Мой оленёнок
Симфония помех и неонового шелка
Воздух в комнате стал настолько густым от розового дыма Валентино, что казалось, его можно было резать ножом. Аластор, чей разум обычно представлял собой четко настроенную радиопередачу, теперь тонул в океане белого шума. Гипнотические спирали на лице-экране Вокса выжигали его волю, оставляя на месте гордого Радио-демона лишь податливую оболочку.
Валентино медленно обошел кресло, его четыре руки двигались с грацией хищного насекомого. В одной он сжимал рукоять стека, другая ласково перебирала алые волосы пленника, а две нижние были заняты настройкой кожаных ремней, которые теперь перехватывали грудь Аластора крест-накрест, подчеркивая его худобу и беззащитность.
– Ты только посмотри на это, Вокс, – промурлыкал Валентино, наклоняясь к самому лицу Аластора. – Наш колючий олененок наконец-то перестал брыкаться. Ты видишь этот взгляд? В нем больше нет того высокомерия, которое так меня раздражало.
Вокс издал довольный электрический смешок. Его экран на мгновение мигнул, сменяя гипнотический узор на изображение бьющегося сердца.
– Он просто осознал неизбежное, Вал. Прогресс нельзя остановить. А ты, Аластор, – Вокс коснулся подбородка демона, заставляя его поднять голову, – ты стал отличным дополнением к моему контенту. Жаль, что мы не транслируем это в прямой эфир... хотя нет, это удовольствие я оставлю только для нас.
Аластор попытался сфокусировать взгляд. Его зрачки, превратившиеся в радио-шкалы, хаотично дергались.
– Вы... – его голос был едва слышным шепотом, пробивающимся сквозь статические разряды. – Вы пожалеете... когда я...
– Когда ты что, сладкий? – Валентино резко дернул за ошейник, заставляя Аластора выгнуться в кресле. – Ты даже не можешь призвать свою тень. Они теперь принадлежат этому свету. Моему свету.
Моттылек достал из изящного кейса очередную игрушку — набор тонких серебряных зажимов, соединенных цепочкой с небольшим аккумулятором. Он начал медленно закреплять их на чувствительной коже Аластора, выбирая места с особой тщательностью. Каждое прикосновение вызывало у пленника непроизвольную дрожь, которую он тщетно пытался скрыть.
– Боль — это скучно, – прошептал Вокс, усиливая яркость своего экрана. – Давай добавим немного... стимуляции.
Он положил ладонь на панель управления, встроенную в подлокотник кресла. Раздался тихий гул, и вибратор, закрепленный ранее, заработал на новой частоте. Аластор вскрикнул, его тело напряглось, как струна. Звук, вырвавшийся из его горла, был странной смесью оленьего крика и помех на высокой частоте.
– О, да, – пропел Валентино, наблюдая, как бледная кожа Аластора покрывается розовыми пятнами. – Твое тело поет для нас, бамбино. Тебе ведь нравится, когда тебя касаются? Ты ведь так долго был одинок в своем радиоэфире.
– Прекратите... – Аластор зажмурился, но гипноз Вокса заставлял его веки дрожать и снова открываться. – Это... низко...
– Низко? – Вокс рассмеялся, и по комнате пробежали искры статики. – Это искусство, Аластор! Искусство доминирования. Я десятилетиями ждал момента, когда смогу стереть эту твою вечную улыбку. Но знаешь что? Мне даже нравится, что она остается. Это делает твое унижение еще более изысканным.
Валентино взял со стола флакон с густым маслом, пахнущим мускусом и ночными цветами. Он начал медленно втирать его в плечи и грудь Аластора, обходя раны от ремней. Его движения были обманчиво нежными, почти любовными, но в каждом жесте сквозило желание сломать, подчинить.
– Ты такой хрупкий, – шептал мотылек, его дыхание обжигало шею Аластора. – Словно фарфоровая кукла. Интересно, сколько ты выдержишь, прежде чем начнешь умолять о большем?
Вокс подошел с другой стороны, его пальцы, искрящиеся синим светом, скользнули по животу пленника, спускаясь ниже, туда, где ремни впивались в бедра.
– Давай проверим его предел, Вал.
Электрический демон послал мощный импульс через кандалы. Тело Аластора содрогнулось в мощном оргазмическом спазме, вызванном не страстью, а чистой физиологией и магическим воздействием. Его пальцы судорожно вцепились в обивку кресла, когти прорвали дорогую ткань. Улыбка демона стала болезненной, почти страдальческой, но он все еще не закрывал рта, словно пытаясь проглотить этот невыносимый коктейль из боли и навязанного блаженства.
– Смотри на меня, Аластор! – приказал Вокс, и его голос зазвучал из всех динамиков в комнате одновременно. – Ты видишь только меня. Ты чувствуешь только нас. Мир снаружи перестал существовать. Отель, принцесса, твои глупые сделки — всё это пыль.
Аластор чувствовал, как его сознание окончательно расслаивается. Одна часть его существа, та, что была древним и могущественным демоном, кричала от ярости и отвращения. Но другая часть, одурманенная дымом Валентино и подавленная волей Вокса, начинала откликаться на ласки. Вибрация, ток, запах — всё это сливалось в единый поток, который уносил его прочь от реальности.
– Посмотри, как он течет, – хихикнул Валентино, проводя пальцем по дорожке пота на лбу Аластора. – Он сдается. Наш гордый радио-ведущий наконец-то нашел свою волну.
Валентино расстегнул одну из пряжек на бедрах Аластора, но лишь для того, чтобы заменить её на более тугой кожаный жгут. Он действовал методично, превращая тело пленника в карту своих желаний.
– Знаешь, Аластор, – Вокс наклонился так близко, что его экран почти касался носа оленя, – я ведь мог бы просто убить тебя. Но это было бы слишком быстро. Я хочу, чтобы ты стал частью моей сети. Каждое твое ощущение, каждый стон — это данные. И я собираюсь выкачать их все.
Аластор приоткрыл рот, пытаясь вдохнуть больше воздуха, но вдыхал лишь розовый туман. Его веки отяжелели.
– Пожалуйста... – это слово сорвалось с его губ прежде, чем он успел его осознать.
Вокс и Валентино замерли на мгновение, а затем разразились торжествующим смехом.
– Пожалуйста что, дорогой? – Валентино прикусил мочку его уха. – Пожалуйста, продолжайте? Или пожалуйста, пощадите?
– Не останавливайтесь... – прохрипел Аластор, и в его глазах на мгновение мелькнуло полное отчаяние от того, что он произнес эти слова.
Гипноз Вокса достиг своего пика. Теперь Аластор не просто подчинялся — он начал жаждать этого воздействия. Его тело, преданное собственными инстинктами и усиленное магией врагов, выгибалось навстречу рукам Валентино.
– Вот он, настоящий Аластор, – торжествующе произнес Вокс. – Без масок, без декораций. Просто сломленное существо, жаждущее искры.
Вокс прижал ладони к вискам Аластора. Синие молнии побежали по коже Радио-демона, заставляя его зрачки расшириться до предела. В этот момент Валентино применил степлер, закрепляя тонкую шелковую ленту прямо на коже Аластора, создавая причудливый узор из боли.
Крик Аластора потонул в электрическом треске. Он больше не сопротивлялся. Его голова упала на плечо Вокса, а тело обмякло в путах, хотя вибрация и ток продолжали терзать его чувства.
– Теперь он готов, – тихо сказал Валентино, вытирая руки платком. – Теперь мы можем начать по-настоящему.
Вокс посмотрел на Аластора с почти нежной жестокостью.
– О да. У нас впереди целая ночь, Вал. И я намерен записать каждый кадр этого падения.
Они продолжали свою извращенную игру, превращая комнату в алтарь, где приносилась в жертву гордость самого опасного демона Ада. И в неоновом свете, среди розового дыма и статических помех, улыбка Аластора, теперь пустая и бессмысленная, продолжала сиять, как посмертная маска его былого величия.