← Назад к обзору

Моссква

Призраки и персиковый цвет

Холодный московский воздух, пропитанный ароматом хвои и дорогого табака, приятно холодил кожу. Юки стоял на широком балконе второго этажа, опершись крепкими ладонями о кованые перила. Внизу, в саду, утопающем в сумерках, горели огни праздничных гирлянд, а из раскрытых дверей гостиной доносился приглушенный гул голосов, звон хрусталя и смех Алисы.

Дверь на балкон тихо скрипнула, и на свежий воздух вышла Ча Хэ Ин. Она куталась в пушистую кашемировую шаль поверх элегантного вечернего платья. Ее муж, спокойный и рассудительный мужчина, остался внутри, увлеченно обсуждая с Ли Воном тонкости международного права.

– Спасибо, Юки, – тихо произнесла она, подходя ближе и вставая рядом. – Я никогда бы не подумала, что ты станешь мне лучшим другом. Тем единственным человеком, который поймет меня без лишних слов.

Юки повернул к ней голову и нежно улыбнулся. Его ярко-голубые глаза в свете луны казались почти прозрачными. На его шее поблескивал неизменный черный шнурок с кулоном, а татуировка на плече, частично скрытая тонкой тканью рубашки, казалась живым узором в полумраке.

– Мы оба прошли через одну и ту же бурю, Хэ Ин, – ответил он, его голос был глубоким и спокойным. – Буря утихла, и теперь мы стоим на твердой земле. Мне приятно видеть, что ты счастлива. Твой муж... он смотрит на тебя так, будто ты — центр его вселенной. Не как на сильнейшего охотника, а как на сокровище.

Хэ Ин грустно улыбнулась, глядя на свои руки.

– Да, он замечательный. С ним я чувствую себя просто женщиной. Без меча, без рангов, без ответственности за судьбу мира. Это то, чего мне всегда не хватало.

Она помолчала, ловя снежинку ладонью, и её лицо внезапно стало серьезным.

– Я видела Джинву перед отлетом в Москву. Он... он изменился, Юки. Он построил свой идеальный мир, у него есть наследник, его сила почти безгранична. Но когда я смотрела в его глаза, я видела там только холодную, бесконечную пустоту. Он достиг вершины, но там, наверху, оказался только лед.

Юки вздохнул, и облачко пара сорвалось с его губ. Он вспомнил два года своей жизни в Сеуле. Вспомнил тени, которые всегда следовали за ними, и ту невидимую стену, которую Джинву возводил вокруг себя даже в моменты близости.

– Теперь я вижу, что значит настоящее счастье, – Юки обвел рукой особняк, сад и огни Москвы. – И я тоже хочу, чтобы он был счастлив. Искренне хочу. Но... это невозможно.

Хэ Ин удивленно посмотрела на него.

– Почему ты так думаешь? Ты ведь всегда был самым терпеливым и мудрым из нас. Неужели Монарх Тени обречен на вечное одиночество?

Юки выпрямился, его атлетическая фигура казалась монументальной на фоне ночного неба. Он поправил кольцо на пальце — символ его связи с Ли Воном.

– Счастье требует уязвимости, Хэ Ин, – произнес он, глядя куда-то вдаль, за горизонт. – Чтобы быть по-настоящему счастливым, нужно уметь отдавать контроль. Нужно позволить другому человеку быть равным тебе. Джинву не может этого сделать. Он стал богом, а боги не делят трон. Они властвуют. Он расстался со мной, потому что я был его единственной связью с человечностью, его единственной слабостью. Он выбрал величие вместо тепла. А величие не греет холодными ночами.

– Ты думаешь, он жалеет об этом? – спросила она шепотом.

– Он жалеет о потере комфорта и того света, который я приносил в его дом, – Юки покачал головой. – Но он не жалеет о своем выборе. Для него сила всегда будет стоять выше чувств. Именно поэтому его счастье невозможно. Он заперт в собственной короне.

Из дома донесся голос Цезаря, который звал всех к столу для главного тоста. Юки протянул Хэ Ин руку, галантно предлагая вернуться в тепло.

– Пойдем, – сказал он мягко. – Нас ждут те, кто выбрал нас не за силу, а за то, кто мы есть на самом деле. Это и есть настоящая победа.

Они вошли в залитую светом гостиную. Цезарь, возвышаясь над гостями, уже разливал по чашам персиковое саке. Ли Вон, заметив Юки, сразу подошел к нему и собственнически обнял за талию, притягивая к себе. Юки расслабился в его руках, чувствуя знакомый запах можжевельника и тепла.

– Всё хорошо? – тихо спросил Ли Вон, заглядывая мужу в глаза.

– Лучше не бывает, – ответил Юки, целуя его в висок.

Александр Николаевич поднял свою чашу, и в комнате воцарилась тишина. Старик обвел взглядом присутствующих, задержавшись на Юки и Алисе.

– Семья — это не только кровь, – начал он своим рокочущим басом. – Это те люди, ради которых мы готовы вернуться из любой бездны. Юки вернулся к нам, принеся с собой мудрость и свет. Хэ Ин нашла у нас приют и дружбу. Пусть наш дом всегда будет крепостью, куда не просочатся тени прошлого. За жизнь, которую мы выбираем сами!

– За жизнь! – хором ответили гости.

Юки пригубил саке. Сладкий, терпкий вкус персика разлился по языку, вытесняя последние привкусы горечи. Он посмотрел на Ли Вона, на Цезаря, на смеющуюся Алису и понял: его путь был правильным.

Где-то далеко, в Теневом Замке Сеула, Сон Джинву, возможно, тоже поднял кубок, глядя на своего спящего наследника. Но между ними теперь лежала не просто пропасть в тысячи километров, а целая вечность осознанного выбора. Один выбрал власть над смертью, другой — власть над собственной судьбой.

Юки поставил чашу на стол и взял Ли Вона за руку. Его татуировки больше не пульсировали от чужой магии. Они были просто рисунками на коже счастливого человека.

– Знаешь, Ли Вон, – прошептал Юки, когда они на мгновение остались одни в стороне от общей суеты. – Я сегодня окончательно понял одну вещь.

– Какую же? – адвокат нежно погладил его по щеке.

– Что персики в Москве гораздо слаще, чем в Корее, – Юки улыбнулся своей самой искренней улыбкой. – Потому что здесь их не нужно делить с тенями.

Ли Вон рассмеялся и притянул его для поцелуя. Праздник продолжался, и в этом доме больше не было места для холодных королей и разбитых сердец. Юки Окумура-Сергеев окончательно перевернул страницу, написав на ней слово «Счастье» — слово, которое он заслужил всей своей жизнью.