← Назад к обзору

Мой ангел

Стеклянные осколки и тишина подворотен

Вечер вторника тянулся медленно, как патока. В танцевальной студии было душно, пахло разогретыми телами, тальком и дешёвым энергетиком. Адель стянула пропотевшую майку, оставаясь в коротком спортивном топе, и устало откинула голову назад. Её кудри, обычно пружинистые и живые, сейчас безжизненно прилипли ко лбу. Тренировка перед городским фестивалем выжала из неё все соки.

– Адель, ты сегодня просто машина, – Марк, вытирая лицо полотенцем, подошёл к ней и протянул бутылку воды. – Вика за тобой заедет?

– Нет, у неё там какой-то завал в сервисе, – Адель сделала жадный глоток, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло. – Сказала, что освободится только к полуночи. Я сама дойду, тут идти-то пятнадцать минут через сквер.

– Может, подождёшь? – Марк нахмурился, глядя в тёмное окно студии. – Район у нас не самый спокойный, сама знаешь. После того случая у «Греха» залетные могут ошиваться где угодно.

– Перестань, – Адель отмахнулась, натягивая худи. – Я не хрустальная ваза. Тем более, после той ночи я теперь знаю, как обращаться с тяжёлыми предметами.

Она подмигнула другу, закинула рюкзак на плечо и вышла на улицу. Ночной воздух после душного зала показался почти ледяным. Адель воткнула наушники, включила ломаный бит и зашагала в сторону дома. Она чувствовала приятную ломоту в мышцах и ту особенную пустоту в голове, которая бывает только после хорошего танца.

Вика написала короткое: «Заканчиваю с коробкой. Буду дома через час. Купи хлеба, если не сложно. Люблю». Адель улыбнулась экрану телефона. Эта суровая, немногословная девушка в вечной кепке стала её личным якорем. С ней тишина перестала быть пугающей.

Сквер был непривычно пуст. Фонари горели через один, отбрасывая длинные, уродливые тени на потрескавшийся асфальт. Адель прибавила шаг, непроизвольно оглядываясь. Музыка в наушниках вдруг показалась слишком громкой, перекрывающей звуки реального мира. Она сорвала один наушник и замерла.

Сзади послышался смех. Не добрый, не весёлый — сухой и колючий, как хруст веток под ногами.

– Опа, смотрите, кто это у нас тут гуляет без своей охраны? – Голос был знакомым. Тем самым, который Вика «заткнула» локтем две недели назад у клуба.

Адель медленно обернулась. Из тени старых лип вышли четверо. Тот самый рослый вожак с пластырем на челюсти и трое его дружков. В их руках не было труб, но в карманах явно что-то угадывалось.

– Привет, мальчики, – Адель постаралась, чтобы её голос не дрожал. Она выпрямилась, принимая ту самую позу, которой её учила жизнь — дерзкую и бесстрашную. – Решили реванш взять? Вика будет расстроена, если узнает, что вы опять ищете приключений.

– А Вика не узнает, – рослый подошёл ближе, сокращая дистанцию до опасного предела. – Вика сейчас гайки крутит. А мы решили, что за разбитую рожу нужно платить. И платить будешь ты, кудрявая.

– С дороги, – Адель попыталась пройти мимо, но её грубо толкнули в плечо.

Она отлетела назад, больно ударившись лопаткой о ствол дерева. Рюкзак соскользнул с плеча.

– Ты думала, мы забыли ту цепь? – Один из парней, пониже и пошире в плечах, осклабился. – Мы долго ждали, пока ты останешься одна. Без своей «кепки» ты просто девка, которая умеет дрыгать ногами.

– Я умею не только дрыгать ногами, – Адель резко выставила вперед руку, когда рослый потянулся к её лицу.

Она ударила его наотмашь, вкладывая в удар всю злость и страх. Раздался звонкий хлопок. Парень отшатнулся, прижимая ладонь к щеке, и его лицо исказилось в звериной гримасе.

– Ах ты, сука... – прорычал он. – Взять её!

Адель попыталась бежать, но её схватили за волосы. Резкая боль прошила всё тело, заставляя вскрикнуть. Её повалили на землю, в грязную листву и битое стекло. Один держал руки, другой придавил ноги.

– Пустите! – Адель извивалась, пытаясь ударить хоть кого-то, но силы были слишком неравны. – Вика вас закопает! Слышите?! Она вас из-под земли достанет!

– Пусть сначала найдет, – рослый присел перед ней на корточки. В его руке блеснуло лезвие складного ножа. – Мы не будем тебя убивать, не бойся. Просто оставим подарок твоей подружке. Чтобы помнила, чья это территория.

Он поднёс нож к лицу Адель. Она зажмурилась, чувствуя, как холодная сталь касается кожи на щеке. Сердце колотилось в горле, заглушая все остальные звуки. В этот момент она больше всего на свете хотела, чтобы Вика оказалась рядом. Чтобы просто услышать скрип её кроссовок и увидеть тень козырька. Но Вика была далеко.

– Не трогай её лицо, – внезапно сказал один из парней. – Лишние проблемы с ментами. Просто проучи.

Рослый хмыкнул и убрал нож, но тут же нанёс резкий удар кулаком в живот Адель. Воздух со свистом вылетел из её лёгких. Она согнулась, хватая ртом пустоту. Потом последовал ещё один удар, в бок, под ребра.

– Это за челюсть, – прошипел он.

Адель чувствовала, как сознание начинает мутиться. Удары сыпались один за другим — в плечи, в бедра, по рукам, которыми она пыталась закрыться. Они били профессионально, так, чтобы не оставлять смертельных ран, но причинять максимальную боль.

В какой-то момент всё прекратилось.

– Хватит, валим, – послышался голос сверху. – Кто-то идет.

Топот ног начал удаляться. Адель лежала на земле, уткнувшись лицом в холодную траву. Она чувствовала привкус крови во рту и острую, пульсирующую боль во всём теле. Каждый вдох давался с трудом.

– Вика... – прошептала она, но звук получился едва слышным, похожим на хрип.

Она попыталась подняться, но рука подогнулась, и она снова упала. Перед глазами плыли цветные пятна. Нужно было позвонить. Нужно было сказать ей.

Дрожащими пальцами Адель нащупала в кармане телефон. Экран был разбит, но сенсор ещё работал. Она увидела пропущенный от Вики. Всего две минуты назад.

– Алло... – прохрипела она, когда на том конце подняли трубку.

– Адель? Ты где? – Голос Вики был спокойным, будничным. – Я уже дома. Хлеб купила?

– Вик... – Адель всхлипнула, и из глаз брызнули слезы, которые она сдерживала всё это время. – Вик, помоги мне...

На том конце воцарилась мертвая тишина. Адель слышала только тяжелое, прерывистое дыхание Вики.

– Где ты? – Голос Вики изменился. Он стал тихим, лишенным всяких эмоций, что было гораздо страшнее любого крика.

– Сквер... у старой библиотеки... – Адель почувствовала, как сознание начинает окончательно ускользать. – Пожалуйста... быстрее...

– Я иду, – коротко бросила Вика.

Адель выронила телефон и закрыла глаза. Ей казалось, что она пролежала так целую вечность, хотя прошло не более пяти минут. Тишину сквера разорвал рев мотора, визг тормозов и звук захлопнувшейся двери.

– Адель! – Этот крик, казалось, расколол ночное небо.

Вика влетела в круг света фонаря. Она увидела брошенный рюкзак, телефон и, наконец, маленькую фигурку на земле. Она упала на колени рядом с Адель, её руки, испачканные в мазуте, дрожали. Она боялась прикоснуться к ней, боялась сделать ещё больнее.

– Маленькая моя... – Вика осторожно приподняла голову Адель, укладывая её к себе на колени. – Посмотри на меня. Открой глаза.

Адель медленно подняла веки. Она увидела лицо Вики — бледное, с застывшей маской ярости и боли. Кепка Вики слетела, обнажая её прямые чёрные волосы, которые сейчас растрепались.

– Они... они ушли... – прошептала Адель, пытаясь улыбнуться разбитыми губами.

– Кто? – Вика прижала её к себе, чувствуя, как её собственное сердце разрывается на куски. – Кто это сделал, Адель?

– Те... из клуба... – Адель закрыла глаза, силы окончательно покинули её.

Вика сидела на земле, баюкая Адель, и в её глазах застыло что-то такое, чего Адель никогда раньше не видела. Это не была просто злость. Это была ледяная, выверенная жажда расплаты.

– Тише, тише... я здесь, – Вика шептала ей на ухо, поглаживая по голове, а сама уже набирала номер Лёхи.

– Да, Вик? – послышался бодрый голос друга.

– Собирай всех, – Вика говорила так тихо, что Лёха, вероятно, прижал телефон плотнее к уху. – Всех, кто может держать арматуру. Найдите тех ублюдков из центра. Сейчас же.

– Вик, что случилось?

– Они тронули Адель, – ответила она, и в этом ответе был смертный приговор.

Вика подхватила Адель на руки. Она не чувствовала веса, не чувствовала усталости. Внутри неё горел холодный огонь, который выжигал всё человеческое, оставляя только инстинкт защитника.

В машине Адель пришла в себя. Она видела профиль Вики, освещенный приборной панелью. Вика вела машину одной рукой, второй крепко сжимая ладонь Адель.

– Вик, не надо... – тихо сказала Адель. – Пожалуйста... просто будь со мной.

– Я буду с тобой, – Вика не повернула головы. – Но сначала я сделаю так, чтобы они больше никогда не смогли поднять руку ни на одну девушку в этом городе.

– Ты обещала... никаких драк... – Адель попыталась сжать её руку в ответ.

– Я обещала не лезть в конфликты, – Вика наконец посмотрела на неё. Её взгляд был пустым. – Но это не конфликт, Адель. Это охота.

Они приехали домой. Вика бережно занесла Адель в квартиру, уложила на диван и начала обрабатывать раны. Она делала это молча, с пугающей методичностью. Каждая ссадина, каждый синяк на теле Адель отпечатывались в памяти Вики как личное оскорбление.

– Больно? – спросила она, когда приложила лед к боку Адель.

– Терпимо, – Адель закусила губу. – Вик, посмотри на меня.

Вика подняла глаза.

– Не уходи сегодня, – прошептала Адель. – Мне страшно одной.

Вика замерла. Её кулаки сжались так, что костяшки побелели. Она разрывалась между желанием пойти и разнести весь город в поисках тех тварей и необходимостью остаться здесь, с этим изломанным ангелом.

– Я никуда не уйду, – наконец сказала она, садясь на пол рядом с диваном и прислоняясь головой к колену Адель. – Сегодня я здесь.

Она достала телефон и быстро набрала сообщение Лёхе: «Отбой на сегодня. Просто найдите, где они. Завтра я приду сама».

Адель протянула руку и коснулась волос Вики.

– Твоя кепка... ты её потеряла в сквере.

– Плевать, – Вика закрыла глаза. – Главное, что я тебя не потеряла.

Они сидели в темноте гостиной. Адель постепенно засыпала под действием обезболивающего, а Вика продолжала сидеть у её ног, как верный пес, охраняющий покой своего хозяина. Но в этой тишине больше не было мира. В ней зрел шторм.

Вика знала, что завтра она наденет свою старую кожаную куртку, возьмет ту самую цепь и пойдет в «Грех». Она знала, что её спокойствие закончилось там, в листве сквера.

– Спи, маленькая, – прошептала она, когда дыхание Адель стало ровным. – Завтра небо станет черным для них.

Она осторожно поцеловала разбитую ладошку Адель и поклялась себе, что это был последний раз, когда её ангел плакал от чужой руки. Теперь правила игры устанавливала Вика. И в этих правилах не было места для милосердия.

За окном занимался рассвет, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Вика смотрела на встающее солнце и видела в нем только отражение того огня, который теперь будет гореть в её сердце до тех пор, пока долг не будет выплачен сполна.

– Вик... – Адель вздрогнула во сне.

– Я здесь, – Вика мгновенно отозвалась, сжимая её руку. – Я никуда не уйду.

Она знала: их жизнь снова изменилась. Но на этот раз она не позволит пазлу рассыпаться. Она просто построит вокруг него стену из стали и огня. И горе тому, кто попытается её преодолеть.