← Назад к обзору

Москва

Печать судьбы и голос крови

– Он тебе понравился, – прогремел за спиной голос Цезаря.

Юки едва не выронил из рук полотенце, подпрыгнув на месте от неожиданности. Несмотря на свой рост и атлетичное телосложение, он всё еще не мог привыкнуть к тому, как бесшумно этот гигант умел передвигаться по собственному дому.

– Дядя! Ты меня напугал, – Юки выдохнул, прижимая руку к груди и чувствуя, как бешено колотится сердце. – Кто именно?

– Не прикидывайся, племянник. Ли Вон. Ты смотрел на него так, будто пытался разгадать сложную теорему, – Цезарь облокотился на дверной косяк, скрестив мощные руки. – Он непростой человек. Колючий, как еж, и холодный, как айсберг. Но он надежен.

– Он... необычный, – Юки отвел взгляд, возвращаясь к уборке стола. – В нем есть какая-то надломленность, которую он тщательно прячет. Это вызывает любопытство.

– Любопытство в Москве часто приводит к приключениям, – Цезарь посерьезнел, и в его глазах промелькнула тень тревоги. – Я собираюсь в кабинет, нужно уладить дела. А ты?

– Я хочу прогуляться. Воздух в Сеуле был слишком тяжелым, я никак не надышусь русской зимой.

– Хорошо, иди. Но будь осторожен, Юки. Город сегодня кажется спокойным, но это затишье перед бурей.

Цезарь проводил племянника взглядом. Он уже знал то, о чем Юки еще не догадывался: частный борт из Южной Кореи приземлился час назад. Сон Дживу был в городе, и его присутствие ощущалось в воздухе как статическое электричество перед грозой. Но Цезарь не хотел запирать Юки. Птица должна была научиться летать даже под обстрелом.

Юки надел наушники, включил спокойный инструментал и вышел на улицу. Москва кутала его в морозные объятия. Он шел по оживленным тротуарам, наслаждаясь своей анонимностью. Здесь он был просто очень красивым, очень высоким парнем, а не тенью великого охотника.

Проголодавшись, он купил в небольшом павильоне шаурму и горячий кофе. Сев на заснеженную скамейку в сквере неподалеку от старого здания приюта, он лениво наблюдал за прохожими. И тут его взгляд зацепился за маленькую фигурку.

На краю детской площадки стояла девочка лет пяти. Она была до болезненности худой, в легком не по сезону пальто, но не это заставило Юки замереть. Ее черты лица, разрез глаз и даже то, как она упрямо поджимала губы, пугающе напоминали ему Цезаря. Те же небесно-голубые глаза, та же гордая посадка головы, несмотря на общую изможденность.

«Да не бред ли это? У дяди нет детей», – пронеслось в голове Юки.

Но ноги уже сами несли его к ней. Он встал со скамейки и медленно подошел ближе, стараясь не напугать ребенка.

– Привет, принцесса, – негромко произнес он, опускаясь на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

Девочка вздрогнула и отступила на шаг. Она смотрела на него снизу вверх широко распахнутыми глазами. Юки в своей дорогой куртке, с фарфоровой кожей и торчащими черными волосами казался ей кем-то из сказки.

– Здрасти, – тихо ответила она, пряча руки в дырявые карманы.

– Почему ты здесь одна? Где твои родители? – Юки старался, чтобы его голос звучал как можно мягче.

– У меня их нету, – девочка шмыгнула носом, но не заплакала. – Воспитательница говорит, что мать оставила меня в приюте, когда я была совсем крошкой. А кто мой отец... мне так и не сказали. Сказали только, что он большой человек и ему не до меня.

Юки почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он смотрел на нее и видел в этих глазах отражение своей семьи. Если это действительно кровь Цезаря, то кто-то совершил огромную ошибку, скрыв ее существование. А если нет... он всё равно не мог оставить ее здесь, на морозе.

– Как тебя зовут?

– Настя.

– Знаешь что, Настя? – Юки протянул ей руку. – Пойдем со мной. Я обещаю, что больше тебе не придется мерзнуть и ждать того, кто не придет.

– А вы... вы не из полиции? – она с недоверием посмотрела на его татуировку на руке.

– Нет. Я просто тот, кто очень любит готовить вкусные ужины. Хочешь горячего какао с булочками?

Девочка помедлила секунду, а потом вложила свою крошечную ладошку в его огромную руку. Юки легко подхватил ее, поразившись тому, какая она легкая, почти невесомая.

Он не пошел домой сразу. Он направился прямиком в здание приюта, мимо которого проходил. Внутри пахло хлоркой и старой овсянкой. Когда к нему вышла полная женщина с усталым лицом, Юки не стал тратить время на любезности.

– Эта девочка, Настя. Я забираю ее под свою ответственность.

– Простите, молодой человек, но так нельзя! Нужны документы, опека, проверки...

Юки выпрямился во весь свой рост, и в холле приюта внезапно стало очень тесно. Он вытащил телефон и набрал номер, который дядя просил использовать только в крайнем случае.

– Дядя, мне нужна юридическая поддержка. И скажи своим людям, чтобы подготовили документы на удочерение. Да, прямо сейчас. Имя — Цезарь. Да, твое имя.

Через десять минут, когда на том конце провода с администрацией приюта поговорил Ли Вон, тон женщины изменился на подобострастный. Фамилия Цезаря в определенных кругах Москвы действовала лучше любого ордера.

Юки вышел из приюта с Настей на руках. Первым делом они зашли в торговый центр. Он покупал всё: теплые комбинезоны, платья, обувь, игрушки. Девочка смотрела на горы коробок с немым восторгом, боясь даже прикоснуться к ним.

– Это всё мне? – прошептала она, когда Юки усадил ее в кафе и поставил перед ней тарелку с горячим супом и огромный десерт.

– Всё тебе. И это только начало.

Пока Настя ела, Юки не сводил с нее глаз. Чем больше он смотрел, тем больше убеждался — это не случайное сходство. Это была кровь от крови.

Тем временем в особняке Цезаря атмосфера накалилась до предела. В гостиной, залитой светом хрустальных люстр, стояли двое.

Цезарь сидел в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, но его пальцы, сжимавшие подлокотник, побелели. Напротив него, в центре комнаты, стоял Сон Дживу. Вокруг корейца клубились тени, по полу расползался морозный туман, а воздух вибрировал от избытка магической силы.

Ли Вон стоял чуть в стороне, у камина. Его лицо было бледнее обычного, а в руках он сжимал кожаную папку, словно щит.

– Я пришел за тем, что принадлежит мне, – голос Дживу звучал как шелест сухих листьев, в нем не было человеческих эмоций. – Где Юки?

– Юки — мой племянник, а не твоя собственность, охотник, – Цезарь даже не пошевелился. – В моем доме ты гость, пока я позволяю тебе им быть. Не испытывай мое терпение. Твои тени здесь бессильны.

– Ты не понимаешь, с кем говоришь, – Дживу сделал шаг вперед, и тени за его спиной оформились в призрачных солдат. – Я — Теневой Монах. Весь мир склоняется предо мной. Ты думаешь, твои стены удержат меня?

– В Москве много стен, – подал голос Ли Вон, его голос был сухим и резким. – И многие из них видели падение тех, кто считал себя богами. С юридической точки зрения, господин Сон, ваше присутствие здесь — это незаконное вторжение. А с моральной... вы бросили его ради «наследников». Так чего же вы хотите теперь?

Дживу полоснул адвоката яростным взглядом.

– Ты... мелкая сошка. Как ты смеешь судить меня?

– Я не сужу, я констатирую факты, – Ли Вон поправил очки, хотя его рука едва заметно дрожала. – Юки больше не хочет вас видеть. Это его воля.

– Я хочу услышать это от него! – выкрикнул Дживу, и волна силы ударила по комнате, заставив стекла в окнах задрожать.

В этот момент массивная дубовая дверь распахнулась. На пороге стоял Юки. Он был нагружен пакетами, а на его плечах сидела маленькая девочка, прижимающая к себе нового плюшевого медведя.

Юки замер, глядя на представшую перед ним картину. Его взгляд встретился со взглядом Дживу. Фиолетовое пламя в глазах Монаха натолкнулось на ледяную синеву Окумуры.

– Юки... – выдохнул Дживу, и его тени на мгновение опали, словно узнав хозяина. – Ты вернулся. Пойдем со мной. Я совершил ошибку. Хэ Ин... это всё неважно. Ты мне нужен.

Юки медленно опустил Настю на пол.

– Настя, иди к тому большому дяде в кресле, – тихо сказал он. – Это твой... это твой дедушка, наверное. Или просто очень близкий человек.

Девочка, почувствовав напряжение, испуганно прижалась к ноге Юки.

– Дядя Юки, я боюсь того дядю с тенями, – прошептала она.

Цезарь резко встал. Его рост в 210 сантиметров заставил даже Дживу невольно приподнять голову. Он смотрел не на охотника. Его взгляд был прикован к ребенку.

– Юки... кто это? – голос Цезаря дрогнул, чего Ли Вон, знавший его годами, никогда раньше не слышал.

– Посмотри на нее, дядя. Тебе не нужны тесты ДНК, чтобы увидеть правду. Ее мать оставила ее в приюте пять лет назад. Она — Окумура по крови. Твоя кровь.

Цезарь медленно подошел к девочке. Дживу попытался преградить ему путь, но Юки шагнул навстречу бывшему любовнику, перекрывая ему обзор.

– Не смей, Дживу, – в голосе Юки была такая сталь, что тени Монаха испуганно отпрянули. – Ты говорил о наследниках? О продолжении рода? Вот оно, истинное продолжение. А ты... ты искал замену там, где нужно было искать любовь.

Дживу смотрел на Юки, и в его глазах медленно рождалось осознание. Он видел перед собой не того мягкого парня, который готовил ему завтраки. Перед ним стоял мужчина, обретший опору.

– Юки, я...

– Уходи, Дживу, – отрезал Юки. – Возвращайся к своей идеальной невесте. Строй свою империю. Но к моей семье ты больше не прикоснешься.

– Ты пожалеешь об этом, – прошипел Дживу, но в его голосе уже не было прежней уверенности. – Я не привык отступать.

– В России говорят: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят», – Ли Вон подошел к Юки и демонстративно положил руку ему на плечо. – Ваше время вышло, господин Сон. Машина ждет вас у ворот.

Дживу посмотрел на руку адвоката на плече Юки, затем на Цезаря, который уже опустился на одно колено перед маленькой Настей, осторожно касаясь ее волос огромной ладонью.

– Это еще не конец, – бросил Монах, растворяясь в черном тумане.

Когда аура охотника окончательно исчезла, Юки почувствовал, как ноги становятся ватными. Ли Вон крепче сжал его плечо, не давая упасть.

– Вы молодец, – тихо сказал адвокат. – Это было... смело.

– Я просто защищал то, что мне дорого, – Юки посмотрел на дядю.

Цезарь поднял Настю на руки. Великан и кроха. Его глаза были влажными.

– Юки... как ты ее нашел?

– Она сама меня нашла, дядя. Кровь всегда зовет свою кровь.

Цезарь кивнул, а затем посмотрел на Ли Вона.

– Ли Вон, завтра к утру все документы должны быть готовы. Она — моя дочь. Официально.

– Будет сделано, Цезарь, – Ли Вон коротко поклонился, а затем перевел взгляд на Юки. – А вы... вам нужно отдохнуть. И, кажется, вы обещали ужин.

Юки улыбнулся. Впервые за долгое время эта улыбка не была грустной.

– Бефстроганов, Ли Вон. Я же обещал.

Через час дом наполнился ароматами домашней еды. Настя, переодетая в мягкую пижаму, сидела на кухне и смотрела, как Юки виртуозно управляется с ножами. Цезарь сидел рядом, не сводя с нее глаз, словно боясь, что она исчезнет.

Ли Вон помогал Юки накрывать на стол. Их пальцы случайно столкнулись, когда они оба потянулись к солонке. Адвокат не отдернул руку сразу. Он посмотрел на Юки, и в его обычно холодном взгляде промелькнуло нечто теплое, почти нежное.

– Вы изменили этот дом всего за неделю, Юки, – тихо сказал он.

– Я просто вернул ему сердце, – ответил парень.

За окном бушевала московская метель, укрывая город белым саваном. Сон Дживу сидел в своей машине, глядя на светящиеся окна особняка. Он был сильнейшим человеком на планете, властелином теней, но сейчас, глядя на эту идиллическую картину сквозь стекло, он чувствовал себя самым нищим человеком в мире.

Потому что тени могли захватить мир, но они не могли согреть сердце. А Юки... Юки больше не был тенью. Он стал тем светом, который Дживу навсегда потерял в снегах Москвы.

– Поехали в аэропорт, – бросил Дживу водителю. – Мы вернемся. Но не сейчас.

А в доме Цезаря в это время раздался звонкий детский смех. Настя впервые в жизни попробовала настоящий десерт, приготовленный руками брата. И в этом смехе было больше силы, чем во всех армиях Теневого Монаха.

Юки посмотрел на Ли Вона, который сидел напротив и впервые за вечер улыбался — по-настоящему, открыто. И Юки понял: его возвращение домой только началось. И в этой новой главе его жизни больше не было места предательству, только вкусу домашнего ужина и теплу рук, которые готовы были его защитить.