← Назад к обзору

Мой шут

Струны души под стальным доспехом

Тронный зал принца Кида в Далёких Землях разительно отличался от того, к которому привыкла Мака. Здесь не было хаотичного нагромождения гобеленов или пышной, безвкусной позолоты её отца. Всё подчинялось геометрии: колонны стояли строго параллельно, тени падали под выверенным углом, а придворные выстраивались в две идеально равные шеренги.

Мака сидела по правую руку от Кида, облачённая в платье из серебристой парчи. На её плечи накидывали тяжёлую мантию, но тяжесть эта больше не пугала — она была лишь частью спектакля.

– Принцесса Мака, – Кид едва заметно повернул голову, следя за тем, чтобы угол поворота шеи соответствовал этикету. – Как вам наше сегодняшнее меню? Шеф-повар уверяет, что каждое блюдо содержит чётное количество ингредиентов.

– Это... весьма успокаивает, принц Кид, – ответила Мака, стараясь не выдать улыбки.

Её взгляд невольно метнулся к дверям. Там, среди гвардейцев в чёрно-белых мундирах, стоял Соул. Его новая форма рыцаря-хранителя сидела на нём непривычно плотно. Кожаный нагрудник, широкие наплечники и длинный меч у бедра — он выглядел как настоящий защитник короны, если бы не его растрёпанные белые волосы, которые по-прежнему отказывались подчиняться законам симметрии Кида.

Соул поймал её взгляд. Он не подмигнул — это было бы слишком рискованно здесь, под прицелом сотен глаз, — но он едва заметно коснулся пальцами эфеса своего меча. Это был их секретный знак, означавший: «Я рядом, и мне всё ещё чертовски скучно».

– Ваше Высочество, – раздался голос советника Кида. – Барон из пограничных земель просит слова.

Пока Кид погружался в бесконечные споры о налогах и границах, Мака погрузилась в свои мысли. Прошло три месяца с их приезда. Жизнь в Далёких Землях была странной смесью абсолютной свободы и строжайшей дисциплины. Днём они играли свои роли: Кид и Мака — идеальная помолвленная пара, Соул — преданный и суровый рыцарь. Но как только солнце скрывалось за горизонтом, маски падали.

– На сегодня достаточно, – Кид поднял руку, прерывая барона на полуслове. – Время обеда. Принцесса, позвольте проводить вас?

– Благодарю, принц, но я бы хотела совершить прогулку по западному парапету, – Мака поднялась, грациозно поправляя юбки. – Свежий воздух поможет мне сосредоточиться на завтрашних делах.

– Разумеется. Сэр Эванс, – Кид бросил взгляд на Соула. – Сопровождайте принцессу. И, ради всего святого, поправьте свой левый наплечник, он съехал на полсантиметра.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – буркнул Соул, приложив руку к груди в издевательски-безупречном салюте.

Когда они вышли на широкую каменную террасу, обдуваемую холодным горным ветром, Мака наконец позволила себе выдохнуть. Стража осталась у входа, и они оказались одни под высоким небом, окрашенным в цвета заката.

– Сэр Эванс, – Мака обернулась к нему, её глаза лучились озорством. – Вы выглядите очень... внушительно в этом железе.

– Не издевайся, Мака, – Соул подошёл ближе, его доспехи негромко лязгнули. – Этот нагрудник сдавливает мне рёбра не хуже твоего корсета. И этот меч... я всё время боюсь об него споткнуться.

– Но ты справляешься, – она подошла вплотную, касаясь пальцами холодной стали на его груди. – Кид говорит, что ты лучший фехтовальщик, которого он видел за последние годы. Откуда у шута такие навыки?

Соул ухмыльнулся, обнажив острые зубы.

– Уличная жизнь в трущобах учит многому, принцесса. Там либо ты умеешь обращаться с железом, либо тебя быстро превращают в фарш. Просто раньше мне было выгоднее притворяться дураком. Дураков никто не боится.

– А теперь тебя боятся?

– Теперь меня уважают, – он взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. – Хотя Патти всё ещё пытается подложить мне лягушку в шлем. Эта девчонка — ходячий хаос в этом царстве порядка.

Мака рассмеялась, прислоняясь головой к его плечу. Ветер трепал её хвостики, выбивая пряди из причёски.

– Знаешь, Соул... иногда мне кажется, что я всё ещё сплю. Там, в замке отца, я каждый день ждала удара. Ждала, что нас раскроют, что тебя уведут в кандалах. А здесь...

– А здесь мы просто ждём, когда Кид закончит измерять линейкой обеденный стол, – перебил её Соул, но в его голосе не было злости. – Это хорошая сделка, Мака. Самая крутая в моей жизни.

Внезапно снизу, из внутреннего двора, донёсся шум. Соул мгновенно подобрался, его рука легла на эфес меча. Он осторожно заглянул через парапет.

– Что там? – встревоженно спросила Мака.

– Посланники от твоего отца, – лицо Соула помрачнело. – Я узнаю эти цвета. Красный и золотой. И, кажется, во главе — тот самый капитан гвардии, который всегда смотрел на меня так, будто хотел прирезать.

Мака почувствовала, как сердце пропустило удар.

– Почему они здесь? Помолвка уже заключена, все бумаги подписаны.

– Твой отец — человек настроения, Мака. Возможно, он соскучился. Или, что хуже, кто-то нашептал ему о нашем «рыцаре-хранителе». Пойдём, нам нужно быть в зале до того, как они поднимутся.

Они вернулись в тронный зал как раз в тот момент, когда тяжёлые двери распахнулись. Капитан гвардии короля Спирита, грузный мужчина с пышными усами, вошёл с высоко поднятой головой.

– Принц Кид, – капитан поклонился, но в его жесте было мало почтения. – Его Величество король Спирит прислал меня с личным поручением. Он беспокоится о безопасности принцессы. До него дошли слухи, что её охрану доверили... человеку сомнительного происхождения.

Кид, сидевший на троне, даже не дрогнул.

– Мои решения по поводу безопасности моей будущей супруги не подлежат обсуждению, капитан. Сэр Эванс доказал свою верность и мастерство.

– И всё же, – капитан перевёл взгляд на Соула, и в его глазах вспыхнула ненависть. – Король желает, чтобы принцессу охраняли те, кто служил её семье годами. Он требует, чтобы сэр Эванс был отстранён и возвращён в наше королевство для... дальнейшего разбирательства.

Мака сделала шаг вперёд, её кулаки сжались.

– Это моё право — выбирать, кто будет находиться рядом со мной! Капитан, вы забываетесь. Вы в гостях у принца Кида.

– Принцесса, – капитан усмехнулся. – Ваш отец — король. И его воля выше ваших капризов. Сэр Эванс, сдайте оружие.

Соул не шелохнулся. Он стоял как скала, его красные глаза сузились, придавая лицу угрожающее выражение.

– Я подчиняюсь только принцессе Маке и принцу Киду, – его голос был тихим, но он прорезал тишину зала, как сталь. – Если вы хотите мой меч, попробуйте взять его.

Зал наполнился опасным напряжением. Гвардейцы Кида синхронно положили руки на эфесы. Посланники Спирита сделали то же самое. Мака видела, как Кид медленно поднимается с трона.

– В моём замке, – произнёс Кид, и от его голоса повеяло могильным холодом, – всё должно быть гармонично. Конфликт — это нарушение гармонии. Капитан, если вы обнажите оружие, вы нарушите не только закон гостеприимства, но и симметрию этого зала. Я этого не допущу.

– Вы пойдёте против воли короля Спирита ради этого шута? – воскликнул капитан.

– Он не шут, – Мака подошла к Соулу и встала рядом с ним, плечом к плечу. – Он рыцарь Далёких Земель. И он — мой защитник. Если вы хотите забрать его, вам придётся забрать и меня.

Капитан колебался. Он явно не ожидал такого отпора. Мака видела, как он лихорадочно соображает. Нападение на принца в его собственном замке означало войну.

– Хорошо, – наконец выдавил он. – Я передам ваши слова королю. Но не думайте, что на этом всё закончится. Король Спирит не любит, когда его приказы игнорируют.

Когда двери за посланниками закрылись, Мака почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Соул подхватил её под локоть, поддерживая.

– Это было... круто, Мака, – прошептал он ей на ухо. – Но теперь нам действительно крышка. Твой старик этого так не оставит.

– Пусть пробует, – Кид спустился с помоста, его лицо было необычайно серьёзным. – Лиз, Патти, усильте охрану границ. Мака, Соул... нам нужно поговорить. В частном порядке.

Они прошли в кабинет Кида, где всё — от книг до чернильниц — стояло в идеальном порядке.

– Спирит пришлёт армию, – констатировал Кид, садясь в кресло. – Не ради Соула, а ради своей гордости. Он считает, что я его обманул.

– Мы можем бежать, – предложила Мака. – Если мы исчезнем, у него не будет повода для войны.

– И куда вы пойдёте? – Кид грустно улыбнулся. – Мир велик, но принцесса и её рыцарь всегда будут на виду. Нет, бегство — это асимметричное решение. Нам нужно нечто другое.

– И что же? – спросил Соул, скрестив руки на груди.

– Нам нужно, чтобы Спирит признал тебя не просто рыцарем, а равным, – Кид посмотрел на Соула. – В Далёких Землях есть древний обычай. Испытание Духа. Если иностранец проходит его, он получает титул барона и полное покровительство короны, которое нельзя оспорить даже другим королям.

– В чём заключается испытание? – быстро спросила Мака.

– В честности, – ответил Кид. – Нужно пройти через Лабиринт Отражений. Там нет монстров, только ты и твои собственные страхи. Твоя правда. Если ты лжёшь себе — ты никогда не выйдешь.

Соул усмехнулся, его острые зубы блеснули в свете ламп.

– Правда? Это будет забавно. Учитывая, что вся моя жизнь — одна сплошная ложь.

– Соул, это опасно, – Мака схватила его за руку. – Многие сходили там с ума. Отражения показывают то, что ты больше всего хочешь скрыть.

– Мака, – он мягко отстранил её руку и посмотрел ей в глаза. – Я годами прятался за маской дурака. Я жонглировал словами и чувствами, чтобы выжить. Если ради того, чтобы быть с тобой официально, мне нужно посмотреть в зеркало... я это сделаю.

В ту ночь Мака не могла уснуть. Она стояла у окна, глядя на тёмные очертания лабиринта, который находился в глубине дворцового парка. Соул ушёл туда на рассвете, отказавшись от провожатых.

Часы тянулись бесконечно. Патти и Лиз пытались отвлечь её разговорами, но Мака лишь машинально кивала. Она знала Соула. Знала его дерзость, его скрытую нежность, его язвительность. Но знала ли она его тайны? Те, что он прятал даже от неё?

Солнце уже начало клониться к закату, когда у входа в лабиринт показалась фигура. Мака, не помня себя, бросилась вниз по лестнице, через залы и коридоры, прямо в сад.

Соул стоял у выхода, тяжело опираясь на свой меч. Его доспехи были поцарапаны, лицо — бледным, а взгляд — странно отсутствующим. Но когда он увидел бегущую к нему Маку, его губы дрогнули в слабой ухмылке.

– Ну как? – выдохнула она, останавливаясь перед ним. – Ты... ты прошёл?

Он медленно вытащил из-за пазухи небольшой кристалл, светящийся ровным, идеальным светом. Символ прохождения испытания.

– Это было... не очень круто, – прохрипел он. – Видеть себя со стороны — то ещё удовольствие. Знаешь, что я увидел первым делом?

– Что?

– Себя в колпаке с бубенцами, который плачет от счастья, потому что принцесса на него посмотрела. Лабиринт смеялся надо мной, Мака. Он говорил, что я всё ещё тот самый жалкий шут, который боится потерять свою госпожу.

Мака прижала ладони к его щекам.

– И что ты сделал?

– Я сказал ему, что мне плевать, – Соул накрыл её руки своими. – Сказал, что если для того, чтобы быть рядом с тобой, мне нужно быть шутом, рыцарем или последним нищим — я буду им. Моя правда в том, что у меня нет другой цели, кроме тебя. И тогда стены просто исчезли.

В этот момент на дорожке появился Кид. Он посмотрел на кристалл в руках Соула и удовлетворённо кивнул.

– Симметрия восстановлена. Теперь ты — барон Эванс, защитник северных рубежей Далёких Земель. Ни один король не может забрать вассала другого государства без объявления полномасштабной войны, на которую Спирит не пойдёт.

– Барон? – Соул поморщился. – Звучит слишком официально. Можно я всё-таки буду просто Соулом?

– Для меня ты всегда будешь моим Соулом, – прошептала Мака, утыкаясь лбом в его плечо.

Прошло ещё несколько недель. Король Спирит, получив официальное извещение о новом статусе Соула и твёрдый отказ Кида выдавать своего барона, бушевал три дня, но в итоге смирился. Помолвка Маки и Кида стала идеальным прикрытием для всех.

Вечером того дня, когда последний посланник Спирита покинул замок, в покоях Маки было тихо. Камин дарил уютное тепло, а на столе стояли две чашки чая.

Соул сидел в кресле, вытянув ноги. Он наконец-то снял доспехи, оставшись в простой чёрной рубашке.

– Знаешь, – сказал он, глядя на огонь. – Кид сегодня предложил мне начать тренировать его гвардию. Говорит, моим методам «уличного боя» не хватает изящества, но они чертовски эффективны.

– И ты согласился? – Мака подошла к нему сзади, обнимая за плечи.

– Почему бы и нет? Если я буду занят, у меня будет меньше времени думать о том, как глупо я выгляжу в этом замке.

Мака рассмеялась и поцеловала его в макушку.

– Ты никогда не выглядишь глупо, Соул. Даже когда ты был шутом, ты был самым искренним человеком в моей жизни.

Он развернулся и притянул её к себе на колени. Его красные глаза потеплели.

– Мы это сделали, Мака. Мы действительно это сделали.

– Да, – она прижалась к нему, слушая размеренный стук его сердца. – Мы нашли свою правду.

– Кстати о правде, – Соул хитро прищурился. – Кид сказал, что по случаю твоего дня рождения он собирается устроить бал. И он хочет, чтобы мы открыли его танцем.

Мака замерла.

– Танцем? Но мы ведь... мы никогда не танцевали официально.

– Вот именно, – Соул ухмыльнулся своей акульей улыбкой. – Я уже договорился с Патти, она обещала научить меня паре движений, которые не заставят Кида упасть в обморок от отсутствия симметрии.

– Ты? Будешь учиться танцевать? – Мака не могла сдержать смеха. – Это я должна увидеть!

– Смейся, смейся, – он притянул её лицо к своему. – Но когда я закружу тебя в центре зала под взглядами всех этих напыщенных лордов, ты поймёшь, что твой рыцарь — самый крутой парень в этом мире.

– Я и так это знаю, – шепнула она, прежде чем их губы встретились в долгом, уверенном поцелуе.

За окном Далёкие Земли погружались в сон. Порядок и хаос, принцесса и рыцарь, правда и ложь — всё сплелось в одну удивительную историю, которая только начиналась. И в этой истории больше не было места бубенцам, потому что теперь их музыка звучала внутри, в такт двум сердцам, которые наконец-то обрели право биться в унисон.

– Соул? – позвала она тихо, когда они уже собирались гасить свечи.

– М-м?

– Ты ведь не жалеешь, что больше не шут?

Соул посмотрел на свой старый колпак, который теперь лежал в сундуке как память.

– Жалею? – он ухмыльнулся. – Смешить людей — это работа. А защищать тебя и любить — это жизнь. Я выбрал жизнь, Мака. И это было моё самое крутое решение.

Мака улыбнулась, задувая последнюю свечу. В темноте комнаты остался только свет их чувств — ровный, чистый и абсолютно настоящий.