← Назад к обзору

Мой маленький мальчик

Симфония за закрытыми дверями

Ночь в доме Кимов всегда была временем, когда маски спадали, и каждый мог быть самим собой. Но после того, как маленький Чимин устроил хёнам настоящий допрос с пристрастием по поводу их «шумных игр», в коридорах воцарилась почти стерильная тишина. Юнги и Хосок, Чонгук и Тэхён — все старались вести себя тише воды, ниже травы. Сокджин, как главный опекун и моральный компас семьи, был горд собой: ему удалось навести порядок.

Однако у этой тишины был свой предел. Намджун, который весь день наблюдал за тем, как Джин строго отчитывает младших, чувствовал нарастающее напряжение. Вечером, когда Чимин наконец уснул, а в доме выключили основной свет, Намджун подошел к Джину в их общей спальне.

– Джин-ши, – прошептал он, обнимая старшего со спины, – ты сегодня был просто великолепен в роли строгого родителя. Не хочешь... немного расслабиться и тоже сыграть в «тихие игры»?

Сокджин резко развернулся, и в его глазах вспыхнул недобрый огонек. Прежде чем Намджун успел договорить, Джин с размаху влепил ему легкую, но звонкую пощечину.

– Ты с ума сошел?! – зашипел Сокджин, прижав палец к губам. – Ты что, хочешь, чтобы Чимин и про нас подумал, что мы... эти? Я только что объяснил всем, что в этом доме должен быть покой, а ты предлагаешь такое!

Намджун потер щеку, на которой остался розовый след.

– Прости, Джин-а, я не хотел тебя обидеть. Но мы же можем быть очень, очень тихими. Я просто соскучился по тебе за этот сумасшедший день.

Джин хотел было снова возмутиться, но взгляд Намджуна был таким просящим и нежным, что его сердце дрогнуло. Он тяжело вздохнул, сдаваясь.

– Хорошо... Но если я услышу хоть один звук, или если Чимин проснется — ты будешь спать в саду с собакой. И никакой одежды! Мы должны быть... ну, ты сам понимаешь.

Намджун довольно улыбнулся и потянулся к выключателю.

В это время в другой части дома Чимин ворочался в своей кроватке. Ему приснился сон, в котором он пил очень вкусный клубничный сок, и теперь жажда стала невыносимой. Мальчик сел, потер глаза и, по привычке обняв свою плюшевую собаку, выбрался из-под одеяла.

– Я только быстро попью и вернусь, – прошептал он своему игрушечному другу.

Он на цыпочках вышел в коридор. Проходя мимо комнаты Юнги и Хосока, он вдруг услышал приглушенные голоса. Это не были стоны, это был спор.

– Юнги, ты опять оставил свои грязные носки на моей полке! – голос Хосока звучал опасно и остро. – Это просто невыносимо!

– Да какая разница, Хоби, – сонно бубнил Юнги. – Они же чистые. Почти.

Чимин остановился, нахмурившись. Он подумал, что хёны просто поссорились из-за какой-то ерунды, и решил не вмешиваться. «Наверное, они больше не хотят играть в игры, поэтому ссорятся», – решил он и пошел дальше.

Возле комнаты Чонгука и Тэхёна ситуация повторилась.

– Ты опять съел мой йогурт! – Тэхён явно был в ярости. – Чонгук, я просил тебя не трогать его!

– Я куплю тебе десять новых, Тэ, – холодно отозвался младший. – Не делай из этого трагедию.

Чимин вздохнул. Ему стало грустно. Все хёны, которые вчера так весело «играли», сегодня ругались. Мальчик спустился на кухню, выпил воды, но чувство тревоги не покидало его. Ему расхотелось возвращаться в свою пустую комнату. Ему нужно было тепло и защита, которые мог дать только один человек.

Он направился к спальне Сокджина и Намджуна. Дверь была приоткрыта — Сокджин всегда оставлял ее так, чтобы услышать, если Чимину станет плохо. Мальчик тихо толкнул ее и вошел внутрь.

В комнате было темно, но лунный свет позволял разглядеть кровать. Чимин замер. Намджун и Джин лежали очень близко друг к другу, и на них совсем не было пижам. Сокджин замер, уткнувшись лицом в плечо Намджуна, а тот застыл, широко открыв глаза и глядя прямо на вошедшего ребенка.

– Сокджин-ним? Намджун-ним? – тихо позвал Чимин, прижимая собаку к груди. – Вы тоже потеряли пижамы?

Сокджин подскочил так, будто его ударило током. Он судорожно натянул одеяло до самого подбородка, его лицо в темноте казалось почти черным от прилившего стыда.

– Чимин-а! Малыш... ты почему не спишь? – голос Джина сорвался на высокой ноте.

– Мне стало страшно, – пролепетал мальчик, подходя ближе к кровати. – Все хёны ругаются. Юнги-ним и Хосок-ним спорят про носки, а Тэхён-ним злится из-за йогурта. Они больше не любят друг друга?

Намджун, который до этого момента пытался незаметно нащупать свои трусы под одеялом, вздохнул и сел.

– Нет, Чимини, они просто... устали. Иногда взрослые ворчат друг на друга, но это не значит, что они разлюбили.

– А вы? – Чимин посмотрел на них с надеждой. – Вы тоже ругались? Поэтому вы голые?

Сокджин закрыл лицо руками, чувствуя, что этот разговор окончательно разрушает его авторитет.

– Нет, радость моя... нам просто... нам просто было очень жарко. Да. Намджун-ним открыл окно, и мы решили... что так будет прохладнее.

Чимин, не дожидаясь приглашения, вскарабкался на огромную кровать и втиснулся прямо между ними.

– Мне тоже жарко, – заявил он, обнимая Джина за шею. – Можно я посплю с вами? Мне не спится в моей комнате, там слишком тихо и страшно.

Намджун и Сокджин переглянулись поверх головы ребенка. У обоих в глазах читалось полное отчаяние, смешанное с нежностью.

– Конечно, маленький, – прошептал Джин, укрывая Чимина краем одеяла. – Спи здесь.

Утро встретило дом запахом свежего кофе и блинов. Чимин проснулся первым и, сияя как начищенный медный таз, спустился в столовую. Там уже сидели все хёны. Юнги и Хосок демонстративно не смотрели друг на друга, Тэхён дулся на Чонгука, а Чонгук сосредоточенно резал блинчик, словно это был его злейший враг.

Когда в комнату вошли Сокджин и Намджун, Чимин радостно замахал им рукой.

– О, мои голые хёны пришли! – звонко объявил он на всю столовую.

Юнги подавился кофе, а Чонгук выронил вилку. Все взгляды мгновенно скрестились на Джине и Намджуне. Сокджин замер в дверях, мечтая только об одном — чтобы земля разверзлась прямо здесь, под его ногами.

– Чимин-а, – начал было Намджун, пытаясь спасти ситуацию, – мы же говорили, что нам просто было жарко...

– Да, – Чимин повернулся к остальным, его глаза горели восторгом первооткрывателя. – Представляете, Сокджин-ним и Намджун-ним тоже потеряли пижамы ночью! Я пришел к ним, а они лежат такие... розовые и без одежды. Сокджин-ним даже не ругался, он просто спрятался под одеяло.

Хосок медленно повернул голову к Джину. На его лице расплылась коварная улыбка.

– О-о-о, вот оно что, – протянул он. – Значит, «тихие игры», хён? А как же «регресс»? Как же «мои правила»?

– Замолчи, Хосок, – прошипел Джин, усаживаясь за стол и стараясь не смотреть на младших.

– Но это еще не всё! – Чимин вскочил со стула, полный решимости помирить всех. – Хёны, вы почему ругаетесь? Юнги-ним, Хосок-ним очень расстроился из-за носков. А Тэхён-ним чуть не плакал из-за йогурта. Это всё из-за того, что вы больше не играете в игры?

Тэхён и Чонгук переглянулись. Гнев из-за йогурта внезапно показался им таким глупым.

– Чимини, мы не ругаемся, – мягко сказал Тэхён, протягивая руку и взъерошивая волосы мальчика. – Мы просто... ну, иногда мы бываем вредными.

– Вот! – Чимин торжественно поднял палец вверх. – А Сокджин-ним и Намджун-ним не ругались. Они лежали очень тихо. Намджун-ним даже не дышал, когда я вошел. Наверное, он боялся, что я тоже захочу играть.

Намджун закашлялся, пряча лицо в ладонях. Чимин, решив, что его миссия выполнена, схватил со стола конфету и направился к выходу.

– Ладно, я пойду смотреть мультики. А вы больше не теряйте пижамы, а то Намджун-ним заставит вас пить горькое лекарство от простуды!

Как только дверь в гостиную закрылась, в столовой наступила тишина, которая через секунду взорвалась диким хохотом. Юнги смеялся так, что у него выступили слезы, Хосок буквально сполз со стула, а Тэхён и Чонгук хлопали друг друга по плечам.

– «Розовые и без одежды»! – сквозь смех выдавил Юнги. – Джин-хён, ты лучший пример для подражания!

– Я вас всех ненавижу, – простонал Сокджин, утыкаясь лбом в столешницу. – Я просто хотел, чтобы в доме было спокойно.

– Хён, – Намджун осторожно положил руку ему на спину, всё еще посмеиваясь, – ты должен признать, что Чимин — самый лучший детектив в мире. От него ничего не скроешь.

– Это точно, – Хосок вытер слезы и сел на место. – Знаете, а ведь он прав. Мы вчера все переругались просто потому, что были в напряжении. Пытались быть идеальными, а в итоге стали злыми.

– Может, нам просто стоит быть... естественнее? – предложил Чонгук. – Конечно, не до такой степени, чтобы Чимин входил в комнаты без стука, но и не строить из себя святых.

Сокджин поднял голову. Его лицо всё еще горело, но взгляд стал мягче.

– Вы правы. Мы не можем вечно прятаться. Чимин растет, и хотя его психология всё еще детская, он видит гораздо больше, чем мы думаем. Нам нужно научить его, что любовь бывает разной. И что нагота — это не всегда плохо, если это между близкими людьми.

– Но замки на дверях я всё-таки починю, – вставил Юнги. – На всякий случай.

Все снова рассмеялись. Напряжение, копившееся последние дни, окончательно растаяло.

– Кстати, Джин-хён, – Тэхён лукаво прищурился, – а почему ты был «розовым»? Намджун-хён слишком сильно старался быть тихим?

– Тэхён, еще одно слово, и ты будешь месяц мыть посуду за всеми! – пригрозил Джин, но в его голосе уже не было злости.

Обед прошел в удивительно теплой атмосфере. Чимин, наевшись конфет и насмотревшись мультиков, вернулся к хёнам. Он залез на колени к Юнги и прижался к нему.

– Юнги-ним, вы больше не будете обижать Хосок-нима носками?

– Не буду, малыш, – Юнги обнял мальчика, чувствуя его хрупкость. – Обещаю.

– И Тэхён-ним поделится йогуртом?

– Конечно, Чимини, – Тэхён улыбнулся Чонгуку. – Чонгук может есть все мои йогурты, если захочет.

Чимин удовлетворенно вздохнул. Для него мир снова стал идеальным. Хёны любили друг друга, в доме пахло вкусной едой, а то, что взрослые иногда спят без пижам — ну, наверное, это просто такая странная взрослая традиция.

– Сокджин-ним, – позвал Чимин, когда Джин подошел, чтобы забрать пустые тарелки.

– Да, маленький?

– А сегодня ночью вы наденете пижаму? Или мне снова прийти к вам, чтобы вы не замерзли?

Намджун и Джин синхронно покраснели, а младшие хёны снова прыснули со смеху.

– Думаю, сегодня мы все наденем очень теплые пижамы, – твердо сказал Сокджин, подмигивая Намджуну. – И закроем двери на все замки.

Чимин засмеялся, его глаза-щелочки сияли счастьем. Он еще не знал, что такое взрослая любовь, но он точно знал, что в этом доме его никогда не оставят одного. И если для того, чтобы хёны перестали ругаться, ему нужно было застукать их голыми — что ж, он был готов делать это хоть каждую ночь. Ведь семья — это когда у тебя нет секретов, даже если эти секреты иногда бывают «розовыми и без одежды».