← Назад к обзору

Москва

Пепел Сеула и сталь Москвы

Прошла неделя с тех пор, как Юки сменил душный, пропитанный магической энергией Сеул на суровую и монументальную Москву. За это время он успел обжиться в особняке Цезаря, который оказался не просто домом, а настоящей крепостью, где каждый камень дышал силой и спокойствием. Юки вернулся к своему привычному ритму: утренние тренировки в частном зале дяди, где они до седьмого пота мерились силой, и часы, проведенные на просторной кухне, оборудованной по последнему слову техники.

Юки стоял у панорамного окна кухни, помешивая ароматный соус в сотейнике. На нем была простая черная майка, открывающая вид на рельефные плечи и татуировку, которая при движении казалась живой. Его фарфоровая кожа слегка раскраснелась от жара плиты, а черные волосы, как обычно, беспорядочно торчали в разные стороны. В наушниках играл мягкий лоу-фай, отсекающий лишние звуки огромного дома.

В Корее он всегда чувствовал себя дополнением к великому Сон Дживу. «Тень Монаха», «спутник героя». Здесь, в Москве, под крылом Цезаря, он снова стал самим собой — Окумурой Юки. Человеком, который не нуждается в чужом свете, чтобы существовать.

Дверь кухни тихо отворилась, и вошел Цезарь. Его огромная фигура в 210 сантиметров заполнила собой пространство. Он выглядел как античный бог, сменивший тогу на дорогой костюм-тройку.

– Юки, отвлекись на минуту, – голос дяди заставил парня снять наушники. – К нам едет гость. Деловой партнер и, по совместительству, человек, который заправляет всеми юридическими тонкостями моей империи.

Юки вопросительно приподнял бровь, не отходя от плиты.

– Я думал, ты сам решаешь все вопросы кулаками или авторитетом.

– Времена меняются, – Цезарь усмехнулся, присаживаясь на высокий барный стул. – Сейчас даже мне нужен кто-то, кто умеет сражаться словами и законами. Чон Ли Вон. Он только что прилетел из Сеула, кстати. Наполовину наш, наполовину кореец. Очень... специфический молодой человек.

При упоминании Сеула сердце Юки на мгновение пропустило удар, но он тут же взял себя в руки. Холодная мудрость, ставшая его щитом, не позволила эмоциям отразиться на лице.

– Из Сеула? – Юки выключил плиту. – Надеюсь, он привез с собой только документы, а не дурные привычки того города.

– Увидишь сам. Накрой на стол, Юки. Ли Вон не из тех, кто любит светские рауты, так что пообедаем по-семейному.

Через сорок минут к особняку подъехал строгий черный седан. Из машины вышел мужчина, чей облик мгновенно приковывал внимание своей подчеркнутой строгостью и какой-то внутренней ломкостью.

Чон Ли Вон выглядел как ожившее воплощение холодного расчета. Светлая, почти прозрачная кожа, худощавое лицо с острыми скулами и узким подбородком. Его черные волосы были слегка растрепаны, словно он только что вышел из-под порывистого ветра, а пряди падали на лоб, частично скрывая миндалевидные глаза. Взгляд этих глаз был направлен строго вперед — колючий, недовольный и бесконечно усталый.

Ли Вон поправил воротник простой белой футболки, которая странно контрастировала с его дорогим кожаным портфелем, и вошел в дом.

Юки в это время расставлял тарелки. Когда Ли Вон вошел в столовую, Юки как раз потянулся за бокалами, демонстрируя свой внушительный рост и идеальную осанку. На мгновение в комнате воцарилась тишина.

Ли Вон замер, его брови нахмурились еще сильнее. Он ожидал увидеть здесь охрану, слуг или очередную пассию Цезаря, но никак не этого невероятно красивого парня с глазами цвета арктического неба.

– Ли Вон, проходи, – Цезарь поднялся навстречу, по-хозяйски положив руку на плечо адвоката. – Познакомься, это мой племянник, Юки. Он недавно вернулся из Кореи.

Ли Вон медленно перевел взгляд с Цезаря на Юки. Его губы были сжаты в тонкую линию.

– Вы не упоминали, что у вас есть родственники в Сеуле, – голос адвоката был сухим и ровным, как шелест бумаги.

– Юки предпочитал самостоятельность, – Цезарь подмигнул племяннику. – Но теперь он дома.

Юки слегка кивнул, внимательно изучая гостя. В Ли Воне чувствовалась та же порода, что и в нем самом — одиночество, скрытое за внешней безупречностью. Но если Юки был льдом, который мог растаять, то адвокат казался застывшим камнем.

– Приятно познакомиться, Чон Ли Вон-ши, – произнес Юки на безупречном корейском, решив проверить реакцию гостя.

Ли Вон вздрогнул, его взгляд на секунду потеплел, но он тут же вернул себе маску безразличия.

– Просто Ли Вон. Здесь мы в Москве, формальности Сеула излишни. К тому же, я наполовину русский, так что предпочитаю прямой разговор.

Они сели за стол. Юки подал телятину в винном соусе и легкий салат. Ли Вон ел мало и неохотно, его мысли явно были заняты делами, но после первого же кусочка он замер, а затем бросил короткий взгляд на Юки.

– Вы сами это готовили? – спросил адвокат, не меняя холодного выражения лица.

– Да, – Юки пригубил воду. – Кулинария помогает мне сохранять спокойствие.

– Редкое качество для человека вашего... телосложения, – Ли Вон окинул его оценивающим взглядом. – Обычно люди с такими данными предпочитают ломать вещи, а не создавать что-то изящное.

– Одно другому не мешает, – вмешался Цезарь, довольно усмехаясь. – Юки может приготовить лучший ужин в твоей жизни, а через пять минут сломать челюсть любому, кто косо посмотрит в его сторону.

Ли Вон едва заметно дернул уголком губ. Это нельзя было назвать улыбкой, скорее — признанием факта.

– В Сеуле сейчас неспокойно, – вдруг произнес адвокат, обращаясь к Цезарю, но глядя на Юки. – Теневой Монах объявил о своей помолвке с Ча Хэ Ин. Весь город только об этом и говорит. Но ходят слухи, что Монах в последнее время сам не свой. Ищет кого-то, кто ушел, не оставив следов.

Юки почувствовал, как пальцы на вилке едва заметно сжались. Он поднял глаза на Ли Вона. Взгляд адвоката был пронзительным, словно он пытался заглянуть в самую душу парня.

– Мертвые тени не оставляют следов, – тихо ответил Юки. – А те, кто живы, не обязаны отчитываться перед теми, кто их предал.

Ли Вон замолчал, внимательно изучая реакцию Юки. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на уважение.

– Справедливо, – отрезал он. – Предательство — это юридическая и моральная дыра, которую невозможно закрыть никакими контрактами.

Пока в Москве завязывался узел новых знакомств, в Сеуле атмосфера была накалена до предела.

В главном офисе Ассоциации Охотников было необычайно тихо. Сон Дживу сидел в своем огромном кресле, глядя на город сквозь панорамное стекло. Тени вокруг него беспокойно колыхались, отражая внутреннее состояние хозяина.

Дживу выглядел безупречно — лидер, герой, символ нации. Но в глубине его зрачков плясало темное пламя. Рядом стояла Ча Хэ Ин, ее лицо было бледным и сосредоточенным.

– Ты снова думаешь о нем, Дживу? – ее голос был мягким, но в нем слышалась горечь.

– Он ушел слишком тихо, Хэ Ин, – Дживу не обернулся. – Ни скандала, ни требований. Он просто исчез, забрав с собой ту часть меня, которую я считал своей слабостью. Но теперь... теперь эта «слабость» жжет меня изнутри сильнее, чем любая рана от монстра.

– Ты сам сказал, что нам нужны наследники, – напомнила она, подходя ближе. – Что наш союз — это благо для Кореи.

– Благо для Кореи, – повторил Дживу, и его голос сорвался на рык. – Но почему тогда мои тени не находят покоя? Почему они ищут его по всему миру?

Он резко развернулся. Его глаза светились фиолетовым светом.

– Он в Москве. Мои люди засекли его. Он у своего дяди.

– Дживу, не делай глупостей, – Хэ Ин сделала шаг назад. – Россия — это не Корея. Там свои законы и свои силы. Цезарь... о нем ходят легенды. Говорят, он не просто человек.

– Мне плевать на легенды, – Дживу сжал кулаки, и пол под его ногами треснул. – Юки принадлежит мне. Он был моим два года. Он не может просто так уйти к какому-то русскому медведю и забыть всё, что между нами было.

– Он не вещь, Дживу! – воскликнула Хэ Ин. – Ты сам его оттолкнул. Ты выбрал долг. Теперь живи с этим.

Дживу проигнорировал ее слова. Он вызвал своего помощника.

– Подготовь частный рейс. И узнай всё о Чон Ли Воне. Он был последним, кто оформлял передачу имущества Юки. Если этот адвокат что-то скрывает, я вытрясу из него правду.

Помощник поклонился и поспешно вышел. Дживу снова повернулся к окну.

– Юки... ты думал, что сможешь спрятаться за спиной своего дяди? Ты забыл, что тени проникают везде.

Тем временем в Москве обед подходил к концу. Цезарь ушел в кабинет, чтобы ответить на важный звонок, оставив Юки и Ли Вона наедине.

Адвокат не спешил уходить. Он допил свой кофе и посмотрел на Юки, который начал убирать со стола.

– Вы знаете, что он за вами придет? – внезапно спросил Ли Вон.

Юки замер, держа в руке тарелку.

– Кто именно?

– Сон Дживу. Такие люди, как он, не умеют проигрывать. Для него ваш уход — это поражение, а не освобождение. Он не успокоится, пока не попытается вернуть вас в свою клетку.

Юки поставил тарелку на стол и подошел к Ли Вону. Несмотря на худобу адвоката, тот не отвел взгляда, даже когда Юки навис над ним всей своей внушительной фигурой.

– Вы очень проницательны для простого адвоката, Ли Вон.

– Я не простой адвокат, – Ли Вон поднялся, оказавшись значительно ниже Юки, но его аура была не менее плотной. – Я тот, кто видит людей насквозь. И я вижу, что вы боитесь не его возвращения, а того, что можете снова простить его.

Юки усмехнулся — холодно и горько.

– Прощение — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить. Здесь, в Москве, лед не тает так быстро.

Ли Вон неожиданно протянул руку и коснулся предплечья Юки, там, где начиналась татуировка. Его пальцы были холодными, но этот холод был другим — не колючим, а успокаивающим.

– Если он придет, ему придется иметь дело не только с вашим дядей, – тихо произнес Ли Вон. – Я не люблю, когда нарушают покой моих клиентов. А вы... вы теперь под моей защитой. В том числе и юридической.

Юки посмотрел на руку адвоката, затем в его глаза. В этом недовольном, серьезном лице он вдруг увидел нечто, что заставило его сердце забиться чуть быстрее. Не от страха, а от странного предчувствия.

– Почему вы это делаете? – спросил Юки. – Мы знакомы всего час.

Ли Вон убрал руку и поправил свой портфель. Его лицо снова стало непроницаемым.

– Возможно, мне просто не нравится Теневой Монах. Или, возможно... мне нравится ваш бефстроганов.

Он развернулся и пошел к выходу, оставив Юки в замешательстве.

– Ли Вон! – окликнул его Юки.

Адвокат остановился в дверях.

– Завтра я буду готовить ужин снова. Приходите. Дядя будет рад.

Ли Вон не обернулся, но Юки готов был поклясться, что увидел, как расслабились плечи мужчины.

– Я подумаю, – бросил адвокат и вышел из дома.

Юки остался стоять в пустой столовой. Он чувствовал, как Москва начинает затягивать его в свой водоворот. Здесь были свои правила, свои герои и свои защитники. И где-то там, за тысячи километров, великий охотник Сон Дживу уже точил свои клинки, не подозревая, что в этот раз его тени столкнутся с чем-то гораздо более твердым, чем просто человеческая воля.

Юки подошел к окну. На улицу опускались сумерки, и первый снег начал медленно кружиться в свете фонарей.

– Пусть приходит, – прошептал Юки, глядя на свое отражение. – Здесь не Сеул. Здесь даже тени замерзают.

Он вернулся к плите. У него было много дел. Нужно было продумать меню на завтра. И, возможно, впервые за долгое время, он готовил не для того, чтобы забыться, а для того, чтобы кто-то снова захотел вернуться в этот дом.

А в аэропорту Шереметьево в это время приземлился еще один рейс из Азии. Человек в длинном черном плаще вышел из терминала, и температура вокруг него мгновенно упала на несколько градусов. Сон Дживу прибыл в Москву. Но он еще не знал, что в этом городе у Окумуры Юки появились союзники, способные бросить вызов даже богам.

И одним из них был худощавый адвокат с вечно недовольным лицом, который только что понял, что его ледяное сердце начало давать трещину.