← Назад к обзору

Мой маленький мальчик

Солнечный зайчик на кончике носа

Пробуждение Чимина было похоже на то, как распускается подснежник после долгой, суровой зимы. Едва первые лучи полуденного солнца коснулись его век, мальчик затрепетал ресницами и потянулся, издавая тихий, похожий на кошачий, звук. Сокджин, который всё это время не отходил от кровати, сразу заметил перемену. Бледность сменилась легким, едва заметным румянцем, а дыхание стало ровным и чистым.

– Сокджин-ним! – Чимин резко сел в кровати, его глаза-щелочки сияли так ярко, будто внутри них зажглись крохотные звезды. – Смотрите! Я проснулся, и у меня ничего не болит!

– Тише, тише, маленький вихрь, – засмеялся Джин, едва успев поймать мальчика, который буквально выпрыгнул из-под одеяла. – Намджун сказал, что тебе нужно еще полежать, пока температура окончательно не стабилизируется.

– Нет, нет, я уже совсем большой и сильный! – Чимин забавно выпятил грудь, хотя его тонкие ребра всё еще отчетливо проступали под пижамой. – Я хочу играть! Я хочу видеть Хосок-нима и Тэхён-нима!

Энергия, внезапно проснувшаяся в этом хрупком теле, была поразительной. Мальчик, который еще пару часов назад казался прозрачным от слабости, теперь напоминал заведенную игрушку. Он скатился с кровати, его босые ножки (носки, надетые Тэхёном, уже где-то потерялись) зашлепали по паркету.

– Чимин-а, надень тапочки! – крикнул вслед Джин, подхватывая домашнюю обувь и бросаясь в погоню.

Но Чимин уже был на лестнице. Он летел вниз, перепрыгивая через ступеньку, его светлые волосы пушились во все стороны. В гостиной он ворвался в круг хёнов, как маленькая комета. Юнги, который мирно пил кофе, едва не выронил кружку, когда Чимин с разбегу врезался в его колени и тут же отскочил, чтобы обнять за шею проходящего мимо Чонгука.

– Чонгук-ним, смотрите, какой я быстрый! – пролепетал он, обвивая руками мощную шею младшего из старших.

Чонгук, застигнутый врасплох, замер, его суровое лицо на мгновение смягчилось. Он осторожно придержал мальчика за талию, чувствуя, как быстро бьется маленькое сердце.

– Вижу, мелочь. Но если ты сейчас упадешь, Намджун-хён заставит тебя пить горький сироп до конца недели.

– Не упаду! – Чимин звонко рассмеялся и, вывернувшись из рук Чонгука, бросился к Хосоку, который уже раскрыл объятия.

Следующие полчаса в доме стоял невообразимый шум. Чимин бегал вокруг диванов, трогал всё, до чего мог дотянуться: перебирал струны гитары Тэхёна, пытался примерить очки Намджуна и даже рискнул подергать Юнги за край толстовки, вызывая у того лишь обреченный вздох. Он был похож на котенка, который впервые увидел мир за пределами своей корзинки. Его психологический возраст в такие моменты становился совсем крошечным — он радовался каждой мелочи, прыгал от восторга, увидев бабочку за окном, и постоянно требовал внимания.

Однако хрупкое здоровье дало о себе знать так же внезапно, как и прилив сил. Чимин, пытаясь догнать Хосока, запутался в собственных ногах и с глухим звуком повалился на ковер.

В комнате мгновенно стало тихо. Чимин замер на полу, его нижняя губа начала мелко дрожать, а в больших глазах стали скапливаться крупные слезы.

– Ой... – выдохнул Тэхён, делая шаг вперед. – Чимини, ты как?

Но Чимин не ответил. Он резко поднялся, всхлипывая, и, не глядя ни на кого, бросился через всю комнату к Сокджину, который как раз входил в гостиную.

– Сокджин-ни-и-им! – его крик был полон такой детской обиды и боли, будто случилось нечто непоправимое.

Джин мгновенно опустился на колени, подхватывая плачущего мальчика. Чимин уткнулся ему в плечо, его худенькие плечи сотрясались от рыданий. Он жалобно причитал, путаясь в словах, жалуясь на ушибленную коленку и на то, что «пол слишком твердый и злой».

– Ну всё, всё, мой хороший, – Джин нежно гладил его по спине, целуя в макушку. – Я здесь. Пол больше тебя не тронет. Давай посмотрим на твою ножку.

– Болит... очен болит... – Чимин шмыгнул носом, прижимаясь к Джину еще сильнее. Для него в этот момент существовал только один человек во всей вселенной, способный излечить любую рану.

– Сейчас мы поцелуем, и всё пройдет, – Сокджин осторожно подул на крошечную царапину на коленке. – Видишь? Магия хёна работает.

Чимин понемногу затих, его всхлипы стали реже. Он обхватил шею Джина руками, словно боясь, что тот исчезнет. Тот факт, что ему было пятнадцать, совершенно стирался из памяти любого, кто видел эту сцену. Он был ребенком — чистым, израненным прошлым и бесконечно нуждающимся в защите.

– Пора обедать, – мягко проговорил Намджун, подходя к ним. Он незаметно коснулся запястья Чимина, проверяя пульс. – Наш герой проголодался после таких скачек?

Обед прошел на удивление спокойно. Чимин сидел за столом, всё еще немного вялый после истерики, но аппетит к нему вернулся. Он медленно жевал овощной суп, который приготовил Юнги, и иногда поглядывал на хёнов своими огромными глазами.

– Вкусно? – спросил Юнги, не глядя на него, но внимательно следя за каждым движением ложки.

– Да, Юнги-ним... спасибо большое, – прошептал Чимин.

После еды Чимин снова немного оживился. Хосок и Тэхён, видя, что мальчик восстановился, предложили ему поиграть в «тихие игры». Они устроились на ковре в гостиной, разложив перед собой карточки с картинками и мягкие кубики. Чимин старательно строил башню, его язычок смешно высунулся от усердия.

– Смотрите, Хасок-ним! Она выше, чем дом! – гордо заявил он, указывая на шаткое строение из трех кубиков.

– Невероятно! – Хосок всплеснул руками, изображая крайнюю степень удивления. – Ты настоящий архитектор, Чимини!

Тэхён в это время внимательно следил за цветом лица мальчика. Он заметил, как Чимин начал чаще моргать, а его движения стали медленнее. Энергия, накопленная за время сна, стремительно иссякала.

– Кажется, кто-то переоценил свои силы, – тихо сказал Тэхён, обращаясь к Джину, который наблюдал за ними из кресла.

Чимин и сам почувствовал, как тяжелеют веки. Он оставил кубики, дополз до кресла Сокджина и, не спрашивая разрешения, потянул руки вверх.

– Хён... я устал... можно к вам?

Сокджин, не говоря ни слова, подхватил его под мышки и устроил у себя на коленях. Чимин свернулся клубочком, положив голову на широкую, теплую грудь старшего. Он чувствовал, как мерно бьется сердце Джина, и этот звук был для него лучшей колыбельной.

Намджун подошел к ним с тонометром и фонендоскопом. Он действовал очень тихо, чтобы не напугать мальчика.

– Давай, малыш, просто проверю, как ты, – прошептал врач.

Чимин даже не сопротивлялся. Он лениво протянул тонкую руку, позволяя Намджуну закрепить манжету.

– Пульс в норме, давление тоже выровнялось, – довольно заключил Намджун, убирая приборы. – Но ему нужен покой. Перевозбуждение для него так же вредно, как и простуда.

– Я знаю, – Сокджин начал медленно перебирать светлые пряди волос Чимина. – Он просто так соскучился по жизни, Намджун-а. После того подвала... для него каждый день как чудо.

Чимин, находясь в полудреме, вдруг зашевелился. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на Чонгука, который сидел неподалеку и читал книгу.

– Сокджин-ним... – пробормотал мальчик. – А вы знаете, что Чонгук-ним сегодня... он пытался поймать муху? Она летала у него над ухом, а он такой... «вжжух»... – Чимин слабо махнул рукой в воздухе. – Но муха была быстрее. Чонгук-ним очень серьезный, но муха его победила...

Чонгук, услышав это, густо покраснел и спрятал лицо за книгой, хотя его уши выдавали его с потрохами. Остальные хёны прыснули со смеху.

– Вот как? – улыбнулся Джин, прижимая Чимина плотнее. – Значит, наш великий Чонгук проиграл маленькой мухе?

– Да... – Чимин зевнул так широко, что у него заслезились глаза. – Но он всё равно самый сильный... он меня поймал, когда я бегал... он теплый...

Голос мальчика становился всё тише и тише. Он еще что-то невнятно пробормотал про «синие носки» и «вкусный чай», а потом его дыхание окончательно выровнялось. Чимин уснул, крепко сжимая пальцами край домашней рубашки Сокджина.

В гостиной воцарилась уютная, почти сакральная тишина. Юнги отложил свой ноутбук, Хосок перестал крутить в руках игрушку, а Тэхён просто смотрел на спящего младшего брата с нескрываемой нежностью.

– Знаете, – тихо сказал Хосок, нарушая молчание. – Каждый раз, когда он вот так засыпает у нас на руках, мне кажется, что мир становится чуточку правильнее.

– Он заслужил это спокойствие, – отозвался Намджун, поправляя очки. – Мы все заслужили его улыбку.

Сокджин ничего не ответил. Он просто закрыл глаза, прислонившись головой к спинке кресла, и продолжал баюкать маленькое, хрупкое сокровище, которое судьба доверила им защищать. Он знал, что впереди еще будут слезы, страхи и, возможно, новые болезни, но сейчас, в этот самый момент, Чимин был в безопасности. И пока у него были его шесть хёнов, никто и никогда больше не сможет причинить ему вред.

Свет заходящего солнца окрасил комнату в золотистые тона, и в этой тишине слышалось только тихое сопение Чимина, который наконец-то обрел свой настоящий дом.