← Назад к обзору

Моссква

Наследие в глазах сироты

– Дядя, я прогуляюсь, – Юки заглянул в кабинет, где Цезарь и Ли Вон заканчивали изучать последние выписки из реестра. – Мы как раз закончили с моими документами, а мне нужно немного свежего воздуха. Москва — это не Сеул, тут другой ритм, мне нужно привыкнуть.

Цезарь поднял голову от бумаг и внимательно посмотрел на племянника. Его серо-голубые глаза смягчились.

– Иди, конечно. Только оденься теплее, Юки. На улице не май месяц, подморозило. И не задерживайся допоздна, вечером приедет шеф-повар из моего ресторана, будем пробовать новое меню.

– Я справлюсь, дядя, – Юки чуть улыбнулся. – И, скорее всего, сам что-нибудь приготовлю. Твои повара слишком любят сливки, а я предпочитаю более чистые вкусы.

Ли Вон, сидевший в кресле с планшетом, проводил Юки долгим взглядом. В этом парне было удивительное сочетание мягкости и стального стержня. Адвокат поймал себя на мысли, что ждет завтрашней поездки на трек с нетерпением, которого не испытывал уже давно.

Юки вышел из особняка, вдохнув полной грудью холодный, колючий воздух. Он надел наушники, включив спокойный инструментальный плейлист, и побрел в сторону старого парка, который примыкал к элитному району. По пути он заглянул в небольшую пекарню, купил горячий лаваш, от которого исходил божественный аромат хлеба, и стакан крепкого черного кофе.

Сев на заснеженную скамейку в глубине парка, Юки наблюдал за редкими прохожими. Он чувствовал себя странно — свободным, но в то же время неприкаянным. Два года жизни с Сон Джинву стерли его собственное «я», превратив в дополнение к великому герою. Теперь, в Москве, он заново учился быть просто Юки.

Вдруг его взгляд зацепился за маленькую фигурку на соседней аллее. У ворот старого, серого здания, которое выглядело мрачно на фоне современных построек, сидела девочка. Ей было на вид лет пять, не больше. Она была пугающе худой, а ее одежда — легкое пальтишко и тонкие сапожки — явно не подходила для московской осени, переходящей в зиму.

Но не это заставило Юки замереть, забыв про кофе.

Девочка подняла голову, поправляя выбившиеся светлые пряди. Ее волосы, слегка растрепанные и непослушные, имели тот же оттенок, что и у Цезаря. Но когда она посмотрела в сторону Юки, он едва не выронил стакан. На него смотрели серо-голубые глаза — точная копия глаз его дяди. Тот же разрез, тот же холодный блеск, та же форма бровей.

– Да ну, быть того не может... – прошептал Юки.

Он знал, что Цезарь никогда не был женат. Дядя всегда говорил, что его единственная семья — это Юки и память о погибшей сестре. Но сходство было просто мистическим. Это было не просто совпадение, это была генетическая печать Сергеевых.

Юки быстро доел лаваш, смял стакан и осторожно подошел к ребенку. Девочка вздрогнула и сжалась, когда высокая тень Юки упала на нее. Его рост в сто девяносто сантиметров в сочетании с черной курткой и серьезным лицом мог напугать кого угодно, но Юки намеренно смягчил взгляд.

– Привет, принцесса, – он присел на корточки перед ней, чтобы оказаться на одном уровне. – Почему ты сидишь здесь одна? Где твои родители?

Девочка подняла голову, и Юки снова поразился сходству. Если бы Цезаря уменьшили и превратили в маленькую девочку, она выглядела бы именно так.

– У меня их нет, – тихо ответила она. Голос ее дрожал от холода. – Меня мама оставила в приюте... давно. А папу я не знаю. Она говорила, что он очень важный человек, но ему не до нас.

В этот момент ее живот издал громкое, отчетливое урчание. Девочка мгновенно покраснела и опустила голову, пряча лицо в воротнике старого пальто.

Юки почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Как можно было оставить этого ребенка здесь, в холоде, в этом сером здании? Он немедленно снял свою теплую, тяжелую куртку и укутал в нее девочку. Она оказалась такой маленькой, что буквально утонула в меху и коже, пахнущей его парфюмом и персиками.

– Как тебя зовут? – спросил он, аккуратно застегивая на ней молнию.

– Алиса, – прошептала она, согреваясь в его куртке.

Юки достал телефон. Его пальцы быстро набрали номер Цезаря.

– Дядя, бери Ли Вона и немедленно приезжай к старому приюту на окраине парка. Да, прямо сейчас. Бросай всё. Я тут такое нашёл... ты не поверишь.

Цезарь на том конце провода на мгновение замолчал, пораженный тоном племянника. Юки никогда не командовал и не говорил так резко, если не случалось чего-то из ряда вон выходящего.

– Мы будем через пятнадцать минут, – коротко ответил Цезарь.

Весь этот час Юки сидел рядом с Алисой. Он отдал ей остатки своего перекуса, которые она ела с такой жадностью, что у Юки сжималось сердце. Он рассказывал ей какие-то небылицы о Корее, о горах и море, лишь бы она не плакала и не боялась.

Когда к воротам приюта с визгом тормозов подлетел внедорожник Цезаря, а следом за ним — машина Ли Вона, Юки встал, придерживая Алису за руку.

Цезарь вышел из машины, его лицо было напряженным. Ли Вон следовал за ним, уже на ходу открывая папку с какими-то бланками. Но как только Цезарь подошел ближе и увидел ребенка, он замер.

Его рост в два десять делал его похожим на скалу, но сейчас эта скала словно дала трещину. Цезарь смотрел на девочку, которая испуганно прижалась к ноге Юки, и его лицо медленно бледнело.

– Юки... – голос дяди сорвался на низкий хрип. – Кто это?

– Её зовут Алиса, – Юки сделал шаг навстречу дяде, увлекая девочку за собой. – Посмотри на нее, дядя. Посмотри внимательно. Она сказала, что мама оставила её здесь, потому что отец — «слишком важный человек».

Цезарь опустился на одно колено прямо в грязь и снег, не заботясь о своем дорогом костюме. Он смотрел в глаза Алисы, и в этом взгляде читалось всё: осознание, шок, боль и внезапно вспыхнувшая нежность.

– Тебя зовут Алиса? – тихо спросил он, протягивая к ней огромную ладонь.

Девочка посмотрела на него, потом на Юки, словно ища поддержки. Юки кивнул ей.

– Это мой дядя. Он... он добрый. Тебе не нужно его бояться.

Алиса робко протянула свою маленькую ручку и коснулась пальцев Цезаря.

– Вы похожи на того дядю с картинки, которую мама прятала, – прошептала она.

Ли Вон, стоявший чуть поодаль, мгновенно включился в работу. Его серые глаза сканировали здание приюта, а пальцы уже набирали номер.

– Цезарь Александрович, я сейчас же вызову директора, – голос адвоката был сухим и деловым, но в нем чувствовалось напряжение. – Если это то, о чем я думаю, мы заберем её отсюда в течение часа. Я подниму все архивы, найду записи о поступлении. Никто не посмеет удерживать ребенка Сергеева в таком месте.

Цезарь не слушал его. Он осторожно взял Алису на руки, и она, вопреки ожиданиям, не отстранилась, а доверчиво прильнула к его широкой груди, прячась от ветра.

– Юки, – Цезарь посмотрел на племянника. В его глазах стояли слезы, которые он даже не пытался скрыть. – Спасибо. Если бы ты не пошел на эту прогулку...

– Всё хорошо, дядя, – Юки положил руку на плечо Цезаря. – Теперь мы дома. Все вместе.

Пока Ли Вон «кошмарил» администрацию приюта, требуя документы и грозя проверками всех уровней, Юки и Цезарь сидели в машине. Алиса уснула, укачанная теплом салона и мерным гулом двигателя.

– Семь лет назад, – глухо произнес Цезарь, глядя на спящую девочку. – У меня был роман. Недолгий, бурный. Она исчезла, сказала, что не хочет мешать моей карьере, моей жизни в бизнесе... Я искал её, Юки. Честное слово, искал. Но она как сквозь землю провалилась. Я и подумать не мог, что она была беременна. И что она... умерла?

– Мы всё узнаем, – твердо сказал Юки. – Ли Вон докопается до истины. Главное, что Алиса теперь с нами.

Через два часа все формальности были улажены. Под давлением Ли Вона и при виде чековой книжки Цезаря директор приюта готов был лично нести чемоданы девочки, которых, впрочем, не оказалось — все её вещи уместились в один небольшой пакет.

Когда они вернулись в особняк, дом словно ожил. Горничные суетились, подготавливая комнату рядом с покоями Цезаря, повара переделывали меню на ходу, чтобы оно подошло ребенку.

Вечером, когда Алису накормили и уложили в мягкую постель, Юки, Цезарь и Ли Вон собрались в гостиной. На столе снова стояло персиковое саке, но атмосфера была иной — более тяжелой и одновременно торжественной.

– Она — Сергеева, – Ли Вон положил на стол папку с документами. – В свидетельстве о рождении в графе «отец» прочерк, но данные матери совпадают. Елена Волкова. Она умерла три года назад от пневмонии. Алиса провела в приюте почти три года, Цезарь.

Цезарь сжал кулаки так, что костяшки побелели.

– Три года... Моя дочь была в этом аду три года, пока я покупал новые машины и расширял влияние.

– Ты не знал, дядя, – Юки подошел и налил ему саке. – Теперь ты знаешь. И теперь ты можешь всё исправить.

Ли Вон посмотрел на Юки с нескрываемым уважением.

– Вы удивительный человек, Юки. Ваша интуиция... или это просто судьба?

– В моем мире это называют «откликом крови», – Юки пригубил свой напиток. – Я просто почувствовал, что она — часть нас.

Ли Вон чуть улыбнулся и перевел взгляд на Цезаря.

– Завтра я подам документы на официальное признание отцовства и удочерение. Учитывая ваш статус, это будет формальностью. Но, Цезарь, вам придется изменить образ жизни. Ребенок — это не бизнес-джет.

– Я сделаю всё, – отрезал Цезарь. – Юки, я хочу, чтобы ты помог мне. Я не смыслю в воспитании, а ты... ты мудрее меня во многих вещах.

– Я буду рядом, – Юки кивнул. – Алисе нужен старший брат. Или дядя... Впрочем, какая разница. Мы — семья.

В ту ночь Юки долго не мог уснуть. Он стоял у окна, глядя на огни Москвы. В его голове проносились образы прошлого: холодные глаза Сон Джинву, его слова о наследниках, его равнодушие.

Джинву хотел наследников как политический инструмент. Он искал «идеальную пару» по уровню магии и статусу. А здесь, в Москве, наследство нашло Цезаря само — в виде маленькой, замерзшей девочки с испуганными глазами. И это было по-настоящему.

Юки достал телефон. Сообщений от Джинву по-прежнему не было. Но теперь это не вызывало боли. Только легкую, едва заметную жалость.

– Ты искал силу, Джинву, – прошептал Юки. – А я нашел жизнь.

Он закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал, что он на своем месте. Его татуировки на плече словно пульсировали в такт сердцу, напоминая о том, что он — Сергеев. И теперь у него была новая цель: защитить это маленькое существо, которое судьба подбросила ему на заснеженной скамейке.

Утром Алиса проснулась в огромной, светлой комнате. Первое, что она увидела — это Юки, который сидел в кресле у окна и читал книгу.

– Доброе утро, принцесса, – он улыбнулся ей. – Хочешь блинов? Я сам приготовил.

Девочка робко улыбнулась в ответ. В её глазах больше не было того смертельного холода.

– Хочу, – ответила она.

В этот момент в комнату вошел Цезарь. Он выглядел непривычно — без пиджака, в простом свитере, с растрепанными волосами. Он нес огромного плюшевого медведя, который был почти такого же размера, как сама Алиса.

Юки смотрел на них и понимал: его возвращение в Москву было самым правильным решением в жизни. Здесь не было Теневых Монархов, не было подземелий и бесконечных битв за статус. Здесь была жизнь — сложная, порой болезненная, но настоящая.

А Ли Вон, зашедший через час с новыми бумагами, поймал взгляд Юки и подмигнул ему.

– Кажется, наша поездка на трек откладывается? – спросил он шепотом.

– Только если ты не против взять с собой маленького пассажира, – усмехнулся Юки.

– Для такой компании я найду самое лучшее детское кресло в мире, – ответил адвокат.

Москва встречала новый день. И в этом дне Юки Окумура был счастлив. Без теней, без богов. Просто человек среди людей.