← Назад к обзору

Мой тиран

Эхо забытых аплодисментов

– Пожалуйста, ещё чуть-чуть левее, Аканэ-сан. Вот так, идеально. Задержите этот взгляд. В нём должно быть больше... зрелости. Как будто вы знаете тайну, которая не под силу остальным.

Вспышки фотокамер ослепляли, но Аканэ даже не моргала. Она привыкла к свету. За последние пять лет она привыкла ко многому. К тому, что её жизнь измеряется не часами, а интервалами между звонками мужа. К тому, что её тело больше не принадлежит ей одной, а является колыбелью для продолжения рода Химэкава. И к тому, что её возвращение на экраны, ставшее сенсацией года, было не триумфом воли, а милостивым разрешением.

– Перерыв десять минут! – скомандовал фотограф.

Аканэ облегчённо выдохнула и сошла с подиума. К ней тут же подскочила ассистентка с тёплым пледом и стаканом воды, но девушка лишь вежливо качнула головой. Её взгляд был прикован к высокому мужчине, стоявшему в тени осветительных приборов. Таики Химэкава наблюдал за процессом, скрестив руки на груди. Его присутствие на съёмочной площадке было обязательным условием её работы. Он не доверял её безопасности и, что более важно, её преданности никому другому.

– Ты отлично справилась, – произнёс Таики, когда она подошла к нему. Его голос, когда-то резавший по живому, теперь звучал мягко, почти бархатно. – Но ты выглядишь уставшей. Мы закончим пораньше.

– Но у нас ещё две смены костюмов, Таики-сан, – возразила Аканэ, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. – Спонсоры будут недовольны.

– Спонсоры подождут, – он коснулся её щеки тыльной стороной ладони. Этот жест, когда-то пугавший её, теперь стал привычным проявлением его собственнической нежности. – Дома тебя ждут дети. Акира уже спрашивал, когда мама вернётся, а близнецы сегодня капризничают.

Упоминание о сыновьях мгновенно усмирило её актёрские амбиции. Трое детей. Акира, уже начавший ходить в школу и всё больше напоминающий молодого Таики, и годовалые близнецы, Хару и Рен. Они были её якорями, её оправданием и её самой большой любовью. Таики знал это и умело использовал материнский инстинкт как самую надёжную цепь.

– Хорошо, – покорно согласилась она. – Я только переоденусь.

В гримёрке её ждал сюрприз. На диване, окружённая горой пакетов из дорогих бутиков, сидела Мем-чо. Увидев Аканэ, она вскочила, и её фирменные «рожки» на голове забавно дрогнули.

– Аканэ-тян! Боже, ты просто богиня! Я видела превью на мониторе, это будет обложка десятилетия!

Аканэ невольно улыбнулась. Мем-чо была одной из немногих, кому Таики позволил войти в их «ближний круг». Возможно, потому, что её жизнерадостность была безопасной, а возможно, потому, что она была слишком предана дружбе, чтобы задавать лишние вопросы о том, почему Аканэ годами не выходила на связь.

– Мем-чо, ты как всегда полна энергии, – Аканэ приобняла подругу. – Спасибо, что пришла.

– Как я могла пропустить? Руби тоже хотела приехать, но у неё репетиция нового шоу. Она передавала, что если ты не придёшь к нам на девичник в следующую пятницу, она лично штурмом возьмёт твой замок! – Мем-чо хихикнула, но тут же осеклась, заметив в дверях силуэт Таики.

Амосфера в комнате мгновенно изменилась. Таики не зашёл внутрь, он просто стоял в проёме, олицетворяя собой невидимую границу.

– Добрый день, Химэкава-сан! – Мем-чо вежливо поклонилась, её тон стал заметно тише.

– Здравствуй, Мем-чо, – кивнул он. – Аканэ, я жду в машине. У тебя пять минут.

Когда он ушёл, Мем-чо облегчённо выдохнула и посмотрела на подругу с нескрываемым беспокойством.

– Слушай, Аканэ... он стал... другим? Ну, я имею в виду, он всё так же смотрит на тебя, будто ты – редкий экспонат в музее, который он боится поцарапать. Ты действительно счастлива?

Аканэ замерла с расчёской в руке. Счастлива ли она? Это слово казалось слишком простым для той сложной паутины чувств, в которой она жила.

– Он заботится о нас, Мем-чо. Он отец моих детей. И он позволил мне вернуться к работе. Разве этого мало?

– «Позволил»... – пробормотала подруга. – Это странное слово для брака. Но если ты так говоришь... В любом случае, Руби ждёт. Мы все очень скучали. Ты была как призрак все эти годы.

– Я была занята семьёй, – Аканэ надела своё обычное закрытое платье. Золотой браслет на её запястье, теперь скрытый рукавом, всё так же холодил кожу. Она никогда его не снимала, даже когда Таики начал оставлять ключ на видном месте. Это стало частью её сущности.

Путь домой в роскошном седане прошёл в тишине. Таики держал её за руку, переплетая свои пальцы с её. Его хватка была мягкой, но уверенной. За годы совместной жизни он действительно изменился. Исчезла та болезненная лихорадка в глазах, уступив место спокойной уверенности хищника, который точно знает, что его добыча никуда не денется. Он больше не запирал её в комнате, не кричал и не применял силу. Ему это было не нужно. Он победил её на ментальном уровне, став центром её вселенной.

– О чём ты думаешь? – спросил он, не поворачивая головы.

– О том, что Мем-чо и Руби зовут меня на встречу в следующую пятницу.

Таики слегка сжал её ладонь. Аканэ почувствовала, как внутри неё всё напряглось в ожидании отказа.

– Ты хочешь пойти?

– Я бы хотела увидеть Руби. Мы давно не общались нормально.

– Хорошо, – неожиданно ответил он. – Я отвезу тебя и заберу через два часа. Думаю, этого времени хватит, чтобы обсудить все сплетни шоу-бизнеса.

Аканэ удивлённо посмотрела на него. Два часа свободы в компании подруг – это было неслыханно.

– Спасибо, Таики-сан.

– Не благодари меня, Аканэ. Я вижу, как ты стараешься. Ты идеальная мать и прекрасная жена. Я просто хочу, чтобы ты помнила: мир снаружи – это хаос. Здесь, со мной, ты в безопасности.

Дом встретил их детским смехом и топотом маленьких ножек. Акира выбежал в холл, врезавшись в ноги отца. Таики подхватил его на руки, и на его лице проступила искренняя, тёплая улыбка. Глядя на них, сложно было представить, что этот человек когда-то удерживал её силой.

– Мама! Смотри, что я нарисовал! – Акира протянул Аканэ листок бумаги.

На рисунке были изображены пятеро человечков, держащихся за руки. Большой мужчина, женщина с синими волосами и трое детей. Все они улыбались. Аканэ почувствовала, как к горлу подкатил ком.

– Это очень красиво, милый, – прошептала она, прижимая сына к себе.

Вечером, когда дети были уложены, а в доме воцарилась уютная тишина, Аканэ сидела на террасе, глядя на ночной сад. Таики подошёл сзади и накинул на её плечи шаль.

– Ты сегодня какая-то задумчивая, – он обнял её за талию, притягивая к себе. – Жалеешь, что вернулась в тот вечер?

Аканэ закрыла глаза, вдыхая его запах – смесь дорогого табака и парфюма. Она вспомнила тот дождь, холод отелей и ту невыносимую пустоту, которая гнала её обратно в его руки.

– Нет, – честно ответила она. – Я не жалею. Свобода оказалась слишком холодной для меня.

– Ты моя умница, – он поцеловал её в макушку. – Завтра у тебя встреча с режиссёром нового фильма. Я прочитал сценарий, роль тебе подходит. Но там есть одна сцена... поцелуй. Я сказал им, чтобы её переписали.

– Но это важный момент для раскрытия персонажа... – начала было она, но замолчала под его пристальным взглядом.

– Твои губы принадлежат только мне, Аканэ. Ты ведь не забыла?

– Не забыла, – эхом отозвалась она.

В пятницу, как и было обещано, Таики высадил её у небольшого закрытого кафе. Руби и Мем-чо уже ждали внутри. Встреча была бурной: Руби, повзрослевшая, ставшая настоящей иконой стиля, обнимала её так крепко, что Аканэ едва могла дышать.

– Аканэ-тян! Ты наконец-то выбралась из своего заточения! – воскликнула Руби, заказывая вторую порцию десерта. – Мы уже думали, что ты стала мифом.

– Ну, дети занимают много времени, – оправдывалась Аканэ, чувствуя себя немного чужой в этом вихре новостей и планов.

– Мы видели твоего мужа на парковке, – Руби понизила голос, её глаза на мгновение стали похожи на глаза брата – холодными и проницательными. – Он всё так же не спускает с тебя глаз. Аканэ... Аква часто спрашивает о тебе.

При упоминании этого имени сердце Аканэ пропустило удар. Аквамарин Хошино. Человек из другой жизни.

– Как он? – спросила она, стараясь сохранить безразличие.

– Снимает кино, мстит всему миру, в общем, ничего нового, – Руби фыркнула. – Он хотел прийти сегодня, но я сказала, что это плохая идея. Твой Химэкава его просто пристрелит на месте, верно?

– Таики-сан не любит неожиданностей, – мягко ответила Аканэ.

– Он тебя пугает? – прямо спросила Руби, накрыв её ладонь своей.

Аканэ посмотрела на золотой браслет на своём запястье, который на мгновение блеснул из-под рукава. Она вспомнила ту ночь в баре, насилие, которое сломало её волю, и ту странную, болезненную нежность, которая выросла на руинах её личности.

– Нет, Руби. Он меня не пугает. Он меня... завершает. Без него я просто актриса без сценария. А с ним у меня есть роль, которую я буду играть до конца жизни. И эта роль мне нравится.

Подруги переглянулись. В их глазах читалась смесь жалости и непонимания, но Аканэ было всё равно. Они видели клетку, но не видели того комфорта, который она дарила. Они видели тирана, но не видели мужчину, который баюкал её после тяжёлых родов и шептал, что она – его единственное сокровище.

Ровно через два часа телефон в её сумочке завибрировал.

– Мне пора, – Аканэ встала, поправляя платье. – Таики-сан приехал.

– Так быстро? – расстроилась Мем-чо. – Мы же ещё не всё обсудили!

– У нас режим, – улыбнулась Аканэ. – Дети не любят ждать.

Она вышла на улицу, где у обочины стоял знакомый автомобиль. Таики вышел из машины и открыл перед ней дверь. Его взгляд скользнул по её лицу, ища признаки недовольства или желания сбежать, но нашёл лишь привычную покорность и тихую радость.

– Как прошла встреча? – спросил он, когда они отъехали.

– Хорошо. Они очень изменились. Но я поняла, что мне с ними скучно. Их проблемы кажутся такими мелкими.

Таики довольно хмыкнул и положил руку ей на колено.

– Я рад, что ты это понимаешь. Ты выше этого, Аканэ. Ты – часть чего-то большего. Нашей семьи. Нашей истории.

Дома, когда они остались одни в своей спальне, Таики медленно расстегнул молнию на её платье.

– Завтра выходной, – прошептал он ей в шею. – Мы проведём его только вдвоём. Детей заберёт няня на прогулку. Я хочу, чтобы ты снова была только моей актрисой.

– Только твоей, – согласилась она, подчиняясь его движениям.

Аканэ Курокава давно перестала искать выход из лабиринта. Она поняла, что стены этого лабиринта построены из её собственного страха и его любви, и что за пределами этих стен нет ничего, кроме пустоты. Она родила ему детей, она вернула ему его имя в индустрии, и в обмен на это он дал ей мир, где ей больше не нужно было выбирать.

За окном шумел Токио, тысячи людей спешили по своим делам, любили, расставались и плакали. А в тихом особняке на холме Аканэ Химэкава засыпала в объятиях человека, который когда-то воспользовался её слабостью, чтобы стать её единственной силой. И в этой извращённой гармонии она находила свой собственный, ни на что не похожий покой.

– Я люблю тебя, – прошептал Таики, засыпая.

Аканэ не ответила. Она просто крепче сжала его руку, чувствуя, как золото браслета согревается от тепла их общих тел. Ей не нужны были слова. Её жизнь была лучшим ответом на все вопросы. Пьеса продолжалась, и декорации были великолепны.