← Назад к обзору

Мой тиран

Инверсия ролей

– Ты уверена, что хочешь пойти именно туда? – Таики стоял перед зеркалом, поправляя воротник безупречного кашемирового пальто. За последние годы он не только вернул себе статус одного из самых востребованных актёров Японии, но и обрёл некую новую, пугающую монументальность. В его движениях больше не было лихорадочной суеты, только холодная уверенность человека, который владеет миром.

– Да, Таики-сан, – Аканэ сидела на пуфике, надевая изящные туфли на шпильке. – Это премьера Лалы-лай, мы не можем проигнорировать приглашение. К тому же, ты сам говорил, что нам нужно поддерживать связи с индустрией.

Таики обернулся и посмотрел на неё. Его взгляд, когда-то бывший тюрьмой, теперь казался почти... обычным. После рождения третьего ребёнка он неожиданно ослабил хватку. Золотой браслет всё ещё был на её запястье, но ключ от него теперь лежал в открытом доступе в ящике её туалетного столика. Он перестал запирать двери, перестал проверять её телефон. Это не было актом доверия в привычном смысле — скорее, это было высшее проявление его власти. Он знал, что она никуда не уйдёт. Он выдрессировал её так хорошо, что внешние оковы стали излишними.

– Хорошо, – он подошёл и подал ей руку. – Но если ты почувствуешь себя некомфортно, мы уйдём немедленно. Я не хочу, чтобы вспышки камер утомляли тебя.

– Я справлюсь, – улыбнулась Аканэ, и в этой улыбке, отточенной годами «счастливого брака», не смог бы найти фальшь даже самый придирчивый критик.

Зал кинотеатра сиял огнями. Пресса бесновалась, завидев «королевскую чету» театрального мира. Аканэ шла по красной дорожке, чувствуя на своей талии тяжёлую ладонь мужа. Это прикосновение больше не вызывало дрожи ужаса — оно было привычным фоном, константой её существования. Она профессионально позировала, слегка склоняя голову к плечу Таики, создавая идеальную картинку замужней дивы.

– Аканэ! Таики-сан! Сюда, пожалуйста! – кричали репортёры.

Она привычно игнорировала выкрики, пока краем глаза не заметила движение в VIP-зоне. Там, окружённая плотным кольцом охраны и помощников, стояла женщина, которую Аканэ не видела целую вечность.

Кана Арима. Точнее, теперь уже Кана Хошино.

Она выглядела ослепительно. Короткая стрижка, дерзкое красное платье и те самые глаза, которые когда-то метали молнии в сторону Аканэ на съёмочных площадках. Рядом с ней, как всегда отстранённый и безупречный, стоял Аква.

Сердце Аканэ пропустило удар, но рука Таики на её талии мгновенно сжалась чуть сильнее. Он тоже их заметил.

– Какая интересная встреча, – прошептал Таики ей на ухо, и в его голосе проскользнула та самая опасная нотка, от которой у Аканэ до сих пор холодело внутри. – Пойдём, поздороваемся с «семьёй».

Они направились к паре Хошино. Воздух вокруг них, казалось, сгустился, становясь почти осязаемым.

– Аканэ-тян! – Кана первой нарушила тишину. Её голос был звонким, но в нём слышалось напряжение. – Сколько лет, сколько зим. Ты выглядишь... иначе.

– Здравствуй, Кана, – Аканэ вежливо поклонилась, сохраняя дистанцию. – Ты тоже изменилась. Поздравляю с успехом последнего фильма.

– Спасибо, – Кана бросила быстрый взгляд на Акву, который молча наблюдал за Таики. – Мы с Аквой как раз обсуждали, что ты совсем пропала из виду. Твой муж так ревностно охраняет твоё спокойствие, что к тебе не подступиться.

– Я просто ценю приватность своей семьи, Арима-сан, – вмешался Таики, и его улыбка была острее бритвы. – Или мне стоит называть вас Хошино-сан? Слышал, свадьба была закрытой.

Аква наконец заговорил. Его голос был таким же холодным, каким Аканэ помнила его в день их развода.

– Мы не любим шумихи, Таики. В отличие от тебя, нам не нужно выставлять личную жизнь напоказ, чтобы подтвердить свой статус.

– Статус подтверждается делами, брат, – Таики сделал шаг вперёд, почти нарушая личное пространство Аквы. – Аканэ сейчас на пике формы. И это заслуга того, что у неё есть надёжный тыл.

Кана нервно поправила перчатку. Она смотрела на Аканэ, и в её глазах читалось нечто, похожее на смесь любопытства и ужаса. Она видела золотой браслет. Она видела, как Аканэ инстинктивно прижимается к боку Таики при каждом резком звуке.

– Мы планируем устроить небольшой приём в честь окончания съёмок, – сказала Кана, стараясь разрядить обстановку. – Аканэ, может быть, вы придёте? Без камер, просто по-соседски. Мы ведь теперь почти родственники.

Аканэ почувствовала, как пальцы Таики впились в её кожу через ткань платья. Это был безмолвный приказ.

– Боюсь, у нас очень плотный график, – ответила Аканэ, глядя Кане прямо в глаза. – Дети требуют много внимания, а Таики-сан начинает репетиции в новом спектакле. Но спасибо за приглашение.

– Дети, – повторил Аква, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на жалость. – Как Акира?

– Он очень похож на отца, – отрезал Таики. – Такой же целеустремлённый. Пойдём, Аканэ, фильм скоро начнётся.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Аканэ почувствовала, что ей не хватает воздуха. Встреча с прошлым оказалась болезненнее, чем она ожидала. Она видела Кану — свободную, яркую, законную жену человека, которого Аканэ когда-то любила. И она видела Акву, который смотрел на неё не как на женщину, а как на сломанную куклу, которую он не успел починить.

– Ты дрожишь, – заметил Таики, когда они сели в полумраке кинозала. – Неужели встреча с бывшим мужем так на тебя повлияла?

– Нет, Таики-сан. Просто здесь слишком мощные кондиционеры.

Он накинул свой пиджак ей на плечи. Запах его дорогого одеколона окутал её, отсекая от остального мира.

– Ты ведь понимаешь, почему они так на тебя смотрят? – тихо спросил он, глядя на экран, где уже начались титры. – Они думают, что я тебя сломал. Они видят в тебе жертву.

Аканэ молчала. Она знала, что любой ответ может быть использован против неё.

– Но они не понимают главного, – продолжал Таики, и его рука легла на её затылок, слегка сжимая волосы. – Ты сама выбрала эту клетку. Ты могла уйти тогда, три года назад. Но ты вернулась. Потому что только здесь ты чувствуешь себя настоящей. Только со мной ты можешь играть свою самую великую роль.

– Я знаю, – прошептала она, закрывая глаза.

После фильма, в дамской комнате, она снова столкнулась с Каной. Та явно ждала её, стоя у зеркал и делая вид, что поправляет макияж.

– Аканэ, постой, – Кана преградила ей путь, когда та попыталась выйти. – У нас всего минута. Послушай... Аква беспокоится. Он говорит, что Химэкава опасен. Если тебе нужна помощь... если ты хочешь уйти...

Аканэ посмотрела на своё отражение. На ней были бриллианты, подаренные Таики, на её лице был идеальный макияж, скрывающий любые следы усталости.

– Уйти куда, Кана? – спросила она глухо. – К Акве, который никогда меня не любил? Или в пустую квартиру, где меня никто не ждёт?

– Но он же... он держит тебя как пленницу! – голос Каны сорвался на шёпот. – Весь мир обсуждает твой «отпуск» и то, как ты изменилась. Аканэ, ты же гениальная актриса, ты не должна гнить в этом золотом поместье!

– Я не гнию, – Аканэ подошла ближе, и Кана невольно отшатнулась от холода в её глазах. – Я созидаю. У меня есть семья. У меня есть муж, который боготворит меня в своей... специфической манере. А что есть у тебя, Кана? Аква смотрит на тебя так же, как он смотрел на Ай? Или ты для него просто удобная замена?

Кана побледнела, её рука с помадой дрогнула.

– Это не твоё дело.

– Вот именно. Моя жизнь — не твоё дело. Передай Акве, что я счастлива. Пусть это счастье выглядит для него как ад, но это мой ад, и мне в нём тепло.

Аканэ вышла из гримёрки, высоко подняв голову. Она чувствовала, как внутри неё закипает странная, тёмная гордость. Она больше не была той жалкой девушкой, которая искала одобрения Аквы. Она была женщиной Таики Химэкавы, и в этом был её статус, её броня.

Таики ждал её у выхода, прислонившись к стене. Заметив её, он выпрямился и вопросительно приподнял бровь.

– Она пыталась «спасти» тебя? – усмехнулся он.

– Пыталась, – Аканэ подошла к нему и сама взяла его под руку. – Но я объяснила ей, что спасать некого.

Таики довольно рассмеялся — это был редкий, искренний звук.

– Моя Аканэ. Ты учишься быстрее, чем я думал.

Они вышли на ночную улицу. Воздух был свежим, пахнущим дождём и неоном. В нескольких метрах от них Аква помогал Кане сесть в машину. На мгновение их взгляды встретились — Аквы и Аканэ. В его глазах было немое прощание, окончательное признание того, что та Аканэ, которую он знал, умерла.

Аканэ ответила ему спокойным, почти безразличным взглядом. Она села в машину Таики, и когда дверь захлопнулась, отсекая шум города, она почувствовала привычное спокойствие.

– Таики-сан, – позвала она, когда они тронулись.

– Да?

– Завтра я хочу поехать в театр. Я хочу посмотреть репетицию твоей новой пьесы.

– Конечно, дорогая. Я выделю тебе ложу.

Он снова взял её за руку, и Аканэ почувствовала, как по её телу разливается привычное оцепенение. Это была её жизнь. Её добровольное рабство, её бесконечный спектакль. Она посмотрела на золотой браслет, тускло поблескивающий в свете уличных фонарей.

Кана вышла за Акву. Она получила то, о чём мечтала. Но Аканэ знала правду: Кана теперь будет жить в тени мёртвой звезды, вечно соревнуясь с призраком Ай Хошино. Аканэ же... Аканэ была единственной звездой в тёмном, искажённом мире Таики. И пусть этот мир был клеткой, но в этой клетке она была королевой.

– Знаешь, – тихо проговорил Таики, глядя на дорогу. – Аква никогда бы не смог дать тебе того, что дал я. Он слишком правильный, слишком пустой. Ему нужна была тень, а мне нужна была душа.

– И ты её получил, – ответила Аканэ, прислоняясь головой к его плечу.

– Всю до последнего грамма, – подтвердил он, сжимая её пальцы так сильно, что косточки побелели.

Машина неслась сквозь ночной Токио, унося их в их личную крепость, где не было места чужим взглядам и непрошеному спасению. Аканэ закрыла глаза, слушая мерное биение сердца Таики. Она знала, что завтра будет новый день, новые роли и новые правила. Но пока у неё был этот полумрак и тяжесть золота на запястье, она чувствовала себя в безопасности.

Свобода — это иллюзия для тех, кто не знает, что делать с собственной жизнью. Аканэ Курокава знала. Она была актрисой, и её лучшая роль только начиналась. И в этой роли не было места для Аквы, Каны или прошлого. Был только Таики — её режиссёр, её тюремщик и её единственная реальность.