Мой кинни братик
Скорбь дракона и последний танец смерти
Небо над Токио затянуло свинцовыми тучами, словно сама природа решила надеть траур. Похороны Эммы Сано были тихими, пугающе спокойными, пропитанными запахом благовоний и невыплаканных слез. Сая стояла за спиной Кена, глядя на его согнутые плечи. Великан, скала «Тосвы», сейчас казался надломленным деревом. Его татуировка дракона на виске побледнела, а взгляд, обычно острый и прямой, был устремлен в пустоту.
Сая не плакала. После смерти Юми внутри неё выгорел весь запас влаги. Она стояла в своей старой черной майке и тяжелых ботинках, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Гибель Эммы стала последним гвоздем в крышке гроба их надежд. Кисаки Тетта не просто убивал людей — он вырывал сердца у тех, кто оставался жить.
– Она была слишком доброй для этого мира, – прохрипел Дракен, не оборачиваясь.
Сая сделала шаг вперед и положила руку на его лоб, как делала в детстве, когда он болел.
– Доброта здесь — это мишень, Кен. Мы с тобой это знали всегда. Но он... он ответит за это. Каждой каплей своей трусливой крови.
– Майки сломлен, Сая, – Дракен наконец повернулся к ней. Его глаза были красными от бессонных ночей. – Он не выходит из комнаты. Баджи нет, Эммы нет... «Тосва» рассыпается.
Сая криво усмехнулась, и в этой усмешке промелькнуло что-то пугающее, потустороннее.
– Пусть рассыпается. Нам не нужна толпа, чтобы убить крысу. Мне не нужна банда, чтобы закончить это.
– Сая, даже не думай, – Дракен перехватил её за запястье, почувствовав, как под кожей перекатываются стальные жилы. – Кисаки не один. За ним стоит «Поднебесье». Идзана Курокава — это не Осанай. Это монстр.
– Я тоже не подарок, братец, – она легко высвободила руку. – Ты защищал Майки. Ты защищал Эмму. Теперь моя очередь защищать тебя. Даже если для этого мне придется сжечь этот город дотла.
***
Ночь решающей битвы в порту Йокогамы была холодной. Соленый ветер с моря бил в лицо, принося запах соли и грядущей крови. Сая приехала раньше всех. Её «Зефир» рычал, как раненый зверь, а сама она чувствовала странную легкость. Она знала, что это её последний танец.
Когда стройные ряды «Поднебесья» в красных формах заполнили площадь, Сая вышла вперед. Одна. Без куртки «Тосвы», без знамени. Просто девчонка с безумным взглядом и телескопической дубинкой, которая теперь казалась продолжением её руки.
– Глядите-ка, – раздался глумливый голос Ханмы Сюдзи. Он вышел из толпы, возвышаясь над всеми, с этой своей вечной, омерзительной ухмылкой. – Сестренка Дракена пришла поиграть? Где твой большой брат, крошка? Неужели всё еще оплакивает свою ненаглядную Эмму?
Сая медленно раскрыла дубинку. Звук металла о металл прорезал тишину, как щелчок затвора.
– Его здесь нет, Ханма. И я позабочусь о том, чтобы он не увидел того, что я с тобой сделаю.
– Ого, какие мы грозные! – Ханма расхохотался, вскидывая руки. – Парни, покажите ей, что мы делаем с наглыми девчонками.
На неё бросились сразу пятеро. Сая не сдвинулась с места, пока первый не оказался в зоне досягаемости. Её движения были лишены изящества, но в них была пугающая эффективность медика, знающего, куда бить, чтобы причинить максимальную боль.
Удар в коленную чашечку. Хруст. Разворот — и дубинка впечатывается в висок второго. Она двигалась как тень, уворачиваясь от занесенных труб и ножей. В её голове не было мыслей, только холодная ярость, которая теперь стала её единственным топливом.
– Сзади! – крикнул кто-то из толпы «Тосвы», которая как раз начала прибывать на место.
Сая пригнулась, пропуская над головой тяжелую цепь, и резким выпадом вогнала локоть в кадык нападавшего. Она видела, как из темноты выныривают знакомые лица: Чифую, Мицуя, злой как черт Пеян. Но она не останавливалась. Её целью был Кисаки. Она видела его — он стоял поодаль, в окружении телохранителей, с этим своим холодным, расчетливым взглядом.
– Кисаки! – её крик заставил многих обернуться.
Она прорубала себе путь сквозь «красное море» курток «Поднебесья». Кровь заливала ей глаза, плечо, раненное еще в прошлой драке, горело огнем, но Сая не чувствовала боли. Она видела только золотистые очки и мерзкую ухмылку человека, который разрушил их жизнь.
Внезапно путь ей преградил Идзана. Он выглядел почти божественно в своей безумной грации.
– Ты мешаешь, – мягко сказал он, нанося удар такой силы, что Саю отбросило на несколько метров.
Она перекатилась через голову, сплюнула кровь и снова вскочила.
– Уйди с дороги, Курокава. У меня к тебе нет претензий. Пока.
– Ты забавная, – Идзана улыбнулся, и в его глазах блеснуло безумие. – Но ты — слабость Дракена. А слабости нужно устранять.
Битва с Идзаной была похожа на попытку остановить ураган голыми руками. Он был быстрее, сильнее, техничнее. Каждый его удар оставлял на теле Саи глубокие следы. Но она не сдавалась. Она поднималась снова и снова, заставляя даже Идзану на мгновение замешкаться от её фанатичного упрямства.
– Почему ты не падаешь? – прошипел он, нанося очередной удар в живот.
Сая согнулась, чувствуя, как внутри что-то рвется, но тут же вцепилась зубами в его руку, как дикий зверь.
– Потому что... я Рюгудзи... – прохрипела она, чувствуя вкус его крови. – А мы... не умираем на коленях!
В этот момент на площадь ворвался Дракен. Он увидел Саю — окровавленную, избитую, но всё еще стоящую напротив главы «Поднебесья».
– Сая! Назад! – его голос проревел над портом.
Но она не слушала. Она увидела краем глаза, как Кисаки, воспользовавшись суматохой, направляется к своему мотоциклу.
– Нет... ты не уйдешь... – прошептала она.
Собрав последние силы, Сая рванулась мимо ошеломленного Идзаны. Она бежала, игнорируя крики брата, игнорируя боль, которая теперь застилала всё сознание белой пеленой.
Кисаки уже завел мотор, когда Сая прыгнула на него, сбивая с байка. Они покатились по бетонным плитам.
– Ты... сумасшедшая сука! – взвизгнул Кисаки, пытаясь вырваться.
Сая прижала его к земле, её пальцы сомкнулись на его шее.
– Это за Эмму. Это за Юми. Это за Кена, – она сдавливала всё сильнее, глядя, как лицо Кисаки синеет, а глаза выкатываются из орбит.
Внезапно она почувствовала резкий толчок в спину. Холодная сталь вошла между лопаток, пробивая легкое. Сая замерла, её хватка ослабла.
– Попалась, – раздался над ухом голос Ханмы.
Он вытащил нож, и Сая рухнула на Кисаки, который, кашляя и хватаясь за горло, отполз в сторону.
– Сая!!! – Кен был уже рядом. Он сметал врагов, как кегли, прорываясь к сестре.
Ханма попытался нанести еще один удар, но Дракен в один прыжок оказался рядом и ударом невероятной силы отправил долговязого в полет через несколько штабелей ящиков.
Кен упал на колени рядом с сестрой, подхватывая её обмякшее тело.
– Нет, нет, нет... Сая, дыши! Слышишь меня? Дыши, мелкая!
Сая открыла глаза. Мир вокруг вращался, звуки битвы становились всё тише, сменяясь странным, успокаивающим гулом. Она видела лицо брата — его слезы, которые падали ей на щеки, смешиваясь с кровью.
– Кен... – её голос был едва слышным шелестом. – Не плачь... Тебе не идет.
– Заткнись, Сая! Сейчас приедет скорая, ты же сама врач, ты знаешь... ты выкарабкаешься! – Дракен прижимал ладонь к ране на её спине, но кровь продолжала течь, горячая и неумолимая.
– Я плохой врач, Кен-чик... – она слабо улыбнулась, и на её губах запузырилась кровавая пена. – Я умею только... ломать.
– Ты лучшая, Сая. Ты самая сильная. Пожалуйста, не оставляй меня... Ты — всё, что у меня осталось.
Сая потянулась дрожащей рукой к его лицу, коснувшись татуировки дракона.
– Ты — скала, Кен. Ты выдержишь. Позаботься о Майки... Ему без нас будет совсем одиноко.
– Сая...
– Знаешь... – она закрыла глаза, и на её лице появилось выражение абсолютного покоя. – Юми... она ждет меня. И Эмма. Мы там... устроим им веселую жизнь.
Её рука бессильно соскользнула с его лица. Последний вздох был тихим, почти облегченным.
Дракен замер. Он сидел посреди поля боя, прижимая к груди тело сестры, и казалось, что само время остановилось. Вокруг бушевала битва, кричали люди, выли сирены, но для него наступила абсолютная, мертвая тишина.
– Сая? – позвал он тихо, как будто боялся её разбудить. – Эй, соплячка. Вставай. Ты же обещала, что мы еще погоняем на байках.
Она не ответила. Её голова безжизненно откинулась на его плечо, а короткие волосы, которые она так не любила расчесывать, трепал морской ветер.
Дракен поднял голову к небу. И тогда из его груди вырвался крик. Это не был человеческий голос — это был рев раненого дракона, потерявшего свою последнюю опору. Крик, в котором было столько боли и отчаяния, что бойцы обеих банд невольно опустили руки, оборачиваясь на этот звук.
Майки, стоявший неподалеку, закрыл лицо руками. Он понял — в эту ночь «Тосва» не просто победила или проиграла. В эту ночь умерла душа их семьи.
***
Прошел месяц.
Дракен стоял на кладбище перед двумя новыми надгробиями. Эмма Сано и Сая Рюгудзи. Они лежали рядом, как и при жизни — две девушки, которые были смыслом его существования.
Он положил на могилу сестры её старый гаечный ключ и пачку шоколадных донатов, которые она так любила.
– Ты была права, Сая, – сказал он в пустоту. – Неон светит ярче солнца. Но без тебя в этом городе стало слишком темно.
Он развернулся и пошел к своему байку. Теперь он был один. Заместитель главы, скала, легенда. Но каждый раз, когда он заводил мотор, ему казалось, что он слышит за спиной дерзкий смех и чувствует запах бензина и дешевых сигарет.
Сая Рюгудзи ушла так же, как и жила — в вихре стали, крови и абсолютной, безумной преданности. Она не стала врачом, но она вылечила своего брата от иллюзий, ценой собственной жизни показав, что значит быть настоящим Рюгудзи.
А в небе над Токио, если присмотреться, среди серых туч иногда мелькала искра — яркая, колючая и непокорная. Словно маленькая пацанка в черной майке всё еще мчалась на своем «Зефире» куда-то за горизонт, прикрывая спину тем, кого она любила больше самой жизни.