← Назад к обзору

Монарх

Грань живого и мертвого

Тишина, воцарившаяся в гостиной после закрытия портала, была обманчивой. Воздух все еще вибрировал от столкновения двух мощнейших аур, а запах озона смешивался с ароматом масляных красок, которые принес с собой спустившийся Сухо.

Юми, до этого момента сохранявшая спокойствие, медленно отстранилась от плеча Джинву. Ее фарфоровая кожа казалась еще белее на фоне черных волос, а небесно-голубые глаза полыхнули холодным огнем, который редко видели окружающие. Она посмотрела на то место, где мгновение назад стояла Ча Хэ Ин — безупречная, гордая, ледяная.

– Живее, чем вы, – негромко, но отчетливо произнесла Юми, обращаясь к пустоте, в которой еще витали искры портала. – Мы, в отличие от вас, по-настоящему дышим. А вы... вы просто ходячие трупы, запертые в своих золотых клетках.

Джинву удивленно посмотрел на жену. Он знал, что за ее внешней хрупкостью скрывается стальной стержень, но такая резкость была для нее редкостью.

– Мам? – Сухо подошел ближе, сжимая в руках альбом. Его пальцы были испачканы в ультрамарине. – Кто это был? Они выглядели как... как неудачные наброски. Красиво, но без души.

Алекс, стоявший рядом с братом, презрительно фыркнул. Его неоновые глаза все еще светились, а тени у ног неохотно втягивались обратно в подошвы кроссовок. Он поправил спортивную сумку на плече и скрестил руки на широкой груди, демонстрируя татуировки.

– Судя по всему, это была «идеальная» версия нашей семьи, – Алекс выплюнул слово «идеальная» так, словно оно было горьким на вкус. – Хотя, глядя на ту блондинку, я бы сказал, что у них там секс строго по расписанию, утвержденному советом охотников.

– Алекс! – Юми укоризненно посмотрела на сына, но в глубине ее глаз промелькнула искра согласия.

– А что, мам? – Парень не унимался, его молодой голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Ты видела ее лицо? Ледяная сучка. Спорим, она себе даже вибратор купила с алмазным напылением, чтобы не нарушать эстетику своего стерильного мира? У них же там всё должно быть «по рангу».

Джинву кашлянул, пытаясь скрыть невольную усмешку. Его старший сын всегда отличался острым языком и отсутствием пиетета перед авторитетами, даже если этот авторитет — сильнейший охотник S-ранга из другой реальности.

– Хватит, – Джинву положил руку на плечо Алекса. – Их мир — не наша забота. Они выбрали свой путь, мы — свой.

– Но они назвали нас слабостью, пап, – тихо сказал Сухо, листая свой альбом, где на одной из страниц уже красовался быстрый набросок того холодного юноши из портала. – Тот парень... он смотрел на меня так, будто я — ошибка в коде.

Джинву подошел к младшему сыну и заглянул в альбом. На рисунке Сухо-из-другого-мира выглядел как заточенный клинок — острый, опасный и бесконечно одинокий.

– Он не ошибка, Сухо. Он — это ты, лишенный возможности творить, – Джинву обвел взглядом комнату. – В том мире нет места искусству, танцам или простому детскому смеху. Там есть только долг и иерархия.

Миюн и Мина, которые до этого прятались за диваном, наконец осмелели и подбежали к отцу.

– Папа, а та тетя была злой королевой? – спросила Мина, дергая Джинву за край футболки.

– Нет, милая, – он подхватил обеих дочерей на руки. – Она просто забыла, как это — чувствовать тепло.

Юми подошла к мужу и обняла его со спины, прижавшись щекой к его лопатке. Она чувствовала, как под кожей Джинву перекатывается мощь теней, но теперь эта сила не пугала ее. Она была их защитой, их общим домом.

– Я никогда не жалела, Джинву, – прошептала она так, чтобы слышал только он. – Даже когда было страшно, когда весь мир кричал, что ты должен быть с ней, с «Сильнейшей».

Джинву повернул голову, ловя ее взгляд. Его серые грозовые глаза потеплели.

– Мир часто ошибается, Юми. Сила не в том, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям. Сила в том, чтобы иметь смелость быть собой.

Алекс, наблюдавший за родителями, наконец расслабился. Его атлетичное тело, привыкшее к постоянному движению, требовало выхода энергии.

– Ладно, раз конец света откладывается из-за нехватки эмоциональности у пришельцев, я пошел на тренировку, – он направился к двери, крутанув на пальце ключи. – Сухо, не забудь про эскизы. Если я буду танцевать в чем-то, что выглядит как форма того «робота», я уволю тебя с поста семейного дизайнера.

Сухо улыбнулся, впервые за вечер по-настоящему искренне.

– Не волнуйся, Алекс. Для тебя я приготовлю нечто такое, от чего у той «ледяной леди» пошли бы трещины по всему ее фарфоровому лицу.

Когда сыновья ушли, а дочки уползли играть в свою комнату, в гостиной снова стало тихо. Но это была уже другая тишина — наполненная осознанием того, насколько хрупко и в то же время нерушимо их счастье.

Джинву подошел к зеркалу в прихожей. Он поправил серьгу в ухе, провел пальцами по взъерошенным волосам. В отражении он видел мужчину, который прошел через ад, чтобы позволить себе роскошь быть обычным человеком. Татуировка на его руке, скрытая под рукавом, слабо пульсировала черным светом, откликаясь на его мысли.

– Ты думаешь, они вернутся? – Юми встала рядом, глядя на их общее отражение.

– Если вернутся, они увидят то же самое, – ответил Джинву. – Семью, которая не боится быть «неправильной». Семью, где дети танцуют и рисуют, а не готовятся к войне с первого вздоха.

Он вспомнил взгляд Ча Хэ Ин. В нем не было жизни, только расчет. Она смотрела на Юми не как на соперницу, а как на неэффективный элемент системы. И именно это делало ее мир мертвым.

– Знаешь, – Джинву усмехнулся, – Алекс прав в одном. Они выглядят как манекены в музее. Красиво, дорого, но трогать нельзя — разобьется. А мы...

Он притянул Юми к себе, чувствуя ее живое тепло и мерный стук сердца.

– А мы сделаны из плоти, крови и любви. И это делает нас непобедимыми.

За окном начало смеркаться. Тени в углах комнаты стали гуще, но они не несли угрозы. Они были верными стражами этого маленького рая, который Теневой Монарх построил для своей семьи. И никакие порталы, никакие «идеальные» версии реальности не могли разрушить то, что было скреплено не магией, а простым человеческим выбором.

Джинву знал, что где-то там, в бесконечных просторах мультивселенной, его двойник сидит на холодном троне, окруженный блеском и величием. Но он также знал, что тот Джинву отдал бы всё свое могущество за одну минуту такого вечера, какой был здесь. За запах краски на руках сына, за дерзость старшего и за тихий шепот жены.

Потому что быть Богом — легко. Быть Человеком — вот истинное искусство.