← Назад к обзору

Моссква

Шелковые тени и стальной блеск

Первые лучи московского солнца, холодные и пронзительные, пробивались сквозь панорамные окна особняка, расчерчивая пол на светлые и темные полосы. Юки проснулся непривычно рано для человека, который еще вчера страдал от джетлага и разбитого сердца. Но, к его собственному удивлению, тяжесть в груди, ставшая его верной спутницей в последние месяцы в Сеуле, за ночь сменилась странной, звенящей пустотой, которую хотелось заполнить чем-то созидательным.

Он поднялся, чувствуя приятное напряжение в натренированных мышцах. Босиком, ступая по прохладному мрамору, Юки прошел в ванную. В зеркале на него смотрел всё тот же парень: атлетичный торс, четкие кубики пресса, по которым еще стекали капли воды после быстрого душа, и замысловатые черные татуировки, контрастирующие со светлой кожей. Его ярко-голубые глаза сегодня казались чище — из них ушла мутная дымка печали.

Накинув легкую футболку, которая едва скрывала мощный разворот плеч, и свободные домашние брюки, Юки спустился на кухню. Ему хотелось тишины и запаха домашней еды. Работа ножом успокаивала его лучше любых медитаций. Вскоре на плите зашкварчало мясо, а в воздухе поплыл аромат свежих овощей с легкой ноткой имбиря и чеснока.

– Ты прямо как швейцарские часы, – раздался за спиной низкий, рокочущий голос Цезаря.

Дядя вошел в кухню, уже полностью одетый в идеально сидящий на его огромной фигуре костюм. Несмотря на ранний час, Цезарь выглядел так, будто готов был прямо сейчас отправиться на подписание контракта стоимостью в миллиарды.

– Привычка, – Юки обернулся, ловко переворачивая омлет на сковороде. – Завтракать будешь?

– От твоего завтрака не откажется и мертвый, – Цезарь сел за стол, который на фоне его двухметрового роста казался игрушечным. – Слушай, Юки. Сегодня важный день. К нам приедет мой адвокат, Чон Ли Вон. Нам нужно уладить твои документы по гражданству и вопросы с наследством твоей матери, которые я хранил до твоего совершеннолетия.

Юки кивнул, расставляя тарелки.

– Ли Вон — парень непростой, – продолжал Цезарь, с аппетитом принимаясь за еду. – Наполовину кореец, наполовину наш. Мозги у него работают быстрее, чем у любого компьютера, а хватка как у бультерьера. Но он свой человек. Постарайся с ним поладить.

– Я всегда лажу с людьми, пока они не дают мне повода для обратного, – спокойно ответил Юки, присаживаясь напротив и отпивая глоток крепкого кофе.

Ровно в десять утра к воротам особняка подкатил строгий черный седан. Из него вышел молодой человек, чей облик мгновенно приковывал внимание. Чон Ли Вон выглядел как сошедший с обложки журнала интеллектуал с опасным подтекстом. Его темные волосы были слегка растрепаны, что придавало ему вид человека, который только что закончил бурную дискуссию или сложный процесс. Узкие серые глаза с темными радужками смотрели на мир с легким прищуром, а губы, очерченные так четко, словно их коснулся карандаш художника, застыли в вежливой, но непроницаемой полуулыбке.

Когда Ли Вон вошел в гостиную, где Юки рассматривал одну из картин в коллекции дяди, в комнате словно изменилось давление.

– Цезарь Александрович, – Ли Вон коротко кивнул хозяину дома, его голос был бархатистым, с едва уловимым акцентом.

– Проходи, Ли Вон. Знакомься, это мой племянник, Юки Окумура.

Адвокат перевел взгляд на юношу, и на мгновение его профессиональная маска дала трещину. Он ожидал увидеть избалованного наследника или подавленного горем сироту, но перед ним стоял настоящий воин. Рост Юки, его спокойная, уверенная поза и эти пронзительные голубые глаза заставили Ли Вона на секунду задержать дыхание. Взгляд адвоката скользнул по татуировке на шее Юки, задержался на серьге в ухе и вернулся к лицу.

– Приятно познакомиться, Юки, – Ли Вон первым протянул руку. – Я много слышал о вас от вашего дяди. Но, признаться, действительность превосходит ожидания.

Юки пожал протянутую руку. Хватка у Ли Вона была сухой и крепкой.

– Надеюсь, в хорошем смысле, – ответил Юки, слегка склонив голову набок.

– В исключительно хорошем, – Ли Вон прищурился, и в глубине его серых глаз промелькнул живой интерес, который выходил далеко за рамки профессионального этикета. Ему было двадцать четыре, он считал себя искушенным в людях, но этот парень... в нем чувствовалась глубина, которую хотелось исследовать.

Пока они обсуждали бумаги в кабинете, Ли Вон ловил себя на том, что чаще смотрит на Юки, чем в текст контрактов. Юки же вел себя безупречно терпеливо. Его мудрость проявлялась в точных вопросах и спокойствии, с которым он воспринимал информацию о своих активах.

– Вы очень выдержанны для своего возраста, – заметил Ли Вон, когда с формальностями было покончено. – Обычно молодые люди вашего круга более... импульсивны.

– Жизнь в Корее научила меня, что импульсивность — это роскошь, которую я не могу себе позволить, – ответил Юки, вставая. – Хотите кофе? Или, может быть, персикового саке? Дядя говорит, у него лучшие запасы в городе.

– От саке я бы не отказался, – улыбнулся Ли Вон. – Но только если вы составите мне компанию.

***

Тем временем в Сеуле небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами. В главном офисе Ассоциации Охотников царила напряженная тишина. Сон Джинву сидел в своем кресле, уставившись в окно на город, который он спас столько раз.

Рядом с ним стояла Ча Хэ Ин. Она что-то говорила о предстоящем банкете, о политических союзах и о том, что их будущая свадьба станет символом новой эры. Джинву кивал, но его мысли были далеко.

С того момента, как Юки ушел, в его доме стало подозрительно тихо. Не было больше запаха домашнего ужина, не было тихой музыки, которую Юки включал по вечерам, не было того спокойного присутствия, которое уравновешивало тьму внутри Теневого Монарха.

Джинву привык, что тени всегда рядом. Но Юки не был тенью. Он был светом, который Джинву добровольно погасил ради «высшей цели».

– Джинву, ты меня слушаешь? – Ча Хэ Ин мягко коснулась его плеча.

– Да, – коротко ответил он, сбрасывая её руку. – Просто задумался о делах.

– Ты стал каким-то... рассеянным после того, как тот парень уехал, – в голосе Хэ Ин проскользнула нотка ревности. – Это было правильное решение. Ты — Монарх. Тебе нужно продолжение рода, сила, которая передастся по наследству. Он не мог тебе этого дать.

– Я знаю, – отрезал Джинву. Его голос прозвучал холоднее, чем обычно.

Он достал телефон и в сотый раз за день открыл список контактов. Палец замер над именем Юки. Он хотел просто проверить, как тот добрался. Просто убедиться, что всё в порядке.

Нажав на вызов, он услышал лишь механический голос оператора: «Данный номер не существует».

Джинву медленно опустил руку. Пустота внутри него, которую он так старательно игнорировал, вдруг начала расширяться, поглощая всё вокруг. Он думал, что расставание будет легким — просто смена приоритетов. Но оказалось, что вырезать Юки из своей жизни — это всё равно что вырвать часть собственной души без наркоза.

– Игрис, – негромко позвал Джинву.

Из тени мгновенно соткался верный рыцарь, склонив голову.

– Найди его. Узнай, где он и с кем.

– Джинву! – воскликнула Ча Хэ Ин. – Ты же сам сказал, что всё кончено! Зачем тебе это?

Джинву не ответил. Его глаза вспыхнули фиолетовым пламенем. Он был богом этого мира, но сейчас он чувствовал себя нищим, который по собственной глупости выбросил свое единственное сокровище.

***

Москва, в отличие от Сеула, дышала жизнью и силой. В просторной гостиной особняка Сергеевых Юки и Ли Вон сидели у камина. На столе стояла бутылка персикового саке и две чаши.

– Значит, Теневой Монарх, – Ли Вон пригубил напиток, его взгляд стал задумчивым. – Я слышал о нем. В юридических кругах его считают кем-то вроде стихийного бедствия, с которым невозможно договориться.

– Он не бедствие, – Юки посмотрел на огонь в камине. – Он просто человек, который слишком долго был богом. Он забыл, что такое обычные человеческие привязанности.

– Его потеря, – Ли Вон поставил чашу и подался вперед, сокращая расстояние между ними. – Знаете, Юки, я редко встречаю людей, которые вызывают у меня желание... отвлечься от работы.

Юки почувствовал, как по коже пробежал легкий электрический разряд. Ли Вон не скрывал своего восхищения, и это было странно, но приятно. После холодного расчета Джинву, прямой и искренний интерес адвоката казался глотком свежего воздуха.

– И часто вы отвлекаетесь, Ли Вон? – Юки чуть улыбнулся, глядя прямо в серые глаза собеседника.

– Почти никогда, – признался тот. – Но для вас я готов сделать исключение. Завтра я планировал поехать на трек, испытать свою новую машину. Цезарь говорил, вы тоже любите скорость. Не составите мне компанию?

Юки вспомнил о подарке дяди — черной «Ламборгини», которая ждала его в гараже.

– Составлю, – ответил он. – Но предупреждаю: я не люблю проигрывать.

Ли Вон тихо рассмеялся, и этот звук был на удивление теплым.

– О, я уже понял, что с вами будет непросто. И это именно то, что мне нравится.

Когда Ли Вон уехал, Юки еще долго стоял на балконе. Москва шумела внизу, обещая новые встречи и новые возможности. Он чувствовал, как старая кожа опадает, открывая что-то новое, более сильное и независимое.

Он больше не был «парнем Теневого Монарха». Он был Юки Окумурой, наследником семьи Сергеевых, человеком, который умеет готовить лучшие завтраки, водить быстрые машины и смотреть в глаза опасности с улыбкой.

А где-то в Сеуле Сон Джинву сжимал в руке телефон, глядя на пустой экран, и впервые в жизни Теневой Монарх почувствовал, что тени не могут согреть его в холодную ночь. Но Юки об этом уже не думал. Его мысли были заняты завтрашней гонкой и странным, притягательным адвокатом с серыми глазами.

Жизнь продолжалась, и на этот раз Юки собирался прожить её на своих условиях.