← Назад к обзору

Мой милий Гуки

Шепот жасмина на рассвете

– Ты снова не спишь, – тихий, сонный голос Чонгука разрезал предрассветную тишину спальни, словно тонкий шелк.

Тэхён вздрогнул. Он стоял у открытого окна, вглядываясь в серые контуры засыпающего сада. Прошло несколько месяцев с того дня, как судьба швырнула его назад во времени, подарив шанс искупить грехи, которые еще не были совершены в этой реальности. Но тени прошлого — того, другого прошлого — всё еще преследовали его по ночам.

– Прости, я не хотел тебя разбудить, – Тэхён обернулся, стараясь смягчить выражение лица.

В неверном свете луны Чонгук казался почти прозрачным. Он приподнялся на локтях, разметав по подушкам темные пряди волос. Шёлковая рубашка сползла с одного плеча, обнажая чистую, не тронутую шрамами кожу. Тэхён каждый раз сглатывал тяжелый ком, видя эту чистоту. В его памяти всё еще жили багровые всполохи плети на этой самой спине.

– Тебе снова снился тот сон? – Чонгук сел, протягивая руку в приглашающем жесте.

Тэхён медленно подошел и опустился на край кровати. Он взял узкую ладонь омеги в свои широкие ладони и прижал её к губам.

– Это не просто сны, Чонгук-и. Это напоминания о том, каким монстром я могу быть.

– Но ты не он, – твердо возразил Чонгук, подаваясь вперед и касаясь своим лбом лба альфы. – Тот Тэхён, которого я знаю, отменил налог на соль для бедняков. Тот Тэхён, который сидит передо мной, вчера полчаса выбирал для меня самые мягкие кисти у заезжего купца. Ты — мой муж, и в твоем сердце нет пепла.

– Ты слишком добр ко мне, – прошептал Тэхён, закрывая глаза. – Иногда мне кажется, что я не заслужил этого покоя. Что я украл его у вечности.

– Если и украл, то я — твой соучастник, – Чонгук тихо рассмеялся, и этот звук прогнал остатки ночных кошмаров. – Пойдем в сад? Скоро рассвет. Это мое любимое время.

Они вышли на террасу, накинув на плечи тяжелые плащи. Воздух был прохладным и влажным, напоенным ароматом пробуждающейся земли и жасмина. Дворец еще спал, лишь редкие стражники замирали в глубоком поклоне, завидев императорскую чету. Тэхён больше не требовал, чтобы они падали ниц. Достаточно было уважения, рожденного не из страха, а из преданности.

– Знаешь, отец прислал письмо, – начал Чонгук, когда они дошли до скамьи под сенью старой ивы. – Он пишет, что в провинции люди начали называть тебя «Справедливым». Он не верил своим ушам, когда услышал это в первый раз.

– Твой отец долго боялся меня, – Тэхён грустно усмехнулся. – В той жизни... в тех мыслях, что посещают меня, я причинил ему много горя. Я рад, что сейчас он может спать спокойно.

– Он хочет навестить нас в следующем месяце. Ты позволишь?

– Конечно. Твоя семья всегда желанна в этом доме, Чонгук. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь не пленником, а хозяином.

Чонгук остановился и внимательно посмотрел на мужа. Его глаза, в которых отражалось светлеющее небо, светились мудростью, необычной для столь молодого омеги.

– Я никогда не чувствовал себя здесь пленником, Тэхён. С самой первой ночи, когда ты отказался брать меня силой, я понял, что за этой маской жестокого императора скрывается израненная душа. Ты сам создал свою тюрьму, но ты же и открыл двери.

Тэхён обнял его со спины, утыкаясь носом в шею, вдыхая родной запах — жасмин и немного свежего пергамента.

– Я боюсь только одного, – признался альфа вполголоса. – Что однажды я проснусь, и всё это окажется предсмертным бредом там, на камнях разрушенного двора. Что тебя снова не будет рядом.

Чонгук развернулся в его руках и мягко взял лицо Тэхёна в свои ладони.

– Посмотри на меня. Почувствуй моё сердце. Оно бьется для тебя здесь и сейчас. Прошлое — это просто тень. Она не может причинить вреда, если ты сам не дашь ей в руки нож.

В этот момент первые лучи солнца коснулись золотых шпилей дворца. Свет залил сад, превращая капли росы в россыпь бриллиантов. Тэхён смотрел на Чонгука, и в его душе наконец-то воцарилась тишина. Настоящая, глубокая тишина, которой он не знал никогда прежде.

– Ваше Величество! – К ним по тропинке спешил молодой слуга, запыхавшийся и взволнованный. – Простите за беспокойство, но прибыл гонец от северных границ.

Тэхён мгновенно подобрался. Тень старого инстинкта — ожидания войны — мелькнула в его глазах. Чонгук почувствовал, как напряглись мышцы альфы, и ободряюще сжал его ладонь.

– Что случилось? – голос Тэхёна был ровным и властным.

– Сир, вожди северных племен просят аудиенции. Они... они прислали дары и просят о заключении торгового союза. Говорят, что слышали о новом законе о милосердии и хотят мира.

Тэхён замер. В прошлой жизни северяне были его самыми кровавыми врагами. Именно они первыми проломили ворота столицы, когда империя начала гнить изнутри.

– Мира? – переспросил он, словно не веря.

– Да, Ваше Величество. Они ждут вашего ответа у границ города.

Тэхён посмотрел на Чонгука. Омега улыбался — светло и гордо.

– Иди, – тихо сказал Чонгук. – Это то, о чем ты мечтал. Империя, построенная не на костях, а на договорах.

– Прими их со всеми почестями, – приказал Тэхён слуге. – Подготовьте гостевые покои в восточном крыле. Я приму их в тронном зале через два часа.

Слуга поклонился и убежал. Тэхён всё еще стоял, пораженный тем, как легко менялась реальность, когда менялся он сам.

– Ты видишь? – Чонгук подошел ближе. – Огонь, который ты погасил внутри себя, перестал выжигать землю вокруг. Теперь на этой земле могут расти не только цветы, но и города.

– Я должен идти, – Тэхён коснулся губами губ омеги. Это был короткий, но полный невыразимой любви поцелуй. – Но я вернусь к обеду. Обещаю.

– Я буду ждать тебя в библиотеке, – подмигнул Чонгук. – Я начал переводить те древние свитки, которые ты привез из похода. Там удивительные стихи о любви.

Тэхён шел к дворцу, и каждый его шаг отдавался уверенностью. Он больше не был тем сломленным человеком, который молил о смерти. Он был императором, у которого была цель.

В тронном зале его ждали советники. Многие из них еще помнили «старого» Кима и до сих пор вздрагивали, когда он повышал голос. Но сегодня Тэхён был спокоен.

– Мы заключим этот союз, – объявил он, садясь на трон. – Но не на условиях силы. Мы предложим им технологии орошения и зерно в обмен на безопасность наших караванов.

– Но, Сир, – подал голос один из старых чиновников. – Северяне дики. Они понимают только язык меча. Не лучше ли показать им нашу мощь, прежде чем договариваться?

Тэхён посмотрел на него так, что тот мгновенно умолк.

– Мощь империи не в том, сколько людей мы можем убить, а в том, сколько жизней мы можем сохранить. Если мы начнем с меча, мы закончим пеплом. Я больше не хочу видеть пепел.

Совет прошел на удивление продуктивно. Тэхён ловил себя на мысли, что ему нравится созидать. Это было гораздо сложнее, чем разрушать, но приносило удовлетворение, которое не могла дать ни одна победа на поле боя.

После совета он направился в библиотеку, как и обещал. Но по пути его остановила мать.

– Тэхён, постой, – Императрица-мать выглядела озабоченной. – Я видела северных послов. Ты уверен в этом? Они выглядят опасными.

– Матушка, опасность всегда будет существовать, – Тэхён мягко взял её за руки. – Но если мы будем встречать каждого гостя с обнаженным клинком, у нас никогда не будет друзей. Поверьте мне, я знаю, к чему ведет путь одинокого волка.

– Ты так изменился, сын, – она покачала голвой, но в её глазах была гордость. – Иногда я смотрю на тебя и не узнаю того мальчика, которого растила. В тебе появилась глубина, которой раньше не было. Это заслуга Чонгука?

– Это заслуга любви, матушка. Чонгук просто стал тем зеркалом, в котором я увидел свое истинное лицо.

В библиотеке пахло старой бумагой и жасмином — Чонгук всегда приносил с собой свежие цветы. Омега сидел за столом, заваленным свитками, и что-то увлеченно записывал.

– Ты обещал стихи, – Тэхён тихо подошел сзади и положил руки ему на плечи.

Чонгук вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, откидываясь назад, на грудь мужа.

– Послушай вот это, – он взял один из листков и начал читать нараспев: – «Когда погаснет солнце и мир покроет мгла, лишь сердца тихий шепот укажет путь туда, где нет теней и страха, где двое как одно...» Дальше немного размыто, но смысл понятен, правда?

– Правда, – Тэхён поцеловал его в макушку. – Это про нас.

– Тэхён, – Чонгук вдруг стал серьезным. – Я хотел спросить... Те два гарема. Ты ведь так и не распустил их официально. Люди шепчутся.

Тэхён вздохнул. Он совсем забыл об этой части своего прошлого.

– Я не хотел просто выкидывать этих людей на улицу, Чонгук. У многих из них нет семей, им некуда идти. Но ты прав, это нужно решить.

– Я уже думал об этом, – Чонгук повернулся к нему, его глаза сияли энтузиазмом. – Мы можем превратить эти здания в школы или приюты. А тем, кто хочет уйти, дадим приданное и поможем устроиться. Многие из омег талантливы — кто-то шьет, кто-то поет. Мы можем дать им профессию.

Тэхён смотрел на него с восхищением.

– Ты удивительный. В то время как я думал о политике и границах, ты думал о душах тех, кто живет в тени.

– Каждая душа важна, – просто ответил Чонгук. – Ты сам меня этому научил.

– Я? – удивился Тэхён.

– Да. Тем, как ты относишься ко мне. Тем, как ты смотришь на каждого слугу. Ты даешь людям достоинство, Тэхён. А это дороже золота.

Вечером они снова сидели на террасе. Империя дышала миром. Где-то вдали слышались звуки музыки — город праздновал приезд северных послов.

– Знаешь, – тихо сказал Тэхён, обнимая Чонгука. – В той жизни, которую я видел... там всё закончилось темнотой. Но здесь я чувствую, что мы только начинаем.

– Это потому, что мы пишем свою историю сами, – Чонгук прижался к нему крепче. – Каждое утро — это новая страница.

– И какая будет следующая? – спросил Тэхён, целуя его в висок.

– Думаю, на следующей странице у нас будет наследник, – прошептал Чонгук, краснея.

Тэхён замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Это было то, о чем он боялся даже мечтать. Наследник, рожденный в любви, а не из политической необходимости. Ребенок, который никогда не узнает жестокости своего отца.

– Ты... ты уверен? – голос императора дрогнул.

Чонгук кивнул, пряча лицо на его груди.

– Лекарь подтвердил сегодня утром.

Тэхён подхватил его на руки, кружа по террасе. Его смех — громкий, искренний, счастливый — разнесся над садом. Это был смех человека, который окончательно победил свою тьму.

– Я обещаю тебе, Чонгук, – Тэхён остановился и посмотрел ему в глаза с неистовой решимостью. – Наш сын или дочь унаследует мир, в котором не будет места пеплу. Я создам для вас рай, клянусь своей жизнью.

– Нам не нужен рай, Тэхён, – Чонгук нежно коснулся его щеки. – Нам нужен просто ты. Такой, какой ты сейчас.

Над империей Ким взошла полная луна. Она освещала сад, где среди кустов жасмина стояли двое, связанные судьбой, временем и любовью, которая оказалась сильнее смерти. Пепел роз давно развеялся по ветру, унося с собой боль и ошибки прошлого. Теперь в воздухе царил лишь аромат жасмина — запах новой жизни, запах надежды, запах вечности, которую они наконец-то заслужили.

Тэхён прижал Чонгука к себе, чувствуя, как внутри него зарождается новая вселенная. Он знал, что впереди еще будут трудности, будут испытания и тяжелые решения. Но теперь он не боялся. Потому что рядом с ним был его свет, его совесть и его душа.

– Я люблю тебя, – прошептал Тэхён в тишину ночи.

– Я знаю, – ответил Чонгук, закрывая глаза. – Я всегда это знал. Даже тогда, когда ты сам в это не верил.

И в этой тишине, под покровом жасминовых лепестков, началась новая глава их жизни. Глава, в которой император больше не превращал всё в пепел, а бережно хранил каждый росток счастья, подаренный ему судьбой. Кошмары отступили навсегда, оставив место лишь для тихой радости и бесконечного, предрассветного покоя.