← Назад к обзору

Мой маленький мальчик

Тень и шёпот за закрытой дверью

Ночь опустилась на дом Кимов, окутывая его мягким, бархатистым одеялом тишины. Сокджин, убедившись, что Чимин глубоко и спокойно спит, осторожно высвободил свою руку из хваткой ладони мальчика. Он подождал ещё несколько минут, вглядываясь в безмятежное лицо пятнадцатилетнего подростка, который в лунном свете казался совсем крошечным, почти прозрачным. Джин поправил пуховое одеяло, коснулся губами лба Чимина — температуры не было — и, бесшумно ступая по ковру, вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой на ширину ладони.

Чимину снились облака. Они были тёплыми и пахли ванильным печеньем, которое сегодня пёк Джин-хён. Но среди ночи приятный сон начал медленно таять, уступая место настойчивому дискомфорту. Мальчик заворочался, подтянул колени к груди, но чувство не проходило. Его маленький организм, ослабленный болезнями, требовал внимания к самым простым нуждам.

Открыв глаза, Чимин испуганно замер. В комнате было темно. Лишь узкая полоска света из коридора рассекала пространство, выхватывая из тени очертания шкафа и плюшевую собачку, подаренную Хосоком. Сердце Чимина забилось быстрее. Темнота для него всегда была наполнена призраками прошлого — холодными руками, резкими голосами и чувством полной беспомощности.

– Сокджин-ним... – позвал он едва слышно, но ответа не последовало.

Мальчик сел, дрожа всем телом. Ему очень нужно было в туалет, но путь до него казался бесконечным марафоном через царство теней. Он спустил ноги с кровати, нащупывая тапочки. Пол был прохладным. Схватив свою новую игрушку за ухо для храбрости, Чимин на цыпочках направился к двери. Каждый скрип половицы заставлял его вздрагивать и замирать, затаив дыхание.

Коридор второго этажа был длинным. Чимин шел, прижимаясь плечом к стене, ориентируясь на тусклый ночник в конце галереи. Он уже почти миновал комнату Юнги-хёна, когда до его слуха донесся странный звук.

Это не было похоже на обычный шум. Это был стон — громкий, резкий, пропитанный какой-то непонятной, пугающей эмоцией. Чимин замер как вкопанный, его глаза расширились от ужаса.

– А-ах... Юнги... медленнее... – Голос Хосока звучал надрывно, почти болезненно.

Следом раздался тяжёлый, гортанный звук, который мог принадлежать только Юнги. Послышался ритмичный стук дерева о стену и шуршание простыней. Чимин задрожал. В его детском восприятии, застрявшем на уровне пятилетнего ребёнка, эти звуки означали только одно: боль.

«Они дерутся? – промелькнула страшная мысль. – Юнги-ним обижает Хосок-нима? Или им обоим очень плохо?»

Мальчик прижал ладошки к ушам, но звуки всё равно просачивались сквозь пальцы. Снова стон, на этот раз более долгий и громкий, переходящий в какой-то хриплый вскрик. Чимину показалось, что Хосок плачет. Воспоминания о том, как его самого били в тёмном подвале, как он кричал от боли, мгновенно всплыли на поверхность.

Он не выдержал. Забыв про туалет и страх темноты, Чимин бросился обратно в свою комнату. Он запрыгнул под одеяло, накрывшись с головой, и сжался в комок, давясь беззвучными слезами. Весь остаток ночи он пролежал в оцепенении, прислушиваясь к каждому шороху, пока за окном не начал брезжить серый рассвет.

Утро в доме началось как обычно. Сокджин зашёл в комнату Чимина с подносом, на котором стоял стакан свежего сока и тарелка с мягкими блинчиками.

– Просыпайся, соня, – ласково произнёс Джин, раздвигая шторы. – Посмотри, какой сегодня солнечный день!

Чимин медленно высунул нос из-под одеяла. Его глаза были красными, а под ними залегли тёмные тени. Он выглядел ещё более бледным, чем вчера.

– О боже, малыш, что случилось? – Джин тут же присел на край кровати, прикладывая ладонь к его лбу. – Ты плохо спал? Опять кошмары?

– Сокджин-ним... – голос мальчика дрожал. – Я... я видел... то есть слышал...

– Что ты слышал, радость моя? – Джин погладил его по светлым волосам.

– Давайте пойдём кушать, я там расскажу... – Чимин потянул хёна за рукав. Ему казалось, что если он расскажет это при всех, то Хосок-ним и Юнги-ним перестанут друг друга обижать.

Когда они спустились на кухню, там уже собрались все. Намджун читал газету, Чонгук сосредоточенно поглощал яичницу, а Тэхён пытался накормить собаку кусочком бекона под столом. Юнги и Хосок сидели рядом. Хосок, как обычно, широко улыбался, попивая кофе, а Юнги выглядел заспанным, но вполне довольным жизнью.

Чимин, увидев их, инстинктивно спрятался за спину Сокджина, вцепившись в его домашние брюки.

– О, наш маленький принц спустился! – воскликнул Хосок, потянувшись к Чимину, чтобы потрепать его по щеке. – Как спалось, Чимини?

Мальчик резко отпрянул, его глаза наполнились слезами. В комнате воцарилась тишина. Хосок замер с протянутой рукой, его улыбка медленно угасла.

– Чимин-а? Ты чего? – спросил Тэхён, отвлекаясь от собаки. – Хосок-хён тебя напугал?

Чимин шмыгнул носом и, по-прежнему не выходя из-за спины Джина, негромко, но отчётливо произнёс:

– Вы... вы вчера ночью... вы очень сильно плакали, Хосок-ним.

Хосок на мгновение замер, его глаза округлились. Юнги, который как раз подносил кружку к губам, поперхнулся и закашлялся, едва не пролив кофе на стол.

– О чём это он? – Намджун поднял взгляд от газеты, переводя его с Чимина на парочку.

– Я ходил в туалет... – продолжал Чимин, и слезинка скатилась по его щеке. – И я слышал, как вы в комнате кричали. Юнги-ним вас бил? Вы так громко стонали... как будто вам было очень-очень больно. Юнги-ним, зачем вы так? Хосок-ним же добрый!

Наступила гробовая тишина. Чонгук, который до этого момента сохранял полное спокойствие, внезапно покраснел до корней волос и уткнулся в свою тарелку, плечи его начали мелко подрагивать — то ли от смущения, то ли от едва сдерживаемого смеха. Тэхён широко открыл рот, переводя взгляд с одного хёна на другого.

Сокджин, который сначала не понял, о чём речь, вдруг осознал подтекст ситуации. Его лицо приобрело пунцовый оттенок.

– Ох... – только и смог вымолвить он.

Юнги, обычно невозмутимый, сидел красный как рак, уставившись в свою чашку так пристально, будто надеялся в ней утонуть. Хосок же, напротив, стал бледным, а потом резко сменил цвет на ярко-малиновый.

– Чимини... малыш... – начал Хосок, запинаясь. – Это... это было не то, что ты думаешь. Мы... мы не дрались.

– Но вы кричали! – Чимин вышел из-за спины Джина, его маленькое личико было искажено искренним состраданием и страхом. – И кровать стучала о стенку! Я думал, Юнги-ним вас толкает! Пожалуйста, не делайте так больше! Мне было очень страшно!

Тэхён не выдержал и прыснул, прикрыв рот ладонью. Намджун кашлянул, пытаясь сохранить авторитетный вид врача, но его уши тоже начали подозрительно краснеть.

– Так, – Сокджин быстро взял ситуацию в свои руки, хотя его голос всё ещё немного дрожал. – Чимин-а, иди ко мне на ручки.

Джин подхватил мальчика, усаживая его к себе на бедро. Чимин обхватил его шею, продолжая с подозрением поглядывать на Юнги.

– Послушай меня, маленький, – мягко заговорил Джин. – Взрослые иногда издают странные звуки, когда... э-э... когда они очень сильно выражают свою дружбу.

– Дружбу? – Чимин недоверчиво нахмурился. – Но когда мне больно, я тоже так кричу.

– Это была... радостная боль? – вставил Тэхён, за что тут же получил чувствительный пинок под столом от Юнги.

– Чимин-а, – подал голос Юнги, наконец обретя дар речи. Его голос был хриплым. – Прости, что мы тебя напугали. Я обещаю, что никогда не причиню Хосоку вреда. Мы просто... играли в очень шумную игру.

– В какую? – Чимин с любопытством вытер слезы. – В догонялки?

– Вроде того, – пробормотал Юнги, не глядя на остальных. – Очень активные догонялки.

– И Хосок-ним не плакал? – Чимин посмотрел на Хосока.

– Нет, солнышко, – Хосок попытался улыбнуться, хотя его улыбка была немного натянутой от смущения. – Мне было... совсем не больно. Честное слово. Просто я иногда слишком громко радуюсь.

Чимин долго и внимательно всматривался в лицо Хосока, ища следы обмана. Не найдя их, он облегчённо вздохнул и уткнулся носом в шею Сокджина.

– Ну ладно... Но больше не играйте так громко, хорошо? Я думал, что монстры вернулись.

– Мы будем очень тихими, – пообещал Юнги, бросив на Хосока многозначительный взгляд, от которого тот снова покраснел. – Больше никаких шумных игр по ночам.

– Вот и славно, – Сокджин прижал Чимина к себе, чувствуя, как напряжение в маленьком теле наконец-то исчезает. – А теперь давай кушать блинчики, пока они не остыли.

Завтрак продолжился, но атмосфера за столом была странной. Чонгук всё ещё старался не смотреть на старших хёнов, Тэхён тихо хихикал в кулак, а Намджун с преувеличенным интересом изучал этикетку на банке с джемом.

Чимин, успокоенный объяснениями, с аппетитом принялся за еду. Он был слишком мал душой, чтобы понять истинную суть произошедшего, и для него мир снова стал простым и понятным. Хёны любят друг друга, никто никого не обижает, а странные звуки — это просто «шумная игра».

Однако для Сокджина этот случай стал напоминанием о том, насколько хрупок и чувствителен их маленький Чимин. Его прошлое сделало его восприятие слишком острым, а страхи — слишком реальными.

После завтрака, когда Чимин увлёкся мультиками в гостиной под присмотром Тэхёна, Сокджин собрал остальных на кухне.

– Нам нужно быть осторожнее, – негромко, но строго сказал он. – Вы же знаете, как он реагирует на крики и шум. Его психология всё ещё там, в том возрасте, когда любой резкий звук воспринимается как угроза жизни.

– Хён, мы правда не думали, что он выйдет из комнаты, – виновато произнёс Хосок. – Он же всегда боялся темноты и не вставал до утра.

– Теперь он чувствует себя здесь в безопасности, поэтому начал выходить, – заметил Намджун. – Это хороший знак в плане его развития, но нам нужно учитывать это. Юнги-хён, Хосок-и... может, стоит подумать о дополнительной звукоизоляции?

Юнги только кивнул, всё ещё чувствуя себя неловко.

– Я всё понял, Джин-хён. Больше такого не повторится.

В этот момент из гостиной послышался звонкий смех Чимина — Тэхён, видимо, снова сделал что-то смешное. Сокджин улыбнулся. Этот смех был самой дорогой наградой за все их старания.

Джин вышел в гостиную и увидел, как Чимин пытается забраться на спину Чонгука, который изображал большую лошадку. Мальчик выглядел таким счастливым и беззаботным, что ночные страхи казались далёким прошлым.

– Чонгук-ним, быстрее! – командовал Чимин, вцепившись в футболку младшего хёна.

Чонгук, ворча для вида, осторожно ползал по ковру, следя за тем, чтобы Чимин не соскользнул. Его мощные руки были надёжной опорой для хрупкого мальчика.

– Джин-хён, посмотрите! – крикнул Чимин, сияя от восторга. – Я катаюсь на самом сильном хёне!

– Вижу, вижу, – Сокджин присел на диван. – Только не упади, мой маленький всадник.

К вечеру Чимин снова начал проявлять признаки усталости. Его щёки порозовели, но это был не здоровый румянец, а следствие перевозбуждения. Намджун, заметив это, подозвал Сокджина.

– Ему нужно отдохнуть. Слишком много эмоций за один день — сначала ночной испуг, потом утренняя сцена, теперь игры с Чонгуком. Его нервная система работает на пределе.

– Я сейчас же уложу его, – кивнул Джин.

Он подошёл к играющим и мягко поднял Чимина на руки. Мальчик даже не сопротивлялся, он сразу обмяк, положив голову на плечо Джина.

– Пора спать, солнышко.

– Сокджин-ним... – прошептал Чимин, когда они поднимались по лестнице. – А вы не будете сегодня играть в шумные игры?

Джин едва сдержал улыбку.

– Нет, малыш. Сегодня в доме будет очень тихо. Я буду сидеть с тобой, пока ты не уснёшь, а потом пойду к себе и буду читать книгу. Обещаю.

– Хорошо... – Чимин зевнул. – Я люблю, когда тихо. И когда вы рядом.

В спальне Сокджин помог ему переодеться в мягкую пижаму с рисунками облаков. Чимин забрался в кровать, прижимая к себе плюшевую собаку.

– Сокджин-ним, – позвал он, когда Джин уже собирался выключить свет.

– Да, мой хороший?

– А Юнги-ним и Хосок-ним... они правда друзья?

– Самые лучшие, Чимин-а. Они очень сильно любят друг друга, просто иногда выражают это не так, как мы с тобой. Но ты никогда не должен бояться их звуков. Они никогда не причинят друг другу боли.

– Я понял... – Чимин закрыл глаза. – Тогда я тоже буду их любить.

Сокджин сидел у кровати, слушая, как затихает дыхание мальчика. Он думал о том, какой длинный путь им ещё предстоит пройти. Чимину было пятнадцать, но его душа была как чистый лист, на котором они — его шесть хёнов — каждый день писали новую историю. Историю о любви, заботе и безопасности.

Ночь снова вступила в свои права, но на этот раз она была по-настоящему тихой. В комнате Юнги и Хосока было темно и безмолвно, Чонгук и Тэхён о чём-то тихо шептались в своей комнате, а Намджун работал в кабинете.

Сокджин смотрел на спящего Чимина и чувствовал, как его собственное сердце наполняется спокойствием. Несмотря на все трудности, несмотря на слабость и пугливость мальчика, они справлялись. Они были семьёй — странной, необычной, но крепко связанной любовью к этому маленькому свету по имени Чимин.

И когда Сокджин наконец уходил к себе, он бросил последний взгляд на приоткрытую дверь детской. Там, в тишине и тепле, спал ребёнок, который больше не боялся монстров, потому что знал: его хёны всегда на страже его снов. А шумные игры... что ж, это всего лишь часть взрослой жизни, которую ему ещё только предстоит когда-нибудь понять. А пока — пусть ему снятся только тёплые ванильные облака.