← Назад к обзору

мой тебе подарок

Последняя черта

***

Неделя после разговора в музыкальном классе прошла в оглушительной, звенящей тишине. Ким Тэхён сдержал слово. Демон, державший в страхе всю школу, словно испарился, оставив после себя лишь красивую, но пустую оболочку. Он больше не ходил по коридорам с ленивой грацией хищника. Теперь он скользил вдоль стен, как бесплотная тень, стараясь быть незаметным. Он не заговаривал ни с кем, не смотрел никому в глаза, не отвечал на провокации. Его верные альфы, Намджун и Юнги, следовали за ним, растерянные и мрачные, не понимая, что происходит с их лидером.

Запах Тэхёна тоже изменился. Едкий, дурманящий аромат горького миндаля и табака, который раньше заявлял о его присутствии задолго до его появления, теперь стал едва уловимым, словно выцветшим. Он больше не душил, не давил, не заставлял съеживаться. Он просто был — тонкий, печальный шлейф, напоминающий о былой силе.

Тэхён не трогал никого. Он даже перестал рисовать в своем блокноте. Большую часть времени он просто сидел за своей последней партой, уставившись в одну точку невидящим взглядом. Единственным живым человеком в его вселенной оставался Чонгук. Он смотрел на него. Постоянно. На уроках, на переменах, в столовой. Это был не тот собственнический, обжигающий взгляд, что раньше. Теперь в нем плескалась лишь молчаливая, собачья преданность и отчаянная мольба. Взгляд человека, который ждет приговора.

Чонгук чувствовал этот взгляд каждой клеточкой кожи. Сначала это приносило странное, извращенное удовлетворение. Он победил. Он укротил монстра. Страх, который жил в нем месяцами, отступил, сменившись ощущением власти. Он мог заставить Тэхёна сделать что угодно, и оба это знали. Но с каждым днем это чувство становилось все более тяжелым и удушающим. Он не просил этой власти. Он не хотел быть чьим-то божеством, чьим-то единственным смыслом.

Все вокруг заметили перемены. Ученики, которые раньше боялись дышать рядом с Тэхёном, теперь осмелели, начали перешептываться у него за спиной. Кто-то даже пытался отпускать едкие шуточки, но Намджун и Юнги одним ледяным взглядом пресекали любые попытки. Они выглядели как два волка, охраняющие своего раненого вожака.

Чимин был едва ли не счастливее всех. Он снова стал беззаботно смеяться, не оглядываясь по сторонам.

– Кажется, твой разговор подействовал, – сказал он однажды Чонгуку, когда они вместе шли домой. – Он стал таким… тихим. Это даже немного пугает.

– Он держит слово, – коротко ответил Чонгук, глядя себе под ноги.

– Ты выглядишь уставшим, Чонгук-а, – мягко заметил Чимин, заглядывая ему в лицо. – Вся эта история вымотала тебя. Тебе нужно развеяться.

Чонгук ничего не ответил. Развеяться? Как он мог, когда чувствовал себя тюремщиком? Когда понимал, что клетка Тэхёна была построена из его собственных слов.

Именно в этот момент Чимину в голову пришла идея. Возможно, глупая. Возможно, наивная. Но он видел, как его друг тонет в этом болоте из вины и ответственности, и отчаянно хотел ему помочь. Вытащить его на свет, показать, что есть и другая, нормальная жизнь.

На следующий день, в конце учебного дня, он подкараулил Чонгука у его шкафчика. Его сердце колотилось от волнения.

– Чонгук-а, – начал он немного нервно, теребя лямку своего рюкзака. – Я тут подумал… может, сходим куда-нибудь в эти выходные? В кино, например. Вышел новый фильм, который ты хотел посмотреть. Просто… как друзья. Проветриться.

Чонгук замер, закрывая дверцу шкафчика. Он посмотрел на Чимина. На его доброе, открытое лицо, на его глаза-полумесяцы, в которых светилась искренняя забота. Это было так просто. Так нормально. Обычное предложение от друга. Любой другой на его месте тут же бы согласился.

Но Чонгук не был любым другим.

В его голове мгновенно пронеслись десятки мыслей. Что будет, если он согласится? Что сделает Тэхён? Он ведь обещал. Он обещал не трогать никого. Это будет идеальная проверка. Предельная. Если он выдержит это, значит, Чонгук действительно победил. Значит, он сможет контролировать его.

Это была жестокая, ужасная мысль. Использовать искреннее предложение Чимина как инструмент, как лакмусовую бумажку для проверки чужого безумия. Часть его души кричала, что так нельзя. Но другая, более темная и холодная часть, та, что устала бояться, та, что вкусила пьянящий плод власти, шептала: «Ты должен знать. Ты должен убедиться».

Он посмотрел через плечо Чимина. В дальнем конце коридора, прислонившись к стене, стоял Тэхён. Он смотрел прямо на них. Расстояние было слишком большим, чтобы расслышать разговор, но он видел. Он все видел.

Чонгук перевел взгляд обратно на Чимина и, к собственному удивлению, почувствовал, как на его губах появляется слабая улыбка.

– Да, – сказал он, и его голос прозвучал уверенно. – Давай сходим. Отличная идея, Чимин-и.

Лицо Чимина расцвело от радости. Он не заметил ни секундного колебания друга, ни холода в его глазах. Он был просто счастлив.

– Правда? Здорово! Тогда в субботу? Я напишу тебе! – прочирикал он и, помахав рукой, весело побежал к выходу.

Чонгук остался стоять у шкафчика. Он снова посмотрел в конец коридора. Тэхён не сдвинулся с места. Его фигура на фоне окна казалась черным силуэтом без лица. Чонгук не мог разглядеть его выражения, но он чувствовал, как изменился воздух. Как невидимая нить, связывающая их, натянулась до предела, готовая вот-вот лопнуть.

*Держи слово, Тэхён*, – мысленно произнес Чонгук. – *Просто держи свое слово*.

***

Новость о том, что Чон Чонгук и Пак Чимин идут на свидание, разлетелась по школе со скоростью лесного пожара. Никто не мог в это поверить. Староста, который всегда держался особняком и вежливо отклонял все предложения, вдруг согласился пойти куда-то с Чимином. И все знали, что это значит. Все знали, чью негласную территорию они нарушили.

Школа замерла в ожидании. Ученики бросали на Чонгука и Чимина испуганные, сочувствующие взгляды. В воздухе пахло грозой. Все ждали взрыва.

Но взрыва не было. Пятница прошла так же тихо, как и вся неделя. Тэхён появился в школе, молча отсидел все уроки и так же молча ушел. Он выглядел еще бледнее и отрешеннее, чем обычно. Если бы не темные круги под глазами и плотно сжатые добела губы, можно было бы подумать, что он вообще не в курсе происходящего.

Намджун и Юнги, однако, не были так спокойны. Они ходили за Тэхёном неотступно, их лица были напряжены. На одной из перемен Намджун подошел к Чонгуку.

– Староста, – его голос был тихим и серьезным. – Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

– Я иду в кино с другом, – холодно ответил Чонгук, не поднимая на него глаз. – В этом есть что-то противозаконное?

– Не строй из себя идиота, Чон, – прорычал Намджун. – Ты играешь с огнем. Отмени это. Ради Чимина, если на себя тебе плевать.

– Он обещал, – отрезал Чонгук. – Он дал мне слово.

Намджун горько усмехнулся.

– Слово? Ты просишь зверя, сидящего на цепи, не рычать, когда у него на глазах отбирают самое дорогое. Цепь может и не выдержать. И тогда кровью умоются все. А виноват будешь ты.

Он развернулся и ушел, оставив Чонгука с неприятным осадком в душе. Но отступать было поздно. Он уже сделал свой ход в этой страшной игре.

В субботу днем Чонгук встретился с Чимином у кинотеатра. Чимин сиял. Он был одет в светлый уютный свитер, и от него пахло персиками и волнением. Чонгук поймал себя на мысли, что уже давно не видел его таким счастливым. Чувство вины на мгновение укололо его, но он тут же задавил его.

Они купили билеты на какую-то романтическую комедию, взяли большой стакан попкорна. Все было до смешного нормально. Они смеялись над шутками героев фильма, спорили, кто съел больше попкорна, обсуждали актеров. На пару часов Чонгук почти забыл о нависшей над ним тени. Он позволил себе расслабиться, улыбаться, быть обычным подростком.

После кино они решили прогуляться по парку. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные пастельные тона.

– Спасибо тебе за сегодня, Чонгук-а, – сказал Чимин, счастливо вздыхая. – Это было здорово. Я давно так не веселился.

– Мне тоже понравилось, – искренне ответил Чонгук. И это была правда.

Они шли по тихой аллее, подальше от шумных дорожек. Чимин, рассказывая какую-то смешную историю из детства, рассмеялся и playfully, совершенно невинно, коснулся руки Чонгука.

И в этот момент мир рухнул.

Это началось с запаха. Густой, удушающий, невыносимо концентрированный аромат горького миндаля и гари ударил в нос, заставляя задыхаться. Он был настолько сильным, что казался почти осязаемым.

Из-за деревьев, перекрывая им дорогу, вышел Тэхён.

Он был не похож на себя. Его глаза, обычно такие выразительные, теперь были пустыми, стеклянными, как у фарфоровой куклы. Лицо — белая, застывшая маска, на которой не было ни единой эмоции. Он был одет во все черное, и в сгущающихся сумерках казался призраком, восставшим из ада. Он не шел — он плыл. Медленно, неотвратимо, как сама судьба.

Чимин вскрикнул и отшатнулся, инстинктивно прячась за спину Чонгука. Его собственный сладкий запах мгновенно стал горьким от ужаса.

– Тэхён… – выдохнул Чонгук. Его сердце пропустило удар и забилось с бешеной скоростью. – Что ты здесь делаешь?

Тэхён не ответил. Он даже не посмотрел на Чонгука. Его мертвый взгляд был прикован к Чимину, который дрожал за спиной альфы.

– Я же сказал, – произнес Тэхён. Его голос был странным — тихим, ровным, лишенным всяких интонаций. Словно говорил автомат. – Никто. Не. Трогает. То, что принадлежит ему.

В его руке что-то блеснуло. Чонгук не сразу понял, что это. Кастет. Металлический, с острыми шипами. Холодный ужас сковал все его тело.

– Тэхён, нет! – закричал Чонгук, выставляя руки вперед. – Не смей! Ты обещал! Ты дал мне слово!

Слово «обещал» словно пробило брешь в его ступоре. Тэхён моргнул, и на долю секунды в его глазах промелькнула невыносимая боль. Он перевел взгляд на Чонгука.

– Ты солгал, – прошептал он, и в его голосе прозвучали слезы. – Ты использовал мое обещание, чтобы быть с ним. Ты растоптал его.

– Это не так! Мы просто друзья! – отчаянно выкрикнул Чонгук, но он знал, что это бесполезно. Он видел, как в глазах Тэхёна гаснет последний огонек разума, уступая место багровой, всепоглощающей ярости.

И тут же из-за спины Тэхёна появились Намджун и Юнги. Они выглядели так, словно бежали всю дорогу. Их лица были искажены тревогой.

– Тэхён, стой! Не надо! – крикнул Намджун, бросаясь к нему.

Но было поздно.

Тэхён двинулся. Невероятно быстро. Он обогнул Чонгука, словно тот был пустым местом, и одним рывком выдернул Чимина из-за его спины.

– НЕТ! – заорал Чонгук, пытаясь вмешаться, но его тут же схватили мертвой хваткой. Юнги и Намджун. Они держали его, не давая сдвинуться с места.

– Чонгук, стой! Не лезь! Он тебя не видит сейчас! – кричал ему в ухо Юнги, с трудом удерживая вырывающегося альфу.

А потом начался ад.

Тэхён не просто избивал Чимина. Он уничтожал его. Каждый удар кастетом был точным, выверенным, вложенным со всей силой. Он бил по лицу, по ребрам, по животу. Тихий парк наполнился ужасающими звуками: хрустом костей, глухими ударами и полными боли, захлебывающимися криками Чимина, которые быстро перешли в тихие, жалобные стоны, а затем и вовсе стихли.

Чонгук бился в руках альф, рыдая и крича в бессильной ярости. Он смотрел, как прекрасное лицо Чимина превращается в кровавое месиво, как его тело обмякает в руках мучителя. Он видел только глаза Тэхёна — пустые, безумные, сфокусированные на своей жертве. В них не было ни ненависти, ни злости. Только методичное, холодное разрушение.

Наконец, Тэхён отшвырнул искалеченное, безвольное тело Чимина в сторону. Тот упал на землю, как сломанная кукла, и не шевелился. Кровь быстро растекалась по светлой одежде и опавшим листьям.

Тэхён стоял над ним, тяжело дыша. Кастет с глухим стуком выпал из его руки. Он медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на Чонгука.

Безумие в его глазах схлынуло, оставив после себя лишь бездонную, черную пустоту. Он смотрел на рыдающего Чонгука, на его искаженное ужасом и ненавистью лицо, потом перевел взгляд на окровавленное тело Чимина у своих ног. И до него, кажется, начало доходить, что он наделал. Его лицо дрогнуло, маска треснула, обнажая шок и отчаяние.

– Чонгук… – прошептал он, и его голос сорвался.

Намджун и Юнги отпустили Чонгука. Тот, шатаясь, сделал шаг вперед, потом еще один, и рухнул на колени рядом с Чимином.

– Чимин… Чимин-и, очнись… – шептал он, трясущимися руками пытаясь нащупать пульс на его шее. Пульс был. Слабый, едва ощутимый. – Скорую… нужно вызвать скорую…

Он поднял голову и посмотрел на Тэхёна. Вся любовь, вся жалость, вся сложная гамма чувств, которую он испытывал к этому омеге, сгорела дотла, оставив после себя только выжженную пустыню и холодный, кристально чистый пепел ненависти.

– Ты… – прошипел Чонгук. – Ты монстр.

Тэхён вздрогнул, словно от удара. Он сделал шаг назад, потом еще один. Его взгляд метался между Чонгуком и Чимином. Он хотел что-то сказать, протянул руку, но тут же отдернул ее.

А Чонгук, продолжая одной рукой придерживать голову Чимина, другой полез в карман. Его пальцы дрожали так сильно, что он не сразу смог достать телефон. Наконец, он вытащил его. Экран, залитый слезами, расплывался перед глазами. Он набрал номер.

Намджун понял, что он делает.

– Чонгук, не надо! – шагнул он к нему. – Мы сами разберемся! Он не в себе был!

– Не подходи ко мне! – закричал Чонгук, и в его голосе прозвучала такая ледяная ярость, что оба альфы замерли.

Он поднес телефон к уху.

– Алло, полиция? – его голос был удивительно ровным, почти безжизненным. – Здесь произошло нападение. Городской парк, северная аллея… Да, человек без сознания, ему нужна скорая.

Пауза. Тэхён застыл, глядя на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Он понял. Он все понял.

– Да, я свидетель, – продолжил Чонгук, не отрывая взгляда от Тэхёна. – И я знаю, кто это сделал. Его зовут Ким Тэхён.

В этот момент что-то в Тэхёне окончательно сломалось. Он перестал быть демоном, перестал быть монстром. Он снова стал тем сломленным, отчаявшимся подростком из музыкального класса. По его щекам покатились слезы. Он беззвучно шептал одно слово: «Нет… нет… пожалуйста…»

***

Сирены разрезали вечернюю тишину через десять минут, которые показались вечностью. Сначала приехала скорая. Медики осторожно погрузили Чимина на носилки, надели на него кислородную маску. Один из них подошел к Чонгуку, задавал какие-то вопросы, но тот отвечал односложно, не отрывая взгляда от Тэхёна.

Тэхён стоял на том же месте, окруженный своими друзьями, которые что-то ему говорили, пытались увести, но он не двигался. Он смотрел только на Чонгука. В его взгляде больше не было ни любви, ни преданности, ни надежды. Только осознание полного, абсолютного, необратимого конца.

Потом приехала полиция. Двое офицеров подошли к ним.

– Кто из вас Чон Чонгук? – спросил один, постарше.

– Я, – ответил Чонгук, поднимаясь с колен. Его одежда была испачкана кровью Чимина.

– А кто Ким Тэхён?

Чонгук молча указал на застывшую фигуру.

Полицейские направились к Тэхёну. Намджун и Юнги встали перед ним, пытаясь загородить.

– Офицер, это недоразумение… – начал было Намджун.

– Отойдите, парни, – строго сказал полицейский. – Не усугубляйте ситуацию.

Тэхён сам сделал шаг вперед, отстраняя друзей. Он был поразительно спокоен. Словно все силы, вся ярость, вся жизнь вытекли из него, оставив лишь послушную, пустую оболочку. Он протянул руки вперед, готовый к наручникам.

Щелчок металла прозвучал в тишине оглушительно громко.

Юнги отвернулся, не в силах на это смотреть. Намджун сжал кулаки, и на его лице отразилась смесь ярости и бессилия.

Когда Тэхёна вели к патрульной машине, он остановился и в последний раз посмотрел на Чонгука. Их взгляды встретились. В разноцветных глазах омеги не было ненависти. Только вселенская усталость и тихий, беззвучный вопрос: «За что?»

А потом он одними губами прошептал:

– Прости.

И Чонгук отвел взгляд. Он не мог больше смотреть. Он не мог вынести этой боли, которую сам же и причинил, нажав на спусковой крючок.

Дверца машины захлопнулась. Сирены снова взвыли, и патрульная машина, увозящая его личного демона, растворилась в ночи.

Чонгук остался один посреди опустевшей аллеи. Рядом с ним стояли Намджун и Юнги.

– Ты доволен, староста? – с ледяной ненавистью в голосе спросил Намджун. – Ты сломал его. Окончательно. Надеюсь, теперь ты будешь спать спокойно.

Они развернулись и ушли, не сказав больше ни слова.

Чонгук остался стоять в полной тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев. Воздух все еще пах кровью и горьким миндалем. Он посмотрел на свои руки. Они были в чужой крови. В крови его друга.

Он победил. Он засадил монстра в клетку.

Но стоя посреди этой темной аллеи, ощущая на себе презрительные взгляды друзей Тэхёна, вспоминая безжизненное тело Чимина и последний, полный боли взгляд омеги, Чонгук впервые в жизни почувствовал не облегчение, а лишь оглушающую, беспросветную пустоту.

Он выиграл войну. Но цена этой победы оказалась слишком высока. Он потерял друга, он потерял уважение, и, кажется, он потерял самого себя.