← Назад к обзору

мой тебе подарок

Красное на белом

***

Тишина, наступившая после его признания в музыкальном классе, была хрупкой, как первый лед на луже. Она звенела от невысказанных слов и невыплаканных слез. Чонгук тогда так и не смог ничего ответить. Он просто смотрел на сломленного, дрожащего омегу, чья жестокость оказалась лишь уродливой изнанкой отчаянной любви, и чувствовал, как земля уходит из-под ног.

Он не сказал «да». Но он и не сказал «нет».

И этого молчаливого нейтралитета оказалось достаточно.

Следующие недели были странными. Сюрреалистичными. Ким Тэхён изменился. Демон, державший школу в страхе, словно впал в спячку. Он все так же ходил в сопровождении Намджуна и Юнги, его взгляд все так же был тяжелым, но в нем больше не было хищного поиска жертвы. Он перестал задирать учеников в коридорах. Перестал отвечать на дерзкие взгляды других альф. Когда какой-то смельчак из младшего класса случайно толкнул его, пролив сок на дорогую куртку, вся школа замерла в ожидании кровавой расправы. Но Тэхён лишь молча посмотрел на пятно, затем на перепуганного до смерти парня, и, не сказав ни слова, прошел мимо.

Его запах тоже изменился. Тяжелые, удушливые ноты табака и обожженного сахара почти исчезли, остался лишь горький миндаль, но теперь он не обжигал, а скорее печально горчил, как незрелый плод.

Тэхён наблюдал за Чонгуком. Постоянно. На уроках, на переменах, в столовой. Он не подходил, не заговаривал. Просто смотрел издалека своими разноцветными глазами, в которых плескалась отчаянная, собачья преданность и немой вопрос: «Я все правильно делаю? Я хороший для тебя?»

Чонгук чувствовал этот взгляд каждой клеточкой кожи. Это было мучительно. Он оказался в ловушке. Он не просил этой жертвы, не просил этой больной преданности. Но теперь он нес за нее ответственность. Одно его неосторожное слово, один косой взгляд — и демон мог проснуться. Он жил, словно ходил по минному полю, и это напряжение изматывало его до предела.

– Он стал похож на привидение, – как-то раз заметил Чимин, когда они сидели в библиотеке. Он кивнул в сторону окна, за которым, у входа в здание, неподвижно стоял Тэхён, глядя куда-то в их сторону. – Жутко. Но, признаюсь, так гораздо спокойнее. Кажется, твой разговор с ним подействовал.

– Похоже на то, – неопределенно ответил Чонгук, делая вид, что увлечен книгой.

Он не рассказал Чимину, что на самом деле произошло в том музыкальном классе. Как он мог объяснить, что монстр школы оказался по уши влюбленным в него психопатом, готовым по одному его слову ползать на коленях или убивать? Чимин бы просто не понял. Он был слишком светлым, слишком нормальным для этой тьмы.

– Ты сам не свой в последнее время, – мягко продолжил Чимин, заглядывая ему в лицо. Его персиковый аромат окутывал, успокаивал. – Весь дерганый, бледный. Тебе нужно развеяться, Чонгук-а.

Чонгук устало потер переносицу. Он и правда был на грани. Постоянный контроль над собой, постоянное осознание того, что за ним следят, высасывали все силы. Ему хотелось одного – нормальности. Хотя бы на один вечер. Хотелось забыть о взглядах Тэхёна, о запахе горького миндаля, о крови на стене и о той страшной власти, что свалилась ему на голову.

– Может, сходим куда-нибудь в выходные? – Голос Чимина прозвучал немного робко, но в то же время настойчиво. – В кино, например. Вышел новый боевик, который ты хотел посмотреть. Или можем просто погулять в парке, поесть сахарной ваты. Как раньше.

Чонгук поднял на него глаза. В глазах-полумесяцах Чимина плескалось искреннее беспокойство. Он просто хотел помочь своему другу. Это было так просто, так чисто. Так… нормально.

И в этот момент в Чонгуке что-то щелкнуло. Усталость, раздражение и подсознательное желание проверить границы своей новой клетки слились в одно решение. Он хотел доказать самому себе, что его жизнь все еще принадлежит ему. Что он может пойти в кино с другом, и мир не рухнет. Что Тэхён, который обещал делать все, что он скажет, поймет. Или, по крайней мере, стерпит. Это был тест. И для Тэхёна, и для самого Чонгука.

– Да, – сказал он, и сам удивился твердости в своем голосе. – Да, Чимин-и. Давай сходим.

Лицо Чимина просияло. Он не ожидал такого быстрого согласия.

– Правда? Отлично! Тогда в субботу? В семь у центрального кинотеатра?

– Договорились, – кивнул Чонгук, выдавив из себя улыбку.

На мгновение ему стало легче. Он сделал выбор. Он поступил как обычный парень, который идет в кино с другом. Но когда он бросил взгляд в окно, то увидел, что Тэхёна там уже не было. И от этого по спине пробежал неприятный холодок.

***

Суббота выдалась пасмурной. Низкие серые тучи висели над городом, угрожая пролиться дождем. Чонгук стоял у кинотеатра, ежась от прохладного ветра. Он пришел на десять минут раньше. Нервозность, которую он пытался подавить всю вторую половину дня, теперь скручивала желудок в тугой узел.

Он убеждал себя, что все будет в порядке. Тэхён не появлялся в школе в пятницу. Чонгук надеялся, что тот просто заболел, или что его молчаливое обещание было достаточно сильным. Он не сделал ничего плохого. Он просто идет на свидание.

«Свидание».

Слово неприятно царапнуло сознание. Чимин, скорее всего, воспринимал это как дружескую прогулку. Но со стороны… Со стороны альфа и омега, идущие вечером в кино, – это свидание. И Чонгук знал, как это будет выглядеть в глазах Тэхёна.

– Чонгук-а!

Он обернулся. К нему, улыбаясь, спешил Чимин. Он был одет в мягкий светлый свитер и джинсы, выглядел очаровательно и немного смущенно. Его запах спелых персиков сегодня был особенно ярким, сладким, полным предвкушения.

– Прости, я не опоздал? – весело спросил он, остановившись рядом.

– Нет, я сам пришел пораньше, – ответил Чонгук, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно. – Ну что, пойдем за билетами?

Они вошли в гудящий холл кинотеатра. Запах попкорна, смех людей, яркие афиши – все это было атрибутами той самой нормальной жизни, по которой он так скучал. На несколько минут Чонгуку даже удалось расслабиться. Они купили билеты, взяли большое ведро карамельного попкорна и две колы. Чимин без умолку болтал, рассказывая смешную историю про своего кота, и Чонгук, слушая его, искренне смеялся.

Может, он зря так переживал? Может, все и правда будет хорошо?

Их сеанс должен был начаться через пятнадцать минут.

– Ой, я, кажется, забыл телефон в машине, – спохватился Чимин, похлопав себя по карманам. – Я быстро. Подождешь здесь?

– Конечно, – кивнул Чонгук. – Только недолго, скоро начало.

Чимин улыбнулся и выбежал на улицу. Чонгук остался стоять у входа в зал, держа в руках ведро с попкорном. Люди проходили мимо, смеялись, предвкушали просмотр. Обычная субботняя суета.

Но внезапно воздух вокруг него стал плотнее. Знакомый запах ударил в нос, но на этот раз он был другим. Горький миндаль был пропитан такой концентрированной, ледяной яростью, что у Чонгука перехватило дыхание. Это был запах чистого, дистиллированного безумия.

Он медленно обернулся.

В нескольких метрах от него, у колонны, стояли Намджун и Юнги. Их лица были непроницаемы, но позы выдавали крайнее напряжение. Они не смотрели на него. Они смотрели на выход из кинотеатра.

Чонгук проследил за их взглядом.

Сквозь стеклянные двери он увидел, как к вышедшему на парковку Чимину подошла темная фигура.

Тэхён.

Сердце Чонгука пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Ведро с попкорном выпало из его ослабевших рук, с грохотом рассыпавшись по полу.

– Нет, – прошептал он.

Он бросился к выходу, но Намджун и Юнги, среагировав с молниеносной скоростью, преградили ему путь.

– Не вмешивайся, Чонгук, – глухо произнес Намджун, выставляя руку ему на грудь.

– Пустите! – закричал Чонгук, пытаясь оттолкнуть его. Но Намджун был альфой, сильным и тренированным. Он держал крепко. – Пустите меня! Он же его убьет!

– Так будет лучше, – холодно бросил Юнги, становясь рядом. – Для всех. Особенно для тебя.

Чонгук смотрел на них, не веря своим глазам. На их лицах не было ни сомнения, ни сожаления. Только холодная решимость. Они были не просто друзьями Тэхёна. Они были его сообщниками. Его цепными псами.

А за стеклом разворачивался ад.

Он видел, как Тэхён что-то сказал Чимину. Тот отшатнулся, на его лице отразился ужас. Он попытался убежать, но Тэхён схватил его за ворот свитера.

Первый удар был наотмашь, ладонью по лицу. Таким сильным, что Чимин отлетел в сторону и упал на мокрый асфальт.

– ЧИМИН! – крик Чонгука был животным, полным ужаса и бессилия. Он бился в руках альф, но они держали его мертвой хваткой. Люди в холле начали оборачиваться, но никто не решался подойти.

Тэхён подошел к лежащему Чимину и рывком поднял его на ноги. Он что-то шипел ему в лицо, и Чонгук, даже не слыша слов, понимал их суть.

*«Он мой. Ты не смеешь его трогать. Ты не смеешь даже смотреть на него».*

А потом началось избиение.

Это было не похоже на то, что случилось с Джэхёном. Там была ярость, но была и какая-то отстраненная точность. Здесь же было чистое, незамутненное безумие. Тэхён не просто бил. Он уничтожал.

Удар кулаком в живот. Чимин согнулся, задыхаясь. Удар коленом в солнечное сплетение. Удар в лицо. Еще и еще. Чонгук слышал глухие, влажные звуки ударов и тихие, захлебывающиеся всхлипы Чимина.

– ТЭХЁН, ПРЕКРАТИ! ПОЖАЛУЙСТА! – орал Чонгук, срывая голос. Слезы текли по его щекам, смешиваясь с потом. – Я ПРОШУ ТЕБЯ, ОСТАНОВИСЬ!

Но Тэхён его не слышал. Он был в своем собственном мире, мире красной пелены, где существовал только он, Чонгук и тот, кто посмел встать между ними. Он схватил Чимина за светлые волосы и с силой ударил его лицом о капот припаркованной машины. Раздался тошнотворный хруст.

– Нет… нет, нет… – шептал Чонгук, обмякая в руках Намджуна. Силы оставили его. Он мог только смотреть, как его друг, его светлый, добрый Чимин, превращается в кровавое месиво.

Тэхён отбросил обмякшее тело в сторону. Чимин упал на асфальт и больше не двигался. Его красивый светлый свитер был пропитан кровью, превратившись в уродливую красную тряпку. Красное на белом.

Наступила тишина. Тэхён стоял, тяжело дыша, над неподвижным телом. Его руки были в крови. Он медленно поднял голову и посмотрел на Чонгука сквозь стеклянную дверь.

В его глазах не было триумфа. Не было злости. Там была лишь зияющая, черная дыра боли и отчаянный, безумный вопрос: *«Теперь ты видишь? Теперь он больше не будет тебе мешать. Теперь ты только мой?»*

И в этот момент Чонгук все понял.

Он никогда не сможет его контролировать. Он никогда не сможет его «исправить». Этот омега был сломан безвозвратно. Его любовь была болезнью, раковой опухолью, которая пожирала все вокруг, оставляя после себя только руины и кровь. Вся эта хрупкая надежда, весь этот фарс с «хорошим поведением» — все это было ложью. Демон не спал. Он просто ждал.

Холод, сковывавший его, сменился ледяной, звенящей пустотой. Отвращение, ужас и чувство вины слились в одно единственное, кристально чистое решение.

Этому нужно положить конец.

Прямо сейчас.

Пока Намджун и Юнги, ошеломленные зрелищем и взглядом Тэхёна, на мгновение ослабили хватку, Чонгук рванулся в сторону. Он не побежал к Чимину. Он знал, что уже ничем ему не поможет.

Он выхватил из кармана телефон. Пальцы не слушались, дрожали так, что он едва смог разблокировать экран.

Намджун понял, что он собирается сделать, и шагнул к нему.

– Чонгук, не смей, – прорычал он.

Но было поздно.

Чонгук нажал на вызов экстренной службы. Он прижал телефон к уху, не отрывая взгляда от Тэхёна, который все так же смотрел на него через стекло.

– Алло, служба спасения, – ответил бесстрастный голос на том конце провода.

Тэхён видел телефон в его руке. Он видел, как шевелятся его губы. И выражение его лица изменилось. Безумие схлынуло, оставляя после себя растерянность, неверие, а затем — осознание. Сокрушительное, всепоглощающее осознание того, что он сделал. И что сейчас сделает Чонгук.

– У кинотеатра на Центральной улице, – сказал Чонгук в трубку, и его голос был мертвым, лишенным всяких эмоций. – Здесь избили человека. Очень сильно. Нужна скорая и полиция.

Тэхён сделал шаг к нему. Потом еще один. Он шел не как хищник, а как подбитое животное, которое инстинктивно тянется к своему хозяину, даже если тот держит в руках ружье.

Намджун и Юнги застыли в нерешительности. Они смотрели то на Чонгука с телефоном, то на Тэхёна, то на окровавленное тело Чимина. Их мир, построенный на силе и страхе, рушился на глазах.

Чонгук закончил разговор и опустил телефон. Он толкнул стеклянную дверь и вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, принося с собой запах дождя и крови.

Он остановился в нескольких шагах от Тэхёна.

Тэхён смотрел на него, и по его щеке медленно ползла одинокая слеза, оставляя чистую дорожку на забрызганной чужой кровью коже. Его прекрасное лицо было искажено болью, которую Чонгук никогда раньше не видел. Это была не боль от удара или раны. Это была боль от предательства. От осознания того, что он разрушил единственное, что имело для него значение. Он сам, своими руками, заставил Чонгука отвернуться от него навсегда.

– Чонгук… – прошептал он, и его голос был лишь тихим шелестом. Он протянул к нему руку, все еще покрытую кровью Чимина. – Я… я просто…

– Не подходи ко мне, – отрезал Чонгук. В его голосе не было ненависти. Только ледяная усталость. – Никогда больше не подходи ко мне.

Словно от этих слов его ударили, Тэхён отшатнулся. Он опустил руку и посмотрел на нее, словно впервые увидел кровь. Затем его взгляд метнулся к неподвижному телу Чимина. И он закричал.

Это был не крик ярости или боли. Это был беззвучный, удушающий крик ужаса от самого себя, от того, что он натворил. Он рухнул на колени на мокрый асфальт, обхватив голову руками. Его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Демон был повержен. Не силой, не угрозами, а одним-единственным решением человека, которого он любил больше жизни.

Вдалеке послышался вой сирен. Он становился все громче, приближаясь, разрезая серый вечер на части.

Намджун и Юнги бросили на Чонгука последний взгляд, полный смеси ненависти и растерянности, и исчезли в ближайшем переулке, бросив своего короля одного на поле боя, которое он сам же и создал.

Чонгук не двинулся с места. Он просто стоял и смотрел, как подъезжают машины скорой помощи и полиции. Как из них выбегают люди в форме и с носилками. Как они окружают тело Чимина, а потом – плачущего, стоящего на коленях Тэхёна.

Тэхён не сопротивлялся. Когда к нему подошли двое полицейских, он просто поднял на них свои заплаканные, разноцветные глаза. Он позволил им поднять себя, завести руки за спину, защелкнуть наручники. Он не сказал ни слова.

Когда его вели к полицейской машине, он в последний раз посмотрел на Чонгука. В его взгляде больше не было ни любви, ни безумия, ни надежды. Только выжженная пустыня. Принятие. Он принимал свою судьбу из рук Чонгука, как последнее и единственное подношение.

Машина скорой помощи с воем унесла Чимина. Полицейская машина, мигая синими огнями, увезла Тэхёна.

Чонгук остался один на пустой парковке, посреди рассыпанного попкорна и запаха крови, который, казалось, уже никогда не выветрится. Он сделал то, что должен был. Он остановил монстра.

Но глядя в серую пустоту, он чувствовал не облегчение, а лишь оглушительную тишину в своей душе. Тишину, которая была страшнее любых криков. Он запер своего демона в клетку. Но он не был уверен, не запер ли он вместе с ним и часть самого себя.