← Назад к обзору

Мортэ

Шепот Бездны и пламя желания

Утро в поместье Мортэ всегда начиналось одинаково: с холодного тумана, ползущего по идеально подстриженным газонам, и мертвой тишины, которую нарушал лишь редкий щелчок затвора у охраны на периметре. Но внутри личных покоев Юки тишина была иной — она была густой, тяжелой и наэлектризованной до предела.

Юки проснулся резко, словно от толчка, хотя в комнате не было ни души. Первое, что он почувствовал — это невыносимый жар. Черное Пламя внутри него, обычно послушное и холодное, сегодня бушевало, откликаясь на зов самой природы. Он откинул тяжелое шелковое одеяло, и прохладный воздух кондиционера должен был принести облегчение, но стало только хуже.

Его тело, тренированное и совершенное, сейчас предавало его. Юки почувствовал тяжесть внизу живота, тупую, пульсирующую эрекцию, которая заставляла кровь шуметь в ушах. Каким бы могущественным Боссом он ни был, какую бы древнюю силу ни нес в своих венах, биология брала свое. Ему было двадцать лет, и восемь из них он провел, подавляя в себе всё человеческое ради власти и выживания.

– Черт... – прохрипел он, закрывая лицо ладонью.

Голос прозвучал чуждо, низко и надтреснуто. Юки чувствовал, как по коже бежит пот, хотя в комнате было прохладно. Его татуировки на плечах и спине начали едва заметно светиться фиолетовым, реагируя на внутренний хаос. Он попытался сосредоточиться на дыхании, вызвать в памяти холодные образы ледяных пустошей, к которым всегда взывал для контроля пламени, но перед глазами настойчиво всплывал образ Джинву в оранжерее. Его сильные руки, его горячие губы, его взгляд, полный такой преданности, что она граничила с одержимостью.

В этот момент массивная дверь спальни бесшумно приоткрылась. Сон Джинву, его Тень-Хранитель, имел право входить без стука, чтобы разбудить Босса к утреннему брифингу.

Джинву замер на пороге. Запах Юки — смесь дорогого табака, сандала и чего-то мускусного, острого, характерного для возбужденного мужчины — ударил ему в нос, словно физический удар. По телу Джинву мгновенно пробежал табун мурашек, а внизу живота отозвалось тяжелым, тягучим узлом. Его собственная сила, сила Эшборна, взревела, узнавая в состоянии Юки призыв к действию.

Джинву смотрел на своего господина, и его ноги на мгновение стали ватными. Юки лежал на спине, его грудь тяжело вздымалась, а простыня, едва прикрывающая бедра, не могла скрыть его состояния. В утреннем свете, пробивающемся сквозь щели штор, Босс Мортэ выглядел не как тиран, а как падший ангел, терзаемый земными страстями.

– Босс... – голос Джинву сорвался, превратившись в хриплый шепот.

Юки медленно убрал руку с лица. Его глаза, обычно ледяные и пронзительные, сейчас были затуманены, а зрачки расширены настолько, что почти поглотили небесно-голубую радужку. Он увидел Джинву, и в комнате стало еще жарче — буквально. Края простыни начали дымиться от неконтролируемого выброса энергии.

– Уходи, Джинву, – приказал Юки, но в его голосе не было прежней стальной уверенности. Это была мольба, скрытая за маской приказа. – Иди... займись отчетами. Я буду через десять минут.

Джинву не двинулся с места. Напротив, он сделал шаг вперед, и дверь за его спиной закрылась с тихим щелчком, отрезая их от остального мира. Его взгляд медленно скользил по телу Юки, задерживаясь на каждой линии мышц, на каждой татуировке, которая сейчас пульсировала в такт их обоюдному сердцебиению.

– Я могу помочь, – сказал Джинву, и этот голос, глубокий и вибрирующий от сдерживаемого желания, заставил Юки вздрогнуть. – Я ваш Хранитель, Босс. Моя задача — избавлять вас от любого дискомфорта.

Юки издал короткий, резкий смешок, больше похожий на стон.

– Ты понимаешь, о чем просишь? – Юки приподнялся на локтях, и простыня соскользнула еще ниже, открывая вид на его напряженный живот. – Если ты сейчас подойдешь... пути назад не будет. Я не смогу остановиться. Мое пламя сожжет тебя.

Джинву подошел к кровати вплотную. Он возвышался над Юки, и его тень накрыла Босса, принося с собой прохладу Бездны, которая была так необходима разгоряченному телу.

– Ваше пламя никогда не причиняло мне вреда, – Джинву опустился на колени у края кровати, оказываясь на одном уровне с лицом Юки. – Оно — часть меня. Так же, как и я — часть вас.

Он протянул руку и коснулся щеки Юки. Его пальцы были прохладными, и этот контакт заставил Юки выдохнуть, закрывая глаза. Босс Мортэ наклонил голову, прижимаясь к ладони своего подчиненного, и Джинву почувствовал, как под его кожей пульсирует жар.

– Позвольте мне, – прошептал Джинву.

Он медленно потянул край простыни вниз. Юки не сопротивлялся. Он лишь смотрел на Джинву с выражением, в котором смешались ярость, страсть и бесконечное доверие. Когда ткань полностью открыла его наготу, Джинву на мгновение замер. Юки был прекрасен в своей уязвимости, его возбуждение было явным, живым доказательством того, что за маской холодного лидера скрывается человек с необузданными желаниями.

Джинву обхватил его рукой. Юки резко выгнулся в пояснице, издавая сдавленный звук, который застрял у него в горле. Его пальцы впились в плечи Джинву, сминая ткань дорогого пиджака.

– Джинву... – выдохнул Юки, и в этом имени было всё: и приказ, и мольба, и капитуляция.

– Тише, Босс, – Джинву начал двигаться, его движения были уверенными и ритмичными. – Я здесь. Тень всегда рядом со своим светом.

Юки чувствовал, как напряжение, копившееся годами, начинает концентрироваться в одной точке. Каждое движение Джинву отзывалось в его теле вспышками черного огня. Воздух в комнате начал вибрировать, мелкие предметы на тумбочке задрожали. Сила Монарха Теней и Черное Пламя Мортэ начали резонировать, создавая вокруг них кокон из чистой, первобытной энергии.

Джинву не отрывал взгляда от лица Юки. Он хотел видеть каждую эмоцию, каждое проявление того, как этот гордый человек теряет контроль под его руками. Он видел, как Юки закусывает губу, чтобы не закричать, как на его шее вздуваются жилы, как его глаза закатываются от удовольствия.

– Смотри на меня, – властно произнес Джинву, и Юки подчинился, распахивая глаза.

В этот момент они не были Боссом и подчиненным. Они были двумя хищниками, двумя силами природы, нашедшими друг друга в хаосе мира мафии.

– Ты... ты за это ответишь, – прохрипел Юки, и его рука переместилась на затылок Джинву, притягивая его ближе.

– С радостью, – ответил Джинву, прежде чем их губы снова встретились в жадном, сокрушительном поцелуе.

Юки чувствовал, как внутри него всё плавится. Жар стал невыносимым, и в момент, когда пик близости стал неотвратим, Черное Пламя вырвалось наружу. Оно не обжигало мебель или стены — оно окутало их обоих, смешиваясь с фиолетовой дымкой теней Джинву.

Юки содрогнулся всем телом, изливаясь в руку Джинву. Его крик был заглушен поцелуем, а энергия, выброшенная в этот миг, была настолько мощной, что в поместье на мгновение погас свет.

Прошло несколько минут, прежде чем дыхание Юки начало выравниваться. Он лежал, полностью опустошенный, глядя в потолок. Жар ушел, оставив после себя приятную слабость и странное чувство чистоты.

Джинву не отстранился сразу. Он достал платок, аккуратно очистил руку и тело Юки, а затем накрыл его простыней, словно драгоценное сокровище. Он оставался на коленях, глядя на своего господина с нескрываемым обожанием.

Юки наконец повернул голову к нему. В его глазах вернулся лед, но теперь в нем были трещины, сквозь которые проглядывало что-то живое и теплое.

– Ты понимаешь, что ты только что сделал? – тихо спросил Юки.

– Я помог своему Боссу начать день в хорошем расположении духа, – Джинву позволил себе легкую, почти дерзкую улыбку.

Юки молча смотрел на него несколько секунд, а затем протянул руку и коснулся волос Джинву, слегка взъерошив их.

– Вставай, Тень. У нас через сорок минут встреча с советом старейшин. И если кто-то из них заметит, что я подозрительно спокоен... я скажу, что это твоя заслуга.

Джинву поднялся на ноги, поправляя свой костюм. Его аура была стабильной, но внутри него бушевал триумф. Он коснулся того, что было запретным для всех остальных. Он стал частью самой сокровенной слабости Босса Мортэ.

– Я буду ждать вас в коридоре, – Джинву поклонился, как того требовал этикет, но перед тем как уйти, он добавил: – И Босс... если вам снова станет жарко... я всегда рядом.

Юки запустил в него подушкой, но Джинву уже успел выйти, и в его тихом смехе за дверью слышалась безграничная преданность.

Оставшись один, Юки сел на кровати. Он чувствовал, как остатки энергии Джинву всё еще витают в воздухе. Это было опасно. Это было безумно. Это могло разрушить всё, что он строил годами.

Но, глядя на свои руки, которые больше не дрожали от подавленного пламени, Юки понял одну истину. Мир мафии мог быть жестоким, он мог требовать от него быть монстром, но пока у него есть эта Тень, он никогда не потеряет себя в этой темноте.

Он встал, подошел к зеркалу и расправил плечи. Татуировка волка на его груди казалась более яркой, чем обычно.

– Ну что ж, – произнес он своему отражению. – Посмотрим, готов ли этот мир к Боссу, который больше не боится своих желаний.

Через двадцать минут Юки вышел из спальни. На нем был безупречный черный костюм, волосы идеально уложены, а лицо снова превратилось в непроницаемую маску власти. Джинву стоял у двери, вытянувшись в струнку.

Их взгляды встретились лишь на мгновение. Краткий обмен искрами, понятный только им двоим, и затем они двинулись по коридору — Босс и его Тень, свет и его отражение.

У входа в зал совещаний Иль-Хван коротко кивнул им. Он заметил перемену в походке сына и странный блеск в глазах Юки, но не сказал ни слова. Он знал, что в этом доме рождается новая сила, способная переписать законы их мира.

Юки толкнул тяжелые дубовые двери. Старейшины, сидевшие за столом, мгновенно замолчали. Они ожидали увидеть раздраженного, напряженного лидера, но перед ними предстал человек, от которого веяло такой уверенностью и спокойствием, что это пугало больше, чем любая вспышка гнева.

– Начнем, – произнес Юки, садясь во главе стола.

Джинву занял свое место за его плечом. Его рука лежала на рукояти скрытого ножа, но его мысли были далеко от политики и войн кланов. Он чувствовал тепло, всё еще исходящее от Юки, и знал — это утро было лишь началом. Великая игра Мортэ продолжалась, но теперь правила в ней устанавливали они вдвоем. И горе тем, кто решит, что любовь сделала их слабее. Ведь нет ничего опаснее хищника, которому есть что защищать, и тени, которая наконец обрела свое сердце.