Монарх
Сплетение нитей и тяжесть признания
– Ты хоть понимаешь, во что вляпался, Сон Джинву? – Юми сидела напротив меня в небольшом уютном кафе, методично расправляясь с огромной порцией токпокки.
Её аппетит всегда был индикатором её состояния. Сейчас она была зла, голодна и, судя по тому, как она сжимала палочки, всё ещё готова была проткнуть ими моё плечо. Я сидел, сложив руки в замок, и просто смотрел на неё. В сером мире, который я создал, она была единственным ярким пятном, единственным доказательством того, что я — это всё ещё я, а не просто холодная оболочка Монарха.
– Я понимаю, что мне придётся объясняться, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Но это меньшее из зол. Главное, что ты здесь.
– «Объясняться»? – Юми иронично приподняла бровь. – Джинву, ты стёр годы истории. Твоя мать думает, что ты обычный студент. Твоя сестра Джин А мечтает, чтобы ты перестал быть затворником. И тут появляюсь я. С животом, который скоро начнёт расти, и с памятью о мире, где мы сражались с монстрами. Что ты им скажешь? «Мама, познакомься, это Юми, она из моей прошлой жизни, которую я удалил, как ненужный файл»?
Я промолчал. Она была права. Моя «идеальная» реальность дала трещину. Я хотел уберечь их от правды, хотел, чтобы они жили в неведении, но правда сама постучалась в дверь — вернее, ударила меня сумкой по лицу.
– Мои родители... они примут тебя, – наконец сказал я.
– Твоя мать — возможно. Она всегда была доброй, – Юми отложила палочки и внимательно посмотрела мне в глаза. – Но твой отец... Джинву, ты уверен, что он ничего не знает?
Моё сердце пропустило удар. Сон Иль Хван. Человек, который пожертвовал всем, чтобы защитить меня. В той, прошлой реальности, он исчез в разломе, стал посланником Правителей и в конце концов рассыпался прахом в моих руках. В этой реальности он был просто пожарным, который вернулся домой живым.
– Почему ты спрашиваешь о нём? – мой голос стал тише.
Юми отвела взгляд, и в её небесно-голубых глазах промелькнула тень сомнения.
– Неделю назад я видела его. Случайно, на перекрёстке у пожарной части. Я просто замерла, не зная, стоит ли подходить. Он ведь не должен был меня знать. В этой версии мира мы никогда не встречались официально. Но когда наши взгляды пересеклись...
Она замолчала, обхватив себя руками за плечи, словно ей стало холодно.
– И что? – поторопил я её.
– Он не прошел мимо, Джинву. Он остановился. В его глазах не было недоумения. В них была такая невыносимая, глубокая боль... Он смотрел на меня так, словно видел призрака. Словно он знал, кто я, и знал, что я не должна помнить. Он ничего не сказал, просто кивнул мне — так тяжело, будто на его плечах лежал весь мир. И в этом кивке было столько сочувствия, что я чуть не разрыдалась прямо там.
Я почувствовал, как внутри меня шевельнулась Тень. Если мой отец помнит... значит, Чаша Богов не была абсолютной. Или же его связь с Правителями была настолько сильна, что даже перезапуск времени не смог полностью стереть отпечаток его души.
– Если он помнит, значит, я не один несу это бремя, – прошептал я.
– Или это значит, что ты — эгоистичный дурак, который решил, что он умнее всех, – отрезала Юми, поднимаясь из-за стола. – Пойдём.
– Куда?
– К тебе домой. Я не собираюсь прятаться по углам, пока ты строишь глазки Ча Хэ Ин. Если ты решил вернуть меня в свою жизнь, то делай это прямо сейчас. Перед лицом своей семьи.
Я встал вслед за ней. Внутри всё сжималось от предчувствия катастрофы, но я знал, что она права. Я не мог больше бегать.
Дорога до моего дома казалась бесконечной. Мы шли молча. Юми шла впереди, гордо выпрямив спину, а я следовал за ней, как верная тень. Я видел, как прохожие оборачиваются на неё — она была ослепительно красива даже в своём гневе. Чёрные волосы развевались на ветру, а фарфоровая кожа словно светилась изнутри.
Когда мы подошли к двери моей квартиры, я на мгновение заколебался. Моя рука зависла над замком.
– Боишься? – поддела меня Юми. – Великий Монарх Теней боится гнева матушки?
– Я боюсь её слез, – честно ответил я.
Я открыл дверь. Из кухни доносились аппетитные запахи и голос Джин А, которая, как обычно, спорила с кем-то по телефону.
– Мама, я дома! – крикнул я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
Пак Кён Хи вышла в прихожую, вытирая руки о передник. Её лицо осветилось улыбкой, но когда она увидела стоящую за моей спиной Юми, улыбка застыла. Она перевела взгляд с меня на незнакомку, и в её глазах отразилось странное узнавание, которое она сама, кажется, не могла объяснить.
– Джинву... кто это? – спросила она тихо.
Я набрал в легкие воздуха, чувствуя, как Бер внутри меня в панике забился, не зная, стоит ли ему выходить и кланяться «королеве-матери».
– Мама, это Окумура Юми. Моя... невеста.
В коридоре повисла оглушительная тишина. Джин А выскочила из комнаты, выронив телефон.
– Невеста?! – взвизгнула сестра. – Брат, ты с ума сошел? Ты же даже на свидания не ходил! Ты всё время торчал в своей комнате или в спортзале! Откуда у тебя невеста, да ещё такая красавица?
Юми сделала шаг вперед и вежливо поклонилась, хотя я видел, как сильно сжаты её кулаки.
– Здравствуйте, госпожа Сон. Простите за такой внезапный визит. У нас с Джинву... долгая история. Гораздо дольше, чем он вам рассказывал.
Мама смотрела на Юми, и в её глазах начали скапливаться слезы. Она подошла ближе и, к моему удивлению, не стала задавать вопросов. Она просто взяла Юми за руки.
– Я... я видела тебя во сне, – прошептала мама. – Часто. Ты сидела у моей кровати, когда я спала... Долгая, темная зима, и ты была там. Я не знала твоего имени, но я помню твои руки.
Юми всхлипнула. Весь её гнев, вся броня, которую она выстраивала, рассыпались в одно мгновение. Она прижалась к моей матери, и они обе заплакали, оставляя нас с Джин А в полном замешательстве.
– Так, я ничего не понимаю, – пробормотала сестра, подходя ко мне и тыча пальцем в бок. – Ты что, тайно встречался с ней, пока мама была в больнице? Но это было четыре года назад! И почему она выглядит так, будто... подожди...
Джин А присмотрелась к свободной одежде Юми и округлила глаза.
– О боже! Брат, ты покойник! Папа тебя убьёт!
Как по заказу, входная дверь снова открылась. На пороге стоял мой отец. Сон Иль Хван выглядел уставшим после смены, его лицо было испачкано сажей, но взгляд оставался острым.
Он замер, увидев сцену в прихожей. Его глаза переместились с плачущей жены на Юми, а затем — на меня.
В этот момент воздух в квартире стал тяжелым. Я почувствовал, как реальность вокруг нас начала вибрировать. Это не была магия теней. Это была тяжесть правды.
– Отец, – я сделал шаг вперед, закрывая собой Юми.
Сон Иль Хван медленно закрыл дверь. Он не выглядел удивленным. Он выглядел так, будто наконец-то дождался неизбежного.
– Ты всё-таки привел её, – голос отца был низким и хриплым.
– Ты... ты знаешь её? – Джин А переводила взгляд с отца на меня.
Отец прошел вглубь коридора, не снимая обуви. Он подошел к Юми, которая отстранилась от мамы и теперь смотрела на него с нескрываемым страхом и надеждой.
– Я видел тебя в том мире, который сгорел, – сказал отец, и эти слова прозвучали как приговор. – Ты была той, кто не давал моему сыну превратиться в монстра.
Мама вскрикнула, прижав ладонь к губам. Джин А попятилась, ничего не понимая.
– Папа, о чем ты говоришь? Какой мир сгорел? – пролепетала она.
Отец положил руку мне на плечо. Его хватка была железной, как и тогда, когда он сдерживал меня от безумия.
– Джинву думал, что он единственный, кто несет этот груз, – Иль Хван посмотрел мне прямо в глаза, и я увидел в них ту самую боль, о которой говорила Юми. – Но Правители не так милосердны, чтобы позволить забыть всё. Они оставили мне память, чтобы я знал, какую цену заплатил мой сын. И я видел тебя, Юми. Я видел, как ты плакала над его телом, когда он ушел в разлом.
Юми закрыла лицо руками, её плечи сотрясались от рыданий.
– Ты всё знал... – прошептал я, чувствуя, как мои колени подгибаются. – Всё это время, пока мы ужинали, пока мы смеялись... ты знал, что я сделал?
– Я знал, что ты спас нас, – отец притянул меня к себе и крепко обнял, чего не делал с самого момента своего «возвращения». – Но я также видел, как ты мучаешься, пытаясь притвориться обычным мальчиком. Ты не обычный, Джинву. И этот ребенок...
Он перевел взгляд на живот Юми.
– Этот ребенок — чудо, которое не должно было случиться, но оно случилось, потому что любовь сильнее времени.
В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тихими всхлипами. Джин А стояла, прислонившись к стене, её лицо было бледным. Она не понимала деталей, но она чувствовала масштаб трагедии и величия, которые разворачивались в нашей маленькой прихожей.
– Значит... – мама вытерла слезы и посмотрела на Юми с новой силой. – Значит, ты действительно наша. Не из этого времени, не из этой жизни, но наша.
Она подошла к Юми и нежно обняла её за плечи.
– Пойдем на кухню. Тебе нужно поесть. Ты теперь должна заботиться не только о себе.
Юми, всё еще дрожа, кивнула. Она бросила на меня короткий взгляд — в нем всё еще была обида, но гнев начал уступать место облегчению. Она больше не была одна со своим безумием.
Когда женщины ушли на кухню, отец остался со мной в коридоре. Он долго смотрел на закрытую дверь, а потом повернулся ко мне.
– Ты совершил великий подвиг, сын. Но ты совершил и великую глупость, решив, что можешь нести это в одиночку.
– Я хотел, чтобы вы были счастливы, – ответил я, глядя в пол.
– Счастье без правды — это клетка, – отец вздохнул. – Посмотри на неё. Она прошла через ад памяти, чтобы найти тебя. Не смей больше отталкивать её. Даже если ты Монарх, ты прежде всего мужчина. А мужчина не бросает свою семью, даже ради спасения мира.
Он похлопал меня по плечу и пошел в комнату, оставив меня одного в полумраке коридора.
Я прислонился лбом к холодной стене. Мои тени внутри зашептались, выражая своеобразное сочувствие. Бер предлагал немедленно принести «королеве» лучшие деликатесы мира, Игрис просто молчал, выражая молчаливое одобрение.
Я зашел на кухню. Юми уже сидела за столом, а мама подкладывала ей лучшие куски мяса. Джин А сидела рядом, во все глаза рассматривая «невесту из другого мира».
– Ну, – Джин А скрестила руки на груди, когда я сел рядом. – Раз уж мы теперь семья «с секретами», может, расскажешь, как ты собираешься объяснять всё это соседям? И когда свадьба?
Юми подавилась чаем, а я почувствовал, как краснею.
– Свадьба будет тогда, когда Юми меня простит, – ответил я, глядя на неё.
Юми подняла на меня взгляд. Её глаза всё еще были влажными от слез, но в них появилось озорство, которое я помнил из «той» жизни.
– Не надейся, что это будет быстро, Сон Джинву, – сказала она, принимая из рук моей матери тарелку. – Для начала ты построишь нам дом. И нет, не из теней. Настоящий дом. С садом. И чтобы никаких порталов в радиусе ста километров.
Я улыбнулся. Впервые за долгое время эта улыбка не была маской.
– Как прикажете, госпожа Окумура.
Вечер прошел в странной, почти сюрреалистичной атмосфере. Мы говорили о мелочах, избегая темы монстров и войн, но знание, которое теперь разделяли почти все присутствующие, связывало нас крепче любых клятв.
Позже, когда Юми уснула в моей комнате, измотанная переживаниями, я вышел на балкон. Ночной Сеул сиял огнями. Город, который не знал, что он был мертв. Город, который я купил ценой своей души.
– Ты не спишь? – голос отца раздался за спиной.
Он встал рядом, закуривая — привычка, которая осталась у него с тех времен, когда он был охотником, хотя здесь он старался бросить.
– Думаю о том, что будет дальше, – признался я. – Ребенок... он не обычный человек, отец. Я чувствую его силу. Она растет с каждым часом.
– Он будет тем, кем ты ему позволишь стать, – Иль Хван выпустил струю дыма. – У него будет то, чего не было у нас — выбор. Ты дал этому миру шанс, Джинву. Теперь дай шанс своей семье.
– А Ча Хэ Ин? – спросил я тихо. – Я чувствую себя предателем.
– Ты не предавал её, – отец посмотрел на звезды. – Ты просто вернул долг той, которая отдала за тебя сердце. Хэ Ин найдет свой путь. В этом мире она — талантливая спортсменка, у неё впереди долгая жизнь. А Юми... Юми — это твоя судьба. От судьбы не убежишь, даже если ты переписал законы мироздания.
Я кивнул. Тяжесть, которая давила на мои плечи десятилетиями, наконец начала рассеиваться. Я не был богом. Я был Сон Джинву. Сыном, братом, отцом.
Я вернулся в комнату и сел на край кровати. Юми спала, разметав черные волосы по подушке. Её рука во сне покоилась на животе. Я осторожно накрыл её своей ладонью.
В этот момент я почувствовал слабый толчок. Едва заметный, но полный невероятной мощи. Словно маленькое существо внутри приветствовало своего отца.
– Я больше никуда не уйду, – прошептал я в темноту. – Клянусь.
Тени в углах комнаты замерли, подтверждая мою клятву. Теневой Монарх нашел свой якорь. И никакая сила во Вселенной, никакие Правители и никакое время больше не смогут вычеркнуть Окумуру Юми из моей жизни.
Потому что история, написанная кровью и любовью, не подлежит редактированию.