? – спросил Джинву.

– Скоро, – ответил Юкио, глядя в бесконечность. – Но сначала мы навестим Монархов. Пришло время показать им, что случается с теми, кто предает своего отца. И на этот раз... Теневой Монарх будет идти по мою правую руку.

Они шагнули в новый портал, который открылся перед ними — не черный и дымный, а сияющий лазурью и золотом. Сон Джинву шел рядом с Юкио, и в его душе больше не было места для сомнений. Он нашел свою истину. Он нашел своего бога. И он нашел любовь, которая была старше самой вселенной.

Аромат персика и корицы заполнил пустоту, оставляя после себя след, который не сможет стереть ни время, ни великая битва, которая ждала их впереди. Создатель и его Тень снова были вместе, и теперь ни один закон реальности не мог их разлучить.